Непознанный мир живет по своим законам. Не мы их устанавливаем и не нам их менять. Верить или не верить — выбор каждого, а вот соблюдать их надо бы всем…

Слушай, Макс, ну ты в своем уме? Я, конечно же, девушка современная, но какие-то принципы и у меня есть! Раздеваться не буду! Не для этого я поступала в театральный институт, чтобы мелькать на экранах телевизора в стиле «ню»! — я с раздражением швырнула своему одногруппнику сценарий нового фильма.

— Ню-ню, — не удержался от иронии Максим. — С такими понятиями ты когда-нибудь обязательно получишь «Оскар». За съемки в рекламе слабительного средства! Полинка, ты не кричи, а лучше послушай меня. Никакое это не порно!

Известный режиссер приступает к съемкам новой картины. Я прошел отбор, и меня утвердили, но они никак не могут отыскать главную героиню. Мне удалось подсунуть ассистенту режиссера твою фотографию, где ты в образе колдуньи из спектакля, и он завизжал от восторга: «Вот она, моя Ева! Нашел!» Понятно? А ты заладила: «порно», «порно»!

Мой гнев стал понемногу остывать, но все же что-то продолжало беспокоить. Главная роль! Как и любая актриса, особенно начинающая, я о ней не просто мечтала, а бредила ею наяву. Как же мне хотелось побыстрее вырваться из студенческой общаги с неизменными супчиками из пакета на троих, ночными дискотеками и поисками смысла жизни за бокалом вина…

Я хотела признания, известности, награды, и… Роли! Настоящей драматической роли! А тут…

Какой-то очень странный сюжет: призраки и привидения, изощренные убийства, сплошная мистика. И при этом ощущение реальности, даже когда просто читаешь сценарий. У меня прямо мурашки по коже побежали. Да-а-а… Подкинул мне Макс повод для раздумий. А еще друг называется!

— Ну что ты решила, актриса погорелого театра? Веришь мне или все еще боишься рассекретить свои «прелести»? — Максим явно с удовольствием издевался надо мной.

— Ладно, уговорил, когда прийти на пробы? — пробурчала сердито.

— Завтра, дорогая! Вот с утра встанешь — и сразу ко мне, а я отведу тебя к главному режиссеру. Он ждет с нетерпением, ассистент режиссера уже все уши ему прожужжал о тебе: «Это просто невероятно! Абсолютное попадание в образ!» — Максим, дурачась, рассказывал в лицах. — А этот «образ» вдруг вздумал повыламываться. Запомни, Полинка, такую роль ждут годами! Годами! Это чудо, что из множества более опытных актрис выбрали тебя, — уже вполне серьезно добавил он.

Я согласилась и со следующего дня сразу же приступила к работе.

Режиссер был доволен, оператор показывал большой палец, а мне все никак не удавалось отогнать чувство какой-то непонятной, мистической тревоги. Фильм в итоге действительно принес мне известность и славу, однако совершенно не ту, о которой я грезила всю жизнь…

Шла вторая неделя съемок. Но мне казалось, что этот шабаш длится вечность. Моя героиня Ева — фаворитка короля — бесспорная красавица и к тому же очень умная и хитрая.

Король был ею очарован, но Ева понимала, что не только это привлекает в ней короля: красота — вот ее главное оружие. С годами ее козырь стал терять свою силу, не в пример уму, что становился от возраста только совершенней. Перепробовав массу доступных и недоступных средств, Ева оставалась недовольна результатом. И тогда ей в руки попал рецепт одной ведьмы, которую сожгли на костре: «Та, которая жаждет обладать вечной силой, даруемой неземной красотой, но та, которую начали точить черви идущих лет, с 3 по 13 лунный день месяца, что делится на число 3, в течении 3 лет должна выпивать свежую молодую кровь убиенного младенца».

Ева же настолько хотела сохранить свою власть над королем, что души малышей ее совсем не волновали. Финал истории банален: матери похищенных и убитых детей нападают на карету фаворитки, после чего забивают ее до смерти…

На съемочной площадке постепенно нарастало напряжение. Каждый пытался убедить себя, что это всего лишь фильм, но нервничали все. Режиссер ужасно злился: он никак не мог отыскать детей для съемок в натуре, матери отказывались. Как я их понимаю! Найдите нормальную маму, которая согласилась бы на убийство своего малыша, пусть даже не настоящее, а экранное! В общем, страшно…

Настоящие ужасы «по ту сторону экрана» начались через пару дней. Звукорежиссер чинил аппаратуру, которая выдавала в кадре холодящие душу крики младенцев. Актеры в это время отдыхали. Вдруг откуда-то сверху раздался дикий плач ребенка. И резко оборвался. В нависшей тишине звон разбитого стекла прозвучал, как пушечный выстрел. Все были в ужасе. И… началось. Грохот, шум, крики и опять этот плач — безумный, душераздирающий.

Внезапно вакханалия прекратилась. Я зарыдала в истерике. У меня был панический ужас перед ролью. Но режиссер, выкурив на моих глазах пачку сигарет, безапелляционно сказал:

— Мотор! Тишина на съемочной площадке! Полина, в кадр!

— Я не могу. Я не пойду, — прохрипела я осипшим голосом.

— Послушайте все, мы снимем настоящий хит! Люди обожают бояться, а мы воспользуемся этим. Полина, быстро в кадр, я сказал!

Я на негнущихся ногах подошла к столу и взяла чашу, где по сюжету была кровь ребенка, но на самом деле, естественно, клюквенный сок. Сделав глоток, покачнулась и упала в обморок. Настоящий. Вместо сока в чаше оказалась кровь… Я пришла в себя в больнице. Рядом сидел Максим и смотрел на меня.

— Очнулась? — его голос показался мне каким-то безжизненным.

— Макс, ты… весь седой?! — Некогда смолянисто-черные волосы друга вдруг стали белее снега.

— Ты потеряла сознание. Режиссер вскочил, и… Так не бывает! Поля, его на наших глазах убило операторским краном! Началась паника, я схватил тебя и побежал к выходу, а за моей спиной вдруг взвилось пламя! Мы одни выжили. Все газеты уже об этом написали. Ты стала-таки известной, подруга… Прости.

Полина