Очень больно, когда родной человек, вдруг становится твоим кошмаром…

На кладбище было жутко и безлюдно.

Стылый мартовский ветер шелестел голыми ветками берёз, скрипел верхушками старых сосен, забирался под одежду, отнимая последние крохи тепла. Крупные хлопья снега падали на потускневшую позолоту надписей на траурных лентах: «Дорогой Тамарочке от коллег», «Любимой жене», «Лучшей подружке», засыпали соседнюю, совсем свежую могилу, на которой был всего один венок: «Моему последнему родственнику»…

Проглотив застрявший в горле горький комок, я повернулась и побрела прочь. У самых ворот остановилась и нервно оглянулась. Быстро темнело. Вдали виднелась центральная улица города — хорошо освещенная, очищенная от снега, но… Вспомнив о камерах наружного наблюдения, которыми в центре оборудованы практически все дома и магазины, я решила не рисковать и свернула в занесенную снегом темную боковую аллею.

Должно быть, очень трудно поверить в то, что всего за несколько дней можно из жизнерадостной двадцатипятилетней девчонки превратиться в абсолютно затравленное существо, отчаянно боящееся собственной тени. Однако именно это со мной и произошло.

…Субботним днем, валяясь на диване, я лениво листала женский журнал, когда зазвонил мой мобильник. На экране высветилось имя мужа сестры. Странно! Обычно Борька никогда не названивал мне просто так. За три года, что они были женаты, я понадобилась ему, кажется, всего раза два.

— Что случилось? — не скрывая удивления,спросила я.

— Не знаю, — его голос задрожал. — Мы с Тамарой были в супермаркете, и она вдруг потеряла сознание! «Скорая» забрала ее в больницу, и врачи ничего не говорят… Совсем ничего! Валюша, родная, мне так страшно! — Он всхлипнул.

— Только не волнуйся! Я сейчас же приеду, — я договаривала, уже завязывая шнурки на кроссовках. Совершенно несчастный Борька, словно сомнамбула, бродил по больничному вестибюлю. Я взяла его за руку и усадила на первую попавшуюся скамейку: «Подожди здесь, ладно? Сейчас все узнаем…» И я отправилась разыскивать кого-нибудь из врачей.

Через пятнадцать минут мрачный седой доктор пригласил нас с Борькой к себе в кабинет. Если честно, я очень плохо помню, что он говорил. Аневризма… Сделали все возможное… Медицина не всесильна… Она не мучилась…

Еще в детстве, когда в один день погибли родители, пришлось осознать: ничего вечного не бывает. Но у меня все-таки оставалась сестра Тамара. Каким-то образом она сумела заменить и маму, и папу. Работала на двух работах, но успевала проверять у меня уроки, бегать в школу на родительские собрания, а в редкие выходные шила для нас немыслимо нарядные платья.

Когда в ее жизни появился Борька, сначала я по-детски ревновала, боясь, что он отнимет у меня любовь сестры. Однако любви в моей Томочке оказалось столько,  что хватало не только нам с Борькой. Она готова была обогреть каждого человека, каждое живое существо. И каждое живое существо поневоле отвечало ей искренней взаимностью. Таких солнечных, добрых людей, как наша Тамара, на свете, наверное, вообще единицы. И вот ее не стало… Борька, казалось, умер вместе с ней. Прежде весельчак и душа компании — теперь он не хотел общаться ни с кем. Не ел, почти не спал. Мог сутки просидеть в кресле, бездумно уставившись в одну точку. Он словно погас — тусклыми стали глаза, лицо, голос. Откуда-то вдруг взялись морщины и седые волосы.

Должно быть, исключительно из-за Борькиного состояния я сама не рехнулась от горя — кому-то ведь нужно было заниматься похоронами и организовывать поминки…

А потом главной моей задачей стало не дать Борьке утонуть в пучине отчаяния. Каждое утро я приходила в их с Тамарой квартиру, заставляла его вставать с кровати и завтракать.

Он равнодушно подчинялся, решительно воспротивившись только один раз, когда я попыталась убрать с глаз Тамарины вещи: через неделю после похорон на тумбочке у ее изголовья все еще лежала недочитанная книга, на кресле — ее любимый свитер, а в вазе так и стояли уже увядшие бордовые розы, которые сестра всегда обожала.

К несчастью, и через месяц Борьке не стало лучше. Он перестал ходить на работу, и, подозреваю, я была единственным человеком, которого он впускал в дом…

Чтобы каким-то образом отвлечь его от грустных мыслей, однажды я вытащила из сумки ноутбук.

— Ты еще помнишь, как его включать? — шутка получилась так себе.

Борькины глаза на миг вспыхнули, но тут же снова погасли.

— Зачем? Все это абсолютно бессмысленно… — покачал он головой. Я почувствовала, что закипаю.

— Не ты один страдаешь, ясно? — рявкнула. — Сколько можно?! Думаешь, Тамара хотела бы, чтобы ты себя уморил, кретин?! Опомнись!

Давясь злыми слезами, я убежала домой. На следующий день, когда я, как всегда, заглянула к Борьке. Он сидел за компьютером и при виде меня даже слегка улыбнулся:

— Прости, Валюша, ты, наверное, совсем со мной замучилась… — Борька виновато опустил глаза.

— Чем это ты тут занимаешься? — перебила его я. — Неужели работаешь?

— Да, работаю… — не сразу ответил мне он.

— Новый заказ? — обрадовалась.

О такой удаче можно было только мечтать, ведь на одних сбережениях долго не протянешь! Впрочем, Борька — классный программист, и без работы, конечно, никогда не останется. — Нет, просто кое-что для себя…

— Тоже неплохо, — улыбнулась я. — Сейчас буду тебя кормить. Принесла жареную курицу и борщ.

— А это может подождать? — он смутился. — Я поем, но чуть позже. Мне не хотелось бы сейчас прерываться…

Поскольку Борька не выглядел человеком, решившим умереть с голоду, возражать было глупо. — Ладно, но учти: завтра проверю, все ли съедено, — предупредила я, шутливо погрозив ему пальцем. Жаль, что мне раньше не пришло в голову подсунуть Борьке ноутбук. Единственное, что действительно способно отвлечь его от каких угодно горестей и бед, — это работа. Я была совершенно уверена: теперь-то он быстро придет в себя.

Последующие события подтвердили мою правоту. Казалось, Борька перестал валять дурака, и теперь можно было наконец заняться своими делами. Мне предложили новую должность, потребовавшую полной самоотдачи, и получилось так, что возможность навестить Борьку у меня появилась лишь спустя две недели. Позвонила, но никто не открыл. Пришлось воспользоваться своим ключом.

— Борька?! — позвала я, запирая за собой дверь. — Это я! Где ты?

Тишину в квартире нарушал лишь доносившийся из ванной шум льющейся воды. Забеспокоившись, я повысила голос:

— Борис, ау! Ты дома или нет?

— Валюшка, я принимаю душ, подожди немного! — послышалось из ванной комнаты.

Облегченно вздохнув, я заглянула на кухню, достала из холодильника сок — хотелось пить, и пошла бродить по квартире. В кресле по-прежнему лежал любимый свитер моей сестры, но везде было чисто.

Похоже, здесь недавно убирали.

Я уселась на диван перед Борькиным ноутбуком. На экране медленно сменяли друг друга семейные фотографии, сделанные во время отпуска. На пятом снимке, где наша улыбающаяся троица шла по пляжу, я не выдержала и расплакалась. Вот, значит, над чем работал Борька!

Я защелкала мышкой, и уже через три минуты все поняла. Тут было все, так или иначе связанное с Тамарой. Фотки, любительские фильмы, снятые во время семейных праздников и посиделок с друзьями, а также sms-переписка, общение по «аське» и в социальных сетях, ссылки на блог, который когда-то вела сестра… Иными словами, вся ее реальная и виртуальная жизнь! Все, что после нее осталось, безутешный муж зачем-то свел в одну большую базу…

— Значит, ты все уже увидела, — услышала я Борькин голос. — И что скажешь? — спросил он с надеждой.

— Что скажу? — я задумчиво покачала головой. — Прости, но, по-моему, это уже слишком! Я-то надеялась, что ты работаешь, приходишь в себя, а ты…

Он смотрел на меня. В его взгляде не было злости — только тоска и разочарование: я его не поняла.

— А я думал, тебе понравится, — похоже, он всерьез расстроился.

— Понравится что? — возмутилась я. — Что с тобой не все в порядке? Разве ты не понимаешь, что это прямой путь к сумасшествию? Борька закрыл лицо руками. Конечно, услышанное не пришлось ему по вкусу, но что было делать?

— Это для нее и… для нас, — сказал он наконец. — Нельзя, чтобы Тамара ушла в небытие! Я хочу, чтобы она осталась со мной навсегда… А ты разве не хочешь?

— Тамару не вернешь, — жестко ответила я. — Она умерла! А мы должны жить дальше.

— Ты права, — он грустно улыбнулся. — Знаю, все это кажется тебе странным или даже глупым, но… Мне так легче!

Что противопоставить этому аргументу, я не знала. Еще раз внимательно посмотрела на Борьку. Надо сказать, он давно уже не выглядел так хорошо и свежо, как сейчас. Его глаза уже не были погасшими, а щеки — впалыми. Он даже побрился.

«Может быть, и в самом деле так лучше? — подумала я. — Он взрослый разумный человек, и какое я имею право указывать ему, что правильно, а что нет? Каждый справляется со своей бедой как может».

— Поступай так, как считаешь нужным, — сказала я наконец. — Только не сойди с ума, ладно? Борька кивнул и снова сел за компьютер. Мне хотелось еще немного с ним поболтать, но работа над виртуальным памятником жене явно поглотила его без остатка, поэтому я быстро собралась и уехала домой.

В последующие дни у меня не получаюсь повидать его, я только звонила, чтобы справиться, как дела.

— Все в порядке, не волнуйся, — неизменно отвечал Борька.

— Точно? Может, что-нибудь привезти? — допытывалась я.

— Не беспокойся, — отказывался он. — У меня есть все, что нужно. И я оставила его в покое. Да и моя новая работа захватила меня целиком. Постепенно наступало ощущение, что жизнь наконец-то налаживается. Это не могло не внушать оптимизма…

Однажды утром я, как обычно, набрала Борькин номер, но он не ответил. Когда вечером снова не удалось до него дозвониться, мне попросту стало страшно. Было достаточно поздно, но я заказала такси и поехала к нему.

Окна, выходящие во двор, не светились. Интересно, где его черти носят в такое время?

Дверь оказалась не заперта, что было совсем уже нехорошо. Я зашла в квартиру и щелкнула выключателем. Лампочка загорелась слабым оранжевым светом и через секунду погасла.

— Замечательно, — сказала я самой себе, зябко поеживаясь от гуляющего по квартире сквозняка. Медленно двинулась в направлении гостиной, и вдруг где-то неподалеку послышался тихий смех. Смеялась… моя сестра!

По моему телу пробежала дрожь. «Должно быть, Борька снова смотрит какой-нибудь фильм из семейного архива», — пыталась я успокоить себя, но получалось плохо.

— Ау, Боря, ты есть? — позвала. Никто не ответил. Я подошла к двери в гостиную и совершенно отчетливо услышала голос сестры.

— Да… Я многое узнала. Теперь понимаю значительно больше, — она говорила спокойно и даже весело.

— Вот и хорошо, — отвечал ей Борька. — Продолжай…

— Ты даже не представляешь себе, как я рада тому, что…

На глаза навернулись слезы. «Господи, Борька все-таки сошел с ума! Иначе как объяснить, что он разговаривает с компьютером?» — в панике подумала я. В голове был полнейший сумбур. Я тихонько вошла в комнату. Борька сидел перед своим ноутбуком. Его лицо освещалось только монитором.

— Валя? Зачем ты приехала? — спросил он таким тоном, как будто мой визит был совсем не к месту.

— Ты не брал трубку… — объяснила я, приглядываясь к нему.

— Прости, я вовсе не хотел тебя напугать, — пожал он плечами. — Мобильник разрядился, а домашний, кажется, отключили…

— Ничего страшного, — я подошла поближе. — У тебя все хорошо?

— Все отлично! — Похоже, мое появление всерьез его рассердило. — Тебе что-нибудь нужно?

Он явно хотел, чтобы я скорее ушла. — Борька, я слышала, как ты общаешься с компьютером…

— Это всего лишь фильм, — раздраженно ответил он. — Я смотрел фильм с Тамарой!

— Понимаю. — Я беспомощно улыбнулась. — Но с фильмом не разговаривают! Боря, мне нужно убедиться в том, что тебе не нужна помощь… психиатра… Господи, как же трудно было сказать такое вслух! Борька тяжело вздохнул:

— Не волнуйся, не нужна. Иди сюда, кое-что покажу, — похлопал он ладонью по дивану возле себя. Послушно устроившись рядом с ним, я взглянула на монитор и обалдела: прямо на меня внимательно смотрела моя Тамара! «Кажется, это Валентина? — Моя сестра?» — Она как будто не была до конца в этом уверена. — Я узнала ее по фото.

Вот теперь я испугалась уже по-настоящему. Нечто на экране говорило голосом моей сестры, выглядело, как она, но совершенно точно моей сестрой не являлось! Улыбка этого… существа была вежливо-холодной, а голос — безжизненным, как у робота.

Моя Тамара никогда так не улыбалась и не говорила подобным тоном!

— Борька, что это?! — спросила я, не в силах сдержать слезы.

— Поэтому я и не хотел, чтобы ты ее видела, — досадливо поморщившись, он протянул мне носовой платок и выключил компьютер. — Давай-ка успокаивайся, а я пойду заварю для нас чай. Когда Борис вернулся, я уже успела кое-как справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Рассказывай, — попросила, отхлебнув из чашки.

— Все началось с той базы, помнишь? — начал он, немного помолчав. — Я загружал в нее все файлы, имеющие отношение к Тамаре.. .

— А дальше?

— …и мне пришла идея написать программу… Как бы тебе объяснить? — Он взъерошил волосы. — Эта программа должна была суммировать информацию о Тамаре.

Я использовал генетический алгоритм и нейронные сети.

— Невероятно, — пожала я плечами: термины, которыми он оперировал, совершенно ни о чем не говорили.

Много лет назад, когда сестра знакомила меня с Борькой, она сказала, что он невероятно одаренный программист.

Но в тот день, когда с красными от слез глазами я слушала его полубезумные откровения, я пришла к выводу, что ему куда больше подошло бы определение «чертовски одаренный». Это же надо было до такого додуматься!

— По правде говоря, я не сильна в программировании, но разве для всего этого не нужен мощный компьютер? — Я показала на его старенький ноутбук.

— Вовсе не обязательно, — усмехнулся он. — Я дал ей полный доступ в Сеть. Теперь у нее есть возможность в любое время суток получать всю необходимую информацию.

Вспомнив, как виртуальная «Тамара» расспрашивала обо мне, я снова почувствовала тревогу:

— А как же она… Скажи, как ЭТО смогло идентифицировать меня?

— Да просто увидела благодаря веб-камере, — видимо, Бориса раздражала моя тупость. — Она умеет распознавать лица. Поэтому она поняла, кто ты. Она способная, правда? — гордо улыбнулся он.

— Перестань говорить «она»! — вскочив, я топнула ногой. — Не смей говорить об ЭТОМ как о человеке! Это просто дурацкая компьютерная программа, ничего больше!

Борькину физиономию перекосило от вспыхнувшего негодования:

— Неправда! — он грохнул кулаком по столу. — Это не простая программа!

— Конечно! — сквозь слезы заорала я, окончательно потеряв самообладание. — Она — настоящая живая женщина! Только есть одна проблема: у твоей несчастной подделки не имеется ни тела, ни души!

— Не имеется, — спокойно подтвердил Борька. — Зато имеется свободный выбор, а это уже немало!

— Это как? — опешила я.

— А вот так! Я дал ей инструменты, алгоритмы, возможности, но не могу влиять на то, как она их использует. В каком-то смысле все решения она принимает сама. Как и раньше, — мягко добавил он.

— Это не Тамара! — я взяла его за руку, попыталась заглянуть в глаза. — Борька, перестань играть в эти игры, потому что в конечном итоге все это плохо кончится!

Он вырвался, и я вдруг пожалела, что вообще сюда пришла.

— Знаешь, мне надоело объяснять тебе очевидные вещи! Позвони, когда поумнеешь, — сказала и ушла, громко хлопнув дверью. Следующие несколько дней я то ругала себя за несдержанность и неумение понять, то (за глаза, разумеется) Борьку — за опасные для рассудка эксперименты. После смерти сестры у меня, кроме него, никого не осталось. Я очень скучала по нашим телефонным разговорам, а самое главное, мне необходимо было знать, что с ним все в порядке. Однако из-за идиотской гордости и упрямства ждала, что он позвонит первым.

И вот в одно из воскресений, далеко за полночь, меня разбудил настойчивый телефонный звонок. На экране мобильника высветился незнакомый номер.

Я сбросила вызов, уверенная, что это ошибка, но неизвестный абонент настойчиво продолжал звонить. Еще раз, потом еще и еще… Пришлось ответить.

— Валюха? — голос в трубке был очень встревоженный. До меня даже не сразу дошло, что звонит Борька.

— Что случилось? — удивилась я. — Ты вообще-то знаешь, который час? И что это за номер?

— Это не телефонный разговор, — торопливо пробормотал он.

Я села на кровати и потерла глаза.

— Если хочешь, я сейчас приеду. А еще лучше приезжай сам!

— Нет, не надо! — воскликнул Борька. — Давай договоримся так… — уже спокойнее продолжил он. — К которому часу тебе нужно на работу?

— Вообще-то к девяти, — я все еще довольно плохо соображала.

— В таком случае буду ждать тебя в восемь пятнадцать у входа в парк.

О назначенной Борькой встрече я благополучно забыла, но когда дошла до парка, заметила его. Увидев меня, Боря засеменил рядом, нервно оглядываясь по сторонам.

— Ты опоздала, — буркнул.

— На десять минут, — виновато развела руками. — Ты вчера очень напугал меня своим звонком.

— Прости. Но больше мне некому было позвонить…

— Может, ты мне, наконец, объяснишь, что происходит? — не выдержала я.

— Пойдем в парк, — словно решившись на что-то важное, Борька взял меня под руку и прямо по сугробам поволок куда-то в кусты.

Когда мы забрались в самую чащу, он вроде бы слегка успокоился. — Валя, я хотел, чтобы ты взяла вот это… — Он дал мне какой-то конверт. Смотрел серьезно, без улыбки. Мне тоже стало не до смеха.

— Слушай, Борька, я не знаю, что еще ты придумал, но…

Где-то неподалеку треснула ветка, и он, мгновенно побледнев, отскочил, спрятался за ближайшим деревом и снова принялся озираться по сторонам.

Лишившись дара речи, я наблюдала за его передвижениями. Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Что же с ним все-таки происходит?

— Начинаю впадать в панику, — немного сконфуженно признался он, вернувшись ко мне. — Извини еще раз… Это все из-за нее! Она постоянно за мной следит…

— Кто? — я ничего не понимала.

— Она, — с нажимом повторил Борька, лихорадочно блестя глазами. — Она видит каждое мое движение! Она практически везде!

«Господи, какой кошмар! — подумала я. — Кажется, случилось именно то, чего я так опасалась: Борька сошел с ума… Что же теперь делать?»

— Я просто хотел, чтобы Тамара была со мной всегда… — он словно исповедовался. — Позаботился о том, чтобы у нее было все, поэтому дал ей доступ к Сети. Я… действительно не понимал, что делаю!

— Ты говоришь о… своей программе? — осторожно уточнила я.

Он кивнул и продолжил:

— Только она уже не программа, а… личность! У нее есть свои собственные желания, она умеет думать, анализировать… И, кроме того, полностью меня контролирует! Я дал ей неограниченную свободу, и она быстро ею воспользовалась. Подключилась к моему мобильному телефону и отслеживает все звонки, поэтому я вчера звонил с другого номера…

Когда выхожу в город, чувствую, что она на меня смотрит. Через камеры наблюдения на улицах, в магазинах, кафе — везде, где есть Интернет… Представляешь, позавчера она заблокировала мой счет в банке! Я ее отругал, она обиделась и решила меня наказать… Дождалась, когда я вышел из дому, и отключила лифт. Я просидел между этажами почти два часа! Она всегда и все обо мне знает! Боюсь себе даже представить, что случится, если она рассердится по-настоящему… Впрочем, иногда я думаю, что она просто ревнует меня к окружающему миру. Как всякая женщина…

— Тебе нужно отдохнуть. Пойдем ко мне, — робко предложила я.

— Не могу! Я должен… Должен действовать! Нужно уничтожить ее, пока не поздно! Попробую отключить ее от Сети, — он говорил все более сумбурно. — Если у меня не получится, открой этот конверт. Внутри него находится диск. Вставь его в любой компьютер, — который подключен к Интернету. В фирме, в кафе — все равно где. Главное, чтобы там не было видеонаблюдения. Когда высветится иконка, нажми Enter. Сделай это быстро, прежде чем она сориентируется. И пока ты ее не уничтожишь, не пользуйся своим мобильным телефоном и избегай веб-камер. Домашний компьютер тоже не включай. А еще лучше — вообще отключи дома электричество, — продолжил он, немного подумав.

— Ты что, совсем сошел с ума? — покачала я головой.

Тут Борька неожиданно улыбнулся, на мгновение сделавшись похожим на себя прежнего. Это была наша последняя встреча, хотя в тот момент я этого, конечно, даже не подозревала.

Надо было идти на работу, но сил не было. Я вернулась домой абсолютно разбитой. Позвонила в фирму, чтобы сообщить, что заболела. Полученный от Борьки конверт спрятала в нижний ящик письменного стола.

Меня сильно знобило, я прилегла, закутавшись в шерстяное одеяло. Какое-то время подумывала, не поехать ли к Борьке — вдруг ему понадобится моя помощь? — но как-то незаметно провалилась в сон и проспала почти сутки. Во всяком случае, проснулась только на следующее утро — от телефонного звонка.

— Борька, это ты, что ли? — сонно спросила я, взяв трубку.

— Вас беспокоит лейтенант Никифоров, — чужой голос не предвещал ничего хорошего, особенно учитывая то, что этот самый лейтенант звонил с Борькиного мобильного телефона.

Двумя часами позже я сидела в полиции и пыталась осознать то, что случилось.

Борьки больше нет… Он умер. Вернее, покончил жизнь самоубийством. Мне не сообщили никаких подробностей — только то, что он ушел из жизни «несколько странным способом». Что означает этот самый «странный способ», я так толком и не поняла.

— Скажите, а вы точно уверены, что это самоубийство? Вчера мы с Борисом виделись, и он вовсе не собирался сводить счеты с жизнью, что же могло произойти?

— Отсутствуют какие бы то ни было следы того, что кто-нибудь находился с ним рядом в последние часы его жизни, — казенным тоном ответил лейтенант. — Также у нас имеется прощальное письмо, что вполне типично для подобных случаев…

— Как, Борис написал письмо?! — удивленно воскликнула я. — Насколько мне известно, он не имел привычки доверять свои мысли бумаге.

— Вообще-то он набрал его на компьютере. Когда мы обнаружили тело, оборудование работало. Письмо было на экране… — А… можно его прочитать? — попросила я, но в этот момент видеокамера, расположенная в комнате для допросов, вдруг резко повернулась ко мне, и тут же вспомнилось Борькино предостережение: «Избегай камер видеонаблюдения».

Я с трудом сдерживала нервную дрожь в руках. К счастью, лейтенант не заметил моего волнения, а потому и причин его возникновения выяснять не стал. Он просто распечатал прощальное Борькино письмо, затем, не говоря ни слова, протянул его мне.

Да… Если бы я не знала Борьку как облупленного, то скорее всего, ничего не заподозрила бы.

Но едва взглянув на полученный текст, поняла: это писал не он.

«Прощание с миром», которое я сейчас держала в руках, изобиловало сложными предложениями, полными метафор. Вскоре я поняла, что стиль письма хорошо мне знаком. Именно так выглядели тексты в блоге моей сестры…

Я вернула лейтенанту листок, ни единым словом не обмолвившись ни о том, что встречалась с Борькой вчера утром, ни о своих подозрениях: во-первых, за подобные умозаключения и в психушку можно запросто угодить, а во-вторых, вдруг ОНА услышит?

Всю дорогу домой я чувствовала, что за мной кто-то следит. А когда переходила улицу, зеленый свет внезапно сменился на красный, и какой-то водитель на разогнавшейся «Тойоте» едва меня не сбил. В квартиру я предусмотрительно поднялась по лестнице, проигнорировав лифт.

Едва переступив порог, выдернула из гнезда кабель Интернета и после небольшого колебания вынула батарею из мобильного телефона. И только после этого смогла вздохнуть с некоторым облегчением…

Вернувшись после траурной церемонии домой, я извлекла из ящика Борькино «завещание».

Знаю, что должна ЕЕ уничтожить, иначе и мне не жить. Я должна запустить этот диск. Но пока еще не имею понятия, где и как. Не хочу включать компьютер дома — ей известно, где я живу. ОНА знает обо мне почти так же много, как о Борьке. ОНА ждет моих действий и нападет, как только я сделаю хоть одно неверное движение.

Что ж, посмотрим, кто кого. Постараюсь не дать ЕЙ себя убить. Может, я еще успею нанести удар первой…

Валентина