После того как я перенесла эту операцию, со мной стало происходить что-то странное. Поначалу я никак не могла найти этому объяснение…

Ксения, вы меня слышите? Ксения! — Голос мужчины показался знакомым, но я не могла вспомнить, кому он принадлежал. Сделав усилие, открыла глаза. Надо мной склонился мужчина в белом халате. На лице маска. Глаза усталые, но улыбаются.

— Добро пожаловать в нормальную жизнь… Пожалуйста, лежите спокойно, вам пока нельзя двигаться. Я хотела спросить, как мое сердце, но не смогла произнести ни слова. Он понял, сказал ободряюще:

— Операция прошла успешно. Сердце ваше молодое, еще сто лет будет биться.

Значит, свершилось… Господи! Замерев, я прислушалась к тому, как бьется внутри моей грудной клетки сердце. ЧУЖОЕ сердце. Ой, мамочка! Чье?! Сглотнув слюну, еле слышно прошептала:

— Доктор, мне страшно…

— Вот те на! — рассмеялся профессор. — Все время были такой храброй, а теперь вдруг боитесь? Напрасно. Сейчас вы в надежных руках. Мы тут еще с вами немножко понянчимся, а недельки через три-четыре поедете домой. Хотите домой?

Вздохнув, я согласно моргнула.

— Вот и хорошо… — Подняв рукав, он посмотрел на наручные часы. — А теперь отдыхайте. Вам сейчас нужно набираться сил.

Я послушно закрыла глаза. Оставшись одна, опять прислушалась: тук-тук, тук-тук… Сердце… С каким нетерпением я его ждала! Полтора года. Почти восемнадцать месяцев — бесконечно долгих, полных страха и отчаяния. Я знала, что найти идеального донора очень сложно, так как у меня и у этого человека должны совпасть двадцать восемь параметров. Я боялась, что такого варианта никогда не найдут. И тогда… Я запрещала себе думать, что будет тогда.

Я хотела жить. Жить и быть здоровой. Раньше не верила в Бога, а теперь ежедневно молилась. Просила Господа не забирать меня к себе так рано: ведь мне всего тридцать лет. «Операция прошла успешно…» — повторила я про себя слова профессора, хотя и знала, что муки еще не окончены и впереди меня ждет долгое выздоровление. Но это уже мелочи. Главное — можно свободно дышать и не думать, выдержит ли мое больное сердце очередной глубокий вдох. Боже, как же я теперь счастлива! Наверное так, как никогда раньше… Улыбнувшись собственным мыслям, я погрузилась в сон. Очнулась уже в другой палате.

— Сюрприз! — с улыбкой произнесла медсестра. — Как вы себя чувствуете, Ксения? Хорошо? Рада это слышать. А теперь приготовьтесь к первому свиданию. Тут кое-кто очень хочет вас видеть…

Я хотела спросить кто, но в этот момент в палату стремительно вошел мужчина в халате, шапочке и бахилах, с марлевой маской на лице. Я даже не сразу поняла, что это мой Юрка. Тем не менее это действительно был он.

— Наконец-то прорвался! — смеясь, произнес муж. — Ксюшенька, мы тут с мамой с ума сходили! Ты так долго спала. Прямо спящая красавица! Я уже стал просить, чтобы мне разрешили разбудить тебя поцелуем.

Я молчала. Сама не знаю почему. Как видно, Юра испугался.

— Ксюша, что с тобой? Ты себя хорошо чувствуешь?

— Не знаю, — прошептала я. — Перед глазами все расплывается. Видно, не совсем пришла в себя…

— Еще бы! — Сдерживая слезы, он нежно погладил меня по руке. — Милая, сколько боли тебе пришлось перенести… Но теперь уже все позади. Можно сказать, что ты второй раз появилась на свет. Кстати, у тебя ничего не болит?

— Нет… — Я сделала неглубокий вдох. — И дышится совсем легко. Уже не помню, когда такое было.

— Я рад… И все врачи тоже. Хорошо, что тебя сюда направили. Здесь самые замечательные хирурги. Они столько для тебя сделали! Правда?

Я хотела ответить, но тут в комнату вошла медсестричка и, подойдя к Юре, виновато улыбнулась.

— Простите, что напоминаю, но на сегодня прием окончен.

Юра умоляюще сложил руки:

— Девушка, родненькая! Еще пару минут. Пожалуйста!

— Нельзя, — вздохнула она. — Сейчас вашей жене нужен полный покой. Идите. Я о ней позабочусь. Юрка хотел снять маску, чтобы меня поцеловать, но девушка, заметив, замахала руками.

— Не вздумайте этого делать! Ей страшна любая инфекция.

— Простите… — залепетал он, отступая к двери. — Ксюша, не скучай… Я приеду к тебе завтра…

Не стану рассказывать, сколько мне еще пришлось перенести процедур. Как непривычно было чувствовать внутри себя чужое сердце! Я постоянно об этом думала. Спрашивала врачей о том, кому обязана своей жизнью, но они уклонялись от прямого ответа. Сказали только, что моим донором была молодая женщина по имени Галина. Через месяц меня благополучно выписали домой. Перед этим профессор провел с Юркой полный инструктаж, объяснив, что его жене можно, а чего категорически нельзя. Сказать по правде, я немного трусила: вдруг что-то пойдет не так. А если организм начнет отторгать инородный орган? Профессор стал меня успокаивать, убеждая: если я буду постоянно колоть себе иммуносупрессоры, отторжения не произойдет. При этом строго-настрого  запретил посещать места скопления людей, нервничать и перенапрягаться.

Помните: вам необходимо быть осторожной, чтобы не подхватить какую-нибудь инфекцию, ведь ваш иммунитет сейчас ослаблен. Обещаете соблюдать все данные мной рекомендации?

Я согласно закивала… Получив выписку, тепло попрощалась со всем медперсоналом и в сопровождении мужа отправилась к выходу. Впереди меня ждала новая жизнь… Ох эти страхи! Меня не просто опекали — с меня сдували пылинки.

— Не вздумай хвататься за домашние дела, — перед уходом на работу наставлял муж. — Учти: мама мне сразу же доложит!

— Но ведь так можно просто умереть от скуки! — возмутилась я.

— Не умрешь, — вмешалась в разговор свекровь. — Сейчас начнется твой сериал. Хочешь, расскажу, что было в предыдущих сериях?

— Не нужно, — отказалась я. — Ты же знаешь, я не смотрю телевизор.

— В самом деле? — Похоже, свекровь была крайне удивлена. — Но ведь перед операцией ты не пропустила ни одной серии!

— Я? По-моему, ты что-то путаешь. Юра с матерью многозначительно переглянулись, но промолчали. Утром я проснулась рано. Муж спал, свекровь возилась в кухне. Увидев меня, улыбнулась:

— Не спится, да? Что приготовить тебе на завтрак?

— Ничего, — отмахнулась я, открывая навесной шкаф. — Мне достаточно выпить чай с чем-то вкусненьким. Можно, например, с круассанами.

— С круассанами? — удивилась свекровь. — Странно… Первый раз слышу, что ты ешь мучное. «Кажется, у нее начинается склероз!» — подумала я, однако вслух сказала совсем другое:

— Наверное, в больнице мои вкусы изменились.

Впоследствии мне неоднократно приходилось сталкиваться с тем, что я думаю или поступаю совсем не так, как прежде. А через полгода случилось то, что все объяснило… В тот день я решила съездить к двоюродной сестре, но вместо этого села в другую маршрутку и приехала совсем в другое место. Выйдя из автобуса, пошла вдоль по улице и вдруг увидела сидящую у забора собаку. Остановившись, позвала: «Линда!» Сорвавшись с места, овчарка радостно бросилась ко мне, подбежав, заскулила, пытаясь лизнуть руку.

— Откуда вы знаете мою собаку? — с удивлением спросил сидящий на лавочке пожилой мужчина.

— Сама не пойму, — растерялась я.

— Но Линда вас тоже узнала! Хотя она… — он грустно вздохнул, — очень скучает по Галочке. Это моя дочь. Восемь месяцев назад ее сбил пьяный водитель. Прямо здесь, возле этого дома. Линда была ее поводырем.

У меня вдруг закололо сердце. Неужели это… Господи, ну конечно! Погладив собаку, я присела рядом с мужчиной и тихо попросила:

— Расскажите мне о своей дочери, пожалуйста…

Ксения