Я не знаю, как мне жить дальше. Вика меня ненавидит и считает абсолютной неудачницей…

Я убрала посуду и вернулась в комнату. Олег ждал меня.

— Я останусь? — спросил он, обнимая меня. — Дочки ведь сегодня не будет?

— Не будет, — согласилась. — Она после тренировки должна к Татьяне, моей сестре, поехать. Сложно мне с ней…

— Что делать? — улыбнулся мужчина. — В тринадцать лет такое все переживают. Переходной возраст.

— Да, — кивнула я, — и возраст, и время такое… — искала подходящее слово, — неспокойное. Все дозволено, ничто не наказуемо: ребенка на улицу боишься отпустить. Проститутки уже неинтересны, теперь все на малолеток охотятся.

— Хм, некоторые из этих малолеток, скажу я тебе, дадут фору самым искушенным девицам, — возразил Олег.

— Интересно, откуда ты это знаешь? — разговор стал выводить меня из себя.

Олег только вздохнул.

— Что-то Вика не звонит… — схватилась за телефон.

В соседней комнате зазвенел дочкин мобильный.

— Ну конечно! — занервничала я. — Снова его дома оставила: стыдится, что старый. Дети сейчас все с такими навороченными ходят — вот она и стесняется своей бэушной «Нокии». А на какие шиши я куплю ей новый? И так едва концы с концами сводим. Вика злится на меня, считает неудачницей. Конечно, ни высшее образование, ни стаж работы не гарантируют сейчас достойной оплаты, — я с досадой махнула рукой, — а она ничего не хочет понимать…

Я набрала номер сестры.

— Вика уже пришла?

— Нет, — ответила Таня, — сама уже волнуюсь. Как появится, перезвоню.

— Ну вот, — разнервничалась я, — почти одиннадцать часов! Где ее черти носят?!

— Придет, куда она денется, — Олег снова прижал меня к себе.

— Ты, знаешь, извини, — отстранилась я. — Давай не сегодня: что-то у меня сердце не на месте. Как бы чего не случилось…

После ухода приятеля снова набрала сестру. Вика у нее так и не появилась. Тогда я стала по очереди звонить ее подругам. Они отвечали уклончиво, мол, на тренировке была, но куда и с кем ушла — не знают, путались в ответах и явно что-то скрывали. При этом никто из них не выражал беспокойства, а одна вообще заявила открытым текстом:

— Да не волнуйтесь вы так! Явится ваша Виктория — погуляет и вернется… Все будет нормально!

До рассвета я металась по квартире, не зная, что делать. А с первыми лучами солнца направилась в полицию. Заявление у меня приняли без особого энтузиазма.

— Сначала не смотрят за своими детьми, а потом ищи-свищи, — ворчал не юный уже капитан.

— Умоляю вас, — заплакала я. — Помогите!

— Ох-ох-ох, — грустно вздыхал он. — Моей младшей тоже тринадцать. И тоже хвост свой куцый распускает. Вы знаете, сколько у нас подобных заявлений? Вон — целая пачка!

— И что, всех находите? — спросила с надеждой.

— Нет, конечно! Но процентов восемьдесят сами возвращаются! Погуляют — и возвращаются… Лолиты!

Я вспомнила слова Лильки, Викиной подруги, — «погуляет и вернется» — и решила поговорить с этой девочкой с глазу на глаз.

Двери открыла ее мать.

— А Лиля все еше в школе, — ответила мне. — Вика так и не вернулась? — в ее голосе звучало сочувствие. — Вы знаете, я обещала дочери, что буду молчать, — вдруг начала она, пряча глаза, — но я, в конце концов, тоже мать… В общем, Лилька рассказала мне, что у Вики появился мужчина…

— Муж-чи-на?!! Да вы что, она же совсем ребенок! — вскрикнула я.

— Да, взрослый мужчина. По словам Виктории, ему 39, не женат, живет один где-то за городом. Делает ей дорогие подарки: одежду всякую, планшет недавно подарил…

Я вспомнила появившиеся недавно у дочери джинсы и кожаную курточку. На мой вопрос «Откуда?» беззаботно ответила: «Олька отдала — ей не подошло: у нее мать в секонд-хенде работает…» Ая, дура, поверила!

— За что же подарки? — вопрос был риторический. Лилина мать деликатно промолчала.

— Вчера после тренировки он приехал за Викой на машине. Их многие видели. Старшим девочка сказала, что это ее отец, но подругам во всем призналась. Думаю, она скоро вернется…
От стыда я закрыла лицо руками. Женщина коснулась моего плеча:

— Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. К нашему общему ужасу, многие девочки Вике завидуют. Вы должны поговорить с дочерью. Этот подонок должен быть наказан! Такие, как он, развращают наших детей.

Дочка вернулась домой под вечер, слегка взъерошенная, но с вызовом в глазах. Стала было нести всякую чушь, что ночевала у какой-то подруги, и прочее.

Я не выдержала и ударила ее по лицу:

— Дрянь! Маленькая шлюха! — закричала я в ярости. — Не смей врать матери! Я все знаю! Как зовут этого ублюдка? Немедленно говори его телефон и адрес!

В ответ Виктория ощерилась, как загнанный звереныш, и заверещала:

— Знаешь? Вот и хорошо!

В отличие от тебя, он любит меня и готов выполнять все мои желания. Дарит мне все, что я захочу! — захлебывалась дочка криком. — А тебя я ненавижу!!!

…Найти Романа — так звали Викиного любовника, не составило особого труда.

В процессе следствие выяснило, что моя девочка была не единственной его жертвой — он всех их забрасывал подарками в обмен на сексуальные услуги.

На суде негодяй плакал и просил его помиловать.

— Вы не понимаете, — заявил он в своем последнем слове. — Я ведь искренне люблю их, этих малышек!

Я уволилась и теперь работаю на дому. Дочку поставили на учет в детской комнате полиции. Мы с ней почти не общаемся…