У меня был парень. Родители уже думали о нашей свадьбе и о внуках, но однажды мне встретился другой…

Ветер неистовствовал. Я натянула поглубже на уши свою яркую шапочку, а шею повыше обмотала таким же веселым вязаным шарфиком. В образовавшуюся щель высовывался только мой постоянно шмыгающий нос.

«Боже, ну зачем нужна такая холодрыга?» — подумала я с тоской. Противный ветер своими холодными лапами отвернул полы моего тонкого пальто и пытался нагло влезть под короткую юбку.

— Бабуль, давно ждешь?

Мужчина легко запрыгнул на бетонную платформу, игнорируя ступеньки. Я с завистью посмотрела на его толстую кожаную куртку. Ему-то небось в такой куртке тепло. Да еще и издевается! Бабулей меня обозвал!

— Минут двадцать.

— А он вообще ходит?

— Утром ходил. — От холода нижняя челюсть у меня дрожала и зубы дробно постукивали. Голос получился действительно старушечий, шамкающий. Этот автобус ходил только утром, с семи до десяти, и вечером — с семнадцати до двадцати, соединяя город с рабочим пригородом. Я жила на самой окраине. Работу удалось найти почти в центре, в детском саду.

Ездить было далеко, неудобно и ненадежно. А что делать? С работой у нас были проблемы. Поэтому я могла считать, что мне — будущему педагогу, ныне студентке-заочнице — повезло. Кому не повезло, дорога одна — торговать чем-нибудь на рынке.

Вот только транспорт… Воспитательницы умоляли родителей не задерживаться и забирать детей из сада вовремя, чтобы самим успеть на свои автобусы, иначе — только пешком. Такси в нашем маленьком городке тогда не существовало в принципе, только частники иногда появлялись, да и то без излишней навязчивости.

Я отвернула край рукава — посмотреть на часы. Половина восьмого. Людей на остановке нет. Нехорошие предчувствия заползли в голову: а вдруг автобуса не будет совсем? А на улице уже темнеет…

Наверное, мужчина наконец разглядел в «бабуле» девушку (хотя бы по тому, что ноги у меня вполне стройные, да и фигура, когда не сутулюсь от холода, тоже очень даже ничего).

— Да вы совсем не бабуля! — удивился он. — А что же тогда не возражали?

Я лишь пожала плечами. Говорить уже не могла. Да и что говорить? «Мужчина, я не бабуля, а девуля?» Не всё ли равно? Сейчас подойдет автобус, и, скорее всего, мы с ним больше никогда не увидимся.

Но мужчине было скучно стоять молча. Он подошел поближе, заглянул в ту щелочку, откуда торчал мой неромантично сопливый красный нос.

— Замерзла? — спросил сочувственно. — Давай согрею.

— Перебьешься! — грубо отрезала я. — Ишь ты, размечтался.

— Да нет, это не то, что ты подумала, — он поспешил меня успокоить. — Я не имел в виду ничего плохого. Просто ты совсем замерзла, а у меня куртка теплая. Давай я тебя обниму, и будет теплее. А то ведь сляжешь с воспалением легких. Ты не думай, я от души. Меня Николай зовуг, я преподавателем в вашем ПТУ связи работаю.

Наверное, я очень замерзла. Наверное, Николай говорил очень убедительно. Наверное, так было нужно. Я молча кивнула. Николай расстегнул куртку, притянул меня к себе, завернул в куртку и обнял для пущей близости и тепла.

— Какая тощая. Воробей — и тот крупнее, — пробормотал он вполголоса.

Под курткой у Николая был еще и пушистый свитер, а под свитером, естественно, его собственное горячее тело. Я прижалась к нему. Холод постепенно отступал. Николай что-то сказал, но я не расслышала. Повернулась лицом и уткнулась носом в его шею. От него слабо пахло каким-то парфюмом — наверное, тем, что он использует после бритья. Вдруг стало совсем жарко, но это был другой жар, идущий изнутри. Я попыталась освободиться:

— Спасибо, мне уже не холодно.

Но Николай только еще крепче обнял меня, властно прижимая к себе:

— Ш-ш-ш… Стой спокойно. Как тебя зовут?

— Ирина. Пустите меня.

— Я сказал — стой. Кажется, автобуса сегодня не будет. Тебе далеко ехать?

— Далеко… — вздохнула я.

Мне уже не хотелось освободиться. Было так уютно и тепло в его объятиях. Мелькнула мысль, что вообще не хочется с ним расставаться. Настоящее безумие. Оно подкралось незаметно, и я подчинилась властной нежности незнакомого человека. Почувствовала, что всё это предопределено: холодный вечер, отсутствующий автобус и мы вдвоем на остановке. Словно нет никого в целом мире…

— Ну и что же ты думаешь делать? — прошептал он над самым ром.

— А что тут думать? Надо идти пешком.

— Домой возвращаешься?

— Ага. Я здесь работаю. Обычно успеваю на автобус, а тут… Наверное, он сломался.

— А дома муж небось ждет, дети плачут… — медленно произнес Николай.

Я улыбнулась: хитрость шита белыми нитками. И ответила:

— Мама с папой. А вас кто ждет? Подумала: «Интересно, соврет или скажет правду?» Очень хотелось, чтобы Николай был свободен, но я понимала: в его возрасте (на добрый десяток лет старше меня) вряд ли он одинок.

— Жена и двое детей, — ответил он спокойно и больше не удерживал меня. Странно, я чувствовала себя так, словно между нами что-то уже произошло, словно отношения уже существовали.

— Ну, я пошла. Автобуса, скорее всего, не будет, — вздохнула и побрела прочь.

— Уже темно. Одной на улице опасно. Пойдем в центр, поймаем машину.

— Не получится. У меня нет денег.

— Всё равно я тебя провожу.

— Вы вовсе не должны меня провожать, — почему-то обиделась я. — Мы вообще друг другу никто.

Николай смотрел мне в глаза, не отводя взгляда. Что-то происходило, и что-то уже случилось и связало нас — возможно, навсегда. И совсем не важно то, что прикосновение длилось всего несколько минут, главное — оно было. И мы оба, взрослый женатый учитель и девушка-студентка, вдруг поняли это.

— В любом случае, — Николай наконец отвел взгляд, — я не могу так тебя отпустить. За машину я расплачусь, а ты потом как-нибудь отдашь.

— Когда — потом? Мне до зарплаты еще жить почти месяц.

— Ну и ладно. Поверь, это не последние деньги в моем бюджете. У меня же будет повод увидеть тебя еще раз.

Я почувствовала, что краснею. Зачем ему меня видеть? Женатому мужчине с двумя детьми? Ни к чему!

Мы прошли пару кварталов до центральной площади, болтая, как старые знакомые, ни о чем и обо всем сразу. Казалось, так можно идти и идти, до самого утра или целую вечность.

Тарахтящий «жигуленок» остановился на взмах руки. Я влезла в пропахшую бензином машину. Николай подошел к водителю, сунул ему в руку деньги.

— Пока, воробушек, — он вдруг наклонился и чмокнул в щеку. — Увидимся. Мама встретила меня взволнованными комментариями:

— Ну где ты так поздно ходишь, Ирка? Андрей уже раз пять приходил. Почему ты задержалась? Холод ведь жуткий на улице, еше простудишься…

Мама продолжала меня увещевать, но я ее не слушала. Мне хотелось подпрыгивать и приплясывать, петь и смеяться. Но я сдерживала этот необъяснимый всплеск эмоций. Впрочем, почему же необъяснимый? Как раз понятный. Он приходит — незваный-негаданный — жизнь переворачивается с ног на голову, и ничего уже не будет так, как вчера.

А вчера… Нет, еще сегодня утром… Нет, еще сегодня днем жила себе на свете девушка Ирина. Серьезная, строгая, послушная. Скромная и высокоморальная. Настоящая благородная барышня, хотя родители ее обычные работяги. Дружила с хорошим парнем Андреем, с которым вместе росла на этой улице и ходила в одну школу… Андрей был старше меня на пару лет, смотрел свысока и дразнил «Ирка-кузнечик» — до тех пор, пока, вернувшись из армии, не забрел в школу на выпускной. Мы протанцевали с ним весь вечер, и он отправился с нашим классом встречать рассвет. Потом проводил меня домой. А назавтра пришел: «Пойдем в кино». Так всё и началось. И постепенно я к нему привыкла.

Мои родители были довольны тем, что у дочки такой положительный ухажер, да и я Андрюхиным родителям нравилась. Они уже прикидывали, где и как играть свадьбу. Я же замуж совершенно не собиралась. По крайней мере, сейчас. Андрюшка — отличный парень, но такой приземленный, обычный, и отношения наши… Неужели же вся моя жизнь вот так и замкнется — в этом городишке, с парнем, которого я знаю с раннего детства? А то чувство, от которого земля уходит из-под ног? Оно только в книжках бывает?

Я с аппетитом ела мамин борщ, когда в кухонное окно постучали. Это был Андрей.

— Ты чего так поздно? — Я впустила его, провела на кухню. — Есть хочешь?

— Нет. Я тебя ждал, ты же обещала мне книжки дать. На работе задержалась?

— Ага. Автобус не ходит. Замерзла.

Я не знала, что ему ответить. С удивлением подумала: совершенно невозможно рассказать ему о Николае и его предложении меня согреть. Об этом вообще невозможно никому рассказать… Эти воспоминания принадлежали только мне одной.

Едва за нами закрылись двери моей комнаты, Андрей обнял меня, потянулся к губам. Я отстранилась.

— Не надо, еще мама зайдет…

Обычно я была не против поцелуев с ним, а однажды между нами чуть не случилось то самое — правда, я в последнюю минуту я не смогла, остановилась. Но Андрей теперь считает, что имеет на меня какие-то права и чувствует обязанности передо мною.

Впрочем, и я до сегодняшнего вечера считала делом почти решенным, что мы с ним поженимся. Когда-нибудь потом. Андрей покорно отступил: не надо так не надо. Почти не глядя, взял с полки пару книжек. Ждал, что я приглашу его посидеть, но мне вдруг остро захотелось остаться одной. Я молчала и терпеливо ждала, когда он уйдет.

— Ну, я пошел?

— Ага. Я очень устала. Спать хочу.

— Ирка, давай поженимся, — неожиданно брякнул Андрей. — Пора уже.

— Почему — пора? Успеется.

— Будешь тогда дома сидеть. Сколь можно так вот ходить по ночам?

— Ага, на твою зарплату не сильно посидишь, — мотнула головой я. — А ходить мне не часто приходится.. — А ты… это… в декрете будешь.

— Да ну тебя, Андрюш. Иди уже, спать хочу. Потом поговорим.

— Ты что, не хочешь за меня замуж? удивился Андрей.

Он настолько удивился, что даже не обиделся, а растерялся. И я тоже растерялась. Поняла, что да, именно так я не хочу замуж за Андрея.

Тот человек с автобусной остановки сказал: «У меня есть повод тебя увидеть». Когда? Завтра? Через неделю. Или никогда? Я хочу, чтобы он пришел. Николай. Коля. Увидеть его глаза, темные, в густых ресницах. Услышать теплый мягкий голос. Почувствовать на своих плечах его крепкие властные руки. Руки мужчины…

Андрюша смотрит на меня немного обиженно: «О чем ты задумалась? Разве мы не принадлежим друг другу? Ты же меня любишь?» И я не могу ответить ему «нет», и не хочу отвечать «да». Это означало бы сложить крылья и принять то, что жизнь отныне будет протекать в маленьком городке. Я потянулась, поцеловала Андрея в щеку:

— Андрюша, ты самый лучший… друг. Он совсем по-детски надул губы.

— Как это — друг? Мы же…

— Милый, я так устала, что просто упаду сейчас. Иди, пожалуйста, домой…

…Последний малыш покинул группу за руку с мамой. Я натянула шапочку поглубже, замотала шею шарфом. Подумала: надо поспешить, еще опоздаю на автобус. Вышла за ворота детсада. От припаркованного неподалеку авто отделилась мужская фигура.

— Привет, воробушек. Подвезти? — Николай был без шапки, и снежинки застревали в его темных волосах. Сердце зачастило. От радости? От предчувствия? Я торопливо шагнула навстречу любви. Безнадежно-грешной. Отчаянно-единственной. Безоглядно-счастливой. Сладко-мучительной… С этого шага — и на всю оставшуюся жизнь…

Ирина