Много лет я не помнил о своем однокурснике Кузнецове. Но с недавних пор не проходит ни дня, чтобы я не вспоминал его. Возможно, именно этого он и добивался своим поступком…

Он появился на моей даче внезапно, словно из ниоткуда. Я услышал громкий стук в ворота, подошел, отпер…

Я сразу узнал его. И очень удивился. Думаю, никогда еще так не удивлялся.

— Узнаешь? — спросил он вместо приветствия.

Я только ошеломленно кивнул.

— К тебе можно? — Кузнецов сразу задал следующий вопрос. Я снова кивнул — и посторонился, пропуская его внутрь. «Зачем он здесь? — размышлял я, уже кипятя воду, чтобы угостить его чаем. — Спустя столько лет! Где он пропадал все это время? И почему вдруг ко мне?» Не скрою, я был настолько ошарашен этим его внезапным возникновением, что поначалу был не в силах обращаться к нему с вопросами и вообще с чем-то. «Сейчас сам все расскажет», — успокаивал я себя — и уже расслабленно присел напротив него, предварительно сунув ему под нос дымящуюся чашку.

— А ты? — показал он на свой чай.

— Я только что, — соврал я.

— Ну ладно, — пожал он плечами. Повисла пауза, которая с каждой секундой казалась мне все невыносимее.

— Так ты… какими судьбами? — наконец выдавил я.

— Сам знаешь какими, — неожиданно отвечал он, а затем глубоко вздохнул.

Я даже вздрогнул от этого ответа, показавшегося мне до крайности нелепым. Но тут же взял себя в руки и хмуро заметил ему:

— Я ничего про тебя не знаю… не знал. Где ты, собственно, был?

— Тебя это действительно волнует? — поднял он на меня свой до боли знакомый тяжелый взгляд.

— Может, хватит говорить загадками? — поморщился я.

— Какие загадки? — тут он словно бы смутился. — Нет-нет, никаких загадок… Просто я случайно тут оказался и так же случайно узнал, что ты здесь живешь. И вот зашел…

— А как можно случайно тут оказаться? — нервно усмехнулся я.

— Я был у друзей… у знакомых, — пробурчал он. — Они уехали — а меня забыли.

Этот ответ, как ни странно, показался мне убедительным. Да, только с ним могло случиться то, что его забыли…

— Уехал бы один, — тем не менее сказал я. — Показать, как к автобусной остановке выйти?

— Да я и сам знаю,  отмахнулся он — и вдруг оживился: — Слушай, а ты ведь здесь один сегодня?

— Как видишь.

— Так, может, я у тебя переночую? Я напрягся. Хотел было отказать, но черт дернул меня согласиться.

— Ну оставайся, — вяло молвил я.

— Спасибо! — тут он неожиданно широко улыбнулся. Мне даже не по себе стало.

— Хорошо, пошли, — поднялся я со стула.

Мы покинули веранду, и я проводил его в дом.

— Вот здесь можешь устроиться, — сказал я, приведя его в маленькую, но уютную комнату с кроватью.

— Это что — комната для гостей? — осмотрелся он.

— Можно и так назвать.

— А ты где будешь?

— Я здесь — в большой комнате, на своем обычном месте. Вон на той кровати.

— И больше здесь комнат нет? — он был как будто оскорблен размерами моей дачи.

— Как видишь.

— А я слышал, ты очень преуспел.

— Как сказать, — усмехнулся я. — Во всяком случае, судить о успехе по количеству комнат в дачном доме…

— Понял-понял-понял, — взмахнул он руками. — Прижучил! Как всегда, прижучил!

— И в мыслях не было, — растерянно хмыкнул я.

До ночи оставалось еще несколько часов, так что я решил занять это время хозяйственными хлопотами. «Заодно избавлюсь от ненужных разговоров с незваным гостем», -подумалось мне.

Гость, действительно, почти не докучал мне. Уж не знаю, чем он там занимался, только пару часов я его не слышал и не видел.

Лишь раз он подошел ко мне, пока я отдыхал под яблоней, и протянул какую-то железяку:

— Видел подобную штуку?

Я недоуменно взял в руки ранее невиданный предмет и стал вертеть, пытаясь разобраться, что это такое.

— Не знаешь?! — со странной веселостью выкрикнул гость.

— Что не знаю? — сухо спросил я.

— Что ты сейчас держишь!

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

— Эх ты, — с укоризной вздохнул он, забирая свою железку. — Это ведь ружье!

Мне стало неприятно — как мне тогда показалось, оттого что я не угадал назначения предмета.

— Ружье, — хмыкнул я и тут же встрепенулся: — Ты его здесь нашел, что ли?

— Я его сам сделал, — с гордостью произнес он.

— Зачем тебе это? — неприязненно покосился я на гостя.

— Для охоты, конечно, — фыркнул он, а затем воскликнул: — А разве дача не твоя?

— Недавно купил. Поэтому и не знаю, что здесь могло остаться от прежних хозяев… Думал, ты в сарае нашел… То есть ты, значит, не охотник?

Я удивляюсь, что ты, оказывается, охотник, — с недоверием взглянул я на него. — Поскитался бы ты с мое, — тяжело усмехнулся он, — не только охотником и рыболовом, а может, и преступником бы стал…

— Но ты-то, надеюсь, не стал? — через силу улыбнулся я, полагая, что гость шутит.

— Пока нет, — загадочно ответил тот.

— А где же ты… скитался? — спросил я после паузы.

— По всему белу свету, — кратко сказал он.

Решив прекратить дальнейшие расспросы (тем более что судьба Кузнецова была мне малоинтересна), я удалился в дом, оставив гостя сидеть со своей самоделкой под деревом. В следующий — и последний — раз мы с ним заговорили уже за полночь (ужинали мы практически в полном молчании). Погасив на ночь свет и улегшись в свою постель, я не менее часа слушал, как ворочался и вздыхал досужий гость.

«Надо было не пускать его!» — мысленно укорял себя я. Наконец гость затих, однако я все равно не мог уснуть. Настал мой черед ворочаться.

— Борис! — вдруг негромко окликнул меня гость из своей кровати. Впервые за сегодня он обратился ко мне по имени.

— Что? — бесстрастно спросил я.

— Не спишь?

— Нет.

— Забыл спросить… А как там Люба?

— Все хорошо, — ответил я после паузы.

— Вы с ней так и остались вместе? — Ну да.

— Ясно, — сказал гость и вновь глубоко вздохнул.

После этого он замер и лежал, не шелохнувшись. Уж не знаю, спал или притворялся. Я же, к своему неудовольствию, окунулся мыслями в наше общее с ним прошлое…

Мы с Кузнецовым вместе учились в институте. Люба была нашей однокурсницей.

Кузнецов, как он сам мне потом рассказывал, влюбился в Любу с первого взгляда. На какое-то время он и она сблизились. Кузнецов завел обыкновение провожать Любу домой после занятий. Вроде бы они встречались и по выходным…

Но тут внезапно вмешался я. Я тоже влюбился в Любу, хотя и не сразу. До поры до времени я ее как будто не замечал. Пожалуй, прежде всего из-за того, что о ней мне без конца трещал Кузнецов. Кузнецова я считал человеком без вкуса. Так что первое время я принял за должное, что девушка, в которую он влюбился, не может иметь никаких достоинств. Я даже не давал себе труда как следует вглядеться в Любу и понять, что это далеко не так… Но однажды все-таки вгляделся. Не помню при каких обстоятельствах, но однажды мы с Любой остались наедине на полчаса. В пустом институтском коридоре. То ли какого-то преподавателя вместе ждали, то ли еще что…

Ну и конечно, практически сразу мы заговорили о Кузнецове.

— Он от тебя без ума, — серьезно поведал я Любе.

— Да, я знаю, — спокойно ответила она, потупив глаза.

— И есть от чего! — неожиданно для себя самого выпалил я. Девушка подняла на меня огромные красивые глаза — немного печальные, как мне показалось.

— Ты так думаешь? — с интересом спросила она.

— Конечно, — почему-то прошептал я. И, по-моему, покраснел. — А как он тебе, Кузнецов? — быстро добавил я, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

— Он хороший, — сказала Люба.

А я возликовал. Уже тогда я понимал, что когда красивая девушка говорит про кого-то: «он хороший», значит у этого «хорошего» нет абсолютно никаких шансов на роман с ней…

«Однако почему я ликую? — мысленно укорил себя я. И тут же себе признался: — Да потому что эта Люба — просто красавица… Как же я раньше этого не замечал?!»

— Кстати, Люба, — сказал я, понизив голос, — сейчас в кино отличный фильм идет… Не хочешь сходить?

— Ты так смущаешься, — улыбнулась Люба, — что мне это даже нравится!

— А мне нравишься ты, — тихо проговорил я и придвинулся к ней поближе.

— Костя этого не одобрит, — слегка побледнела девушка. Однако не отстранилась.

— Да ну его, этого Костю! — воскликнул я — и вдруг в порыве какой-то невероятной смелости быстро припал губами к ее очаровательному рту.

Признаюсь, никогда ни до, ни после я не совершал настолько же дерзких поступков.

С этого дня мы с Любой на долгое время стали неразлучны… С легкой досадой оттого, что сейчас это уже не совсем так, я наконец-то заснул. А проснулся я вновь с мыслями о Кузнецове.

Неужели он до сих пор вспоминает Любу?.. И, значит, до сих пор ненавидит меня?.. Как он мне тогда выкрикнул на выпускном: «Я тебя ненавижу!» Смех, да и только… К счастью, после окончания учебы мне с ним видеться ни разу не приходилось. Буквально до вчерашнего дня.

Однако я, конечно, был в курсе, что он ничего не добился в профессии, на которую мы учились… Какие-то слухи о нем доходили, кто-то что-то о нем рассказывал, но я даже не вслушивался… Вроде бы он не смог прижиться в нашем городе (он приехал сюда только после школы), найти здесь работу — и в итоге уехал на свою малую родину. Я уже и забыл, из какой он там глухомани…

Вроде бы он работал в своей глухомани чуть ли не сторожем, вроде бы так и не женился… Короче, классический неудачник. И вот наши дороги вновь пересеклись. Кто бы мог подумать… Вот такой внезапной встречи с ним я ожидал меньше, чем с кем-нибудь еще…

И, надо сказать, какой же он теперь нелепый! Еще больше, чем раньше. С ружьем этим дурацким. Тоже мне — бродяга-охотник. Все-таки интересно, по-прежнему ли он на меня злится?.. Я покосился в сторону маленькой комнатки, куда я уложил Кузнецова. Мне показалось, что он еще спит. «Вот и пусть спит, — решил я. — Надеюсь, выспится — и наконец-то уберется восвояси. Чтобы теперь-то уж точно никогда больше не появиться перед моими глазами…» Полежав еще немного, я встал, оделся и осторожно подошел к соседней комнатке.

«Ого, так его уже нет!» — удивился я. Значит, сам свалил. Да, это единственный его умный поступок за последние сутки. Если не за всю жизнь.

Я с брезгливостью скомкал постельное белье, на котором Кузнецов спал, и швырнул его в большую корзину, чтобы потом увезти в город и там постирать.

Мое настроение постепенно стало улучшаться. Я даже принялся насвистывать. Потом поставил чайник, включил телевизор и стал готовить себе завтрак. После завтрака прибрался в доме. «Не прибраться ли заодно в сарае?» — подумал я. Пошел в сарай.

Отворил скрипучую дверь — и едва не закричал от ужаса… Мертвый Кузнецов лежал в сарае на спине. На его груди расплылось кровавое пятно.

Рядом валялось его самодельное ружье, показавшееся мне сначала таким никчемным и нелепым…

Борис