Недоразумения случаются в жизни каждого человека. У меня — тоже. Думал, что это трагедия, а оказалось — фарс…

Меня не было дома три дня, а успел соскучиться так, как будто командировка длилась полгода. И в поезде, и когда ехал от вокзала в метро, думал только о Нине и мальчишках. Замечательная у меня семья. Сыновья — отличные парни, а жена…

Я представил, как на цыпочках зайду в квартиру, как увижу спящую Нину в ее легкомысленной пижамке, как поцелую в теплое круглое плечико, а она промычит со сна что-то невнятное, потом проснется окончательно, закричит: «Никитка приехал!», обхватит мою шею руками и, дурачась, завалит на себя. Представил и почувствовал, как сладко заныло одновременно в двух местах — в сердце и в паху. В сердце — потому что я очень люблю жену, в паху… ну, будем считать, по той же причине. Ох, как я ее люблю! Ох, как сейчас ей это докажу! Лишь бы мальчишки уже умотали в школу.

Нина не спала. Только я вставил ключ в замочную скважину, дверь распахнулась. На шее у меня Нина повисела и повизжала, но как-то без энтузиазма. И вид у нее был виноватый (это я потом сообразил)… На доказательство любви ушло минут десять, потом меня в сон потянуло, а Нину — поговорить.

— Никит, ты меня любишь?

-Угу…

— А как именно любишь?

— Очень… — усилил я ответ.

— Больше всех? — не унималась жена.

— Угу… — И это было правдой.

— И всегда будешь любить несмотря ни на что?

Я кивнул и провалился в сон.

Когда я проснулся, Нины дома не было. На столе стоял завтрак, накрытый салфеткой, а рядом — записка: «Любимый, я в магазине. Пожалуйста, поешь и, если можешь, не ходи на работу». На работу я и сам рад был бы не ходить, но шеф ждал отчет о командировке. Это был единственный пункт записки, который меня не насторожил. Любимый… Никогда в жизни Нина так ко мне не обращалась. Обычно говорила Никит, а в минуты нежности называла Рыжиком (производная от фамилии Рыжков). Странно… И эта ее просьба поесть…

Отсутствием аппетита я никогда не страдал, а тут такая трогательная забота…

Я поднял салфетку и присвистнул от удивления. Целая гора драников! Мое любимое блюдо, но возни с ними много, и Нина соглашается их пожарить только в том случае, если я натираю картофель на терку. Но чтобы сама… И тут в голове стала выстраиваться логическая цепочка, только в обратном порядке: драники, странная записка, виноватый вид жены. И главное — ее вопрос: «Будешь любить меня несмотря ни на что?». И что это значит? На что это я должен не смотреть? Неужели она мне… Нет, не может быть! А почему не может? Классика жанра: уехал муж в командировку… Я понуро побрел к своей машине и уже садился за руль, когда меня окликнул сосед.

— Привет, Никита. Подбросишь?

— Садись, — хмуро буркнул я.

— Ты чего смурной? — поинтересовался он. — Из-за своей красавицы? «Откуда он знает? — мысленно ахнул я. — Неужели Нина своего кобеля водила на глазах у всего дома?»

Я даже зубами заскрипел от злости.

— Наверное, это приключение влетит тебе в копеечку, — заметил сосед.

— Я еще должен за это… платить?

— Так что, выходит, ты не виноват?

— Конечно не виноват! Я знаешь как ее любил? Как дальше жить?

Лёха посмотрел на меня с испугом:

— Ну ты, старик, перегнул палку. Подумаешь, «задницу» машине помяли. Могу дать телефон рихтовщика.

— Т-т-ты о чем? — заикаясь, спросил я.

— Как о чем? О твоей «Хонде».

Я затормозил так резко, что Лёха чуть не влетел головой в лобовое стекло. Выйдя из машины, обошел ее кругом и увидел на заднем бампере вмятину.

— Лёха, ты куда? — крикнул я вдогонку убегающему соседу.

— Да я лучше на маршрутке доеду… Наверное, решил, что я сошел с ума. Что за день? Утром узнаю об измене жены, днем выясняется, что кто-то стукнул машину. Неужели сыновья брали без спроса? Небось девок по двору возили… Ну, вернусь домой — покажу им, где раки зимуют! А потом поговорю с женой…

Когда я вернулся, дома были только сыновья — семнадцатилетний Сашка и шестнадцатилетний Пашка.

— Кто это сделал? — рявкнул я и зачем-то стал вытаскивать из брюк ремень. — Я! — хором ответили сыновья и посмотрели друг на друг а с удивлением. Наверное, они и сами не ожидали от себя такой братской солидарности.

— Значит, вместе развлекались?

— Я не развлекаться тысячу рублей взял, а на подарок девушке, — буркнул старший.

— Какие тысячу рублей? — опешил я.

— Катя на день рождения пригласила, а мамы дома не было, вот я и…

— А мама тебе и не дала бы, — встрял Паша, — она тебя за драку наказала.

— Ладно, насчет денег позже поговорим. — Повернулся к младшему: — Значит, это твоих рук дело?

— Я не хотел. Просто взял поиграть, и…

— Ничего себе игрушки! Да ты знаешь, сколько лет я на эту машину копил?!

— А при чем тут твоя машина? — захлопал ресницами Пашка.

— А ты что имел в виду?

— Твой мобильник нечаянно уронил…

— С третьего этажа! — отомстил Сашка брату за то, что тот донес про драку.

— Та-ак… — сказал я и сел. Ноги держали плохо. — И что с моим телефоном?

— Целый, но не работает, — «обрадовал» меня младшенький.

Сыновей спасло лишь то, что в эту минуту вернулась жена. Все-таки как ни крути, а грехи мальчишек не шли ни в какое сравнение с ее грехом. И я намеревался выяснить всё немедленно.

— С вами я еще разберусь, — пригрозил сыновьям и поспешил навстречу жене. Как назло, выходя из комнаты, зацепился головой за дверной косяк. Никогда в жизни не цеплялся, а сегодня… Нет, я понимал, что рога обманутых мужей — это не более чем метафора, но всё равно стало как-то не по себе.

— Где ты была? — спросил я, хотя и так было видно, что в парикмахерской.

И зачем она покрасилась в черный цвет? Наверняка хахалю нравятся брюнетки… Мне вот тоже нравятся, но для меня она масть не меняла!

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил я ледяным тоном.

Нина отвела взгляд. Я еще более укрепился в подозрениях. Если бы не чувствовала за собой вины, то вела бы себя иначе.

— Значит, так… Либо ты рассказываешь, как всё было, и я, возможно, тебя прощаю, либо мы разводимся.

— Разводимся? — на глазах жены мгновенно навернулись слезы. — Из-за такой мелочи?

«Ничего себе заявочки! — обалдел я. — Теперь измена называется мелочью…»

— Рассказывай! Только уволь меня от ненужных подробностей.

— А подробностей никаких нет, — сказала Нина, облизывая слезы с губ. — Просто я хотела встретить тебя на вокзале. Выезжая с площадки, сдавала назад и въехала бампером…

-А хахаль?

— Какой хахаль?

— С которым ты мне изменила?

— Я?! Изменила?!!

— Но ты же сама говорила! Мол, буду ли я тебя любить несмотря ни на что… — Я имела в виду, не будешь ли ты ругаться, узнав, что я машину стукнула. А ты мало того что разводом пугаешь, так еще и ахинею несешь…

Я весело боднул жену несостоявшимися рогами, а потом подхватил ее ниже коленок и подкинул к потолку. Нина завизжала. На ее визг прибежали мальчишки.

— Значит, так, — сказал я, опуская жену на пол. — Тебе прощаю тысячу рублей, тебе — телефон, а тебе — бампер. А теперь собирайтесь, едем есть пиццу! Нина и мальчишки посмотрели на меня как на человека, у которого конкретно поехала крыша. Далеко и надолго. А я, глядя на их растерянный вид, громко расхохотался. Поверьте, иногда чертовски приятно почувствовать себя немного сумасшедшим.

Никита