Она появилась в моей жизни вполне обыденно. Я сидел в трамвае, прислонившись плечом к окну. Несмотря на кондиционер, мои замедленные от уличной жары мысли вяло перетекали из одной в другую, как вдруг…

Вошедшая девушка была очень привлекательна. Стройное тело прикрыто легкой тканью летнего платья в горошек, открывавшего изящные руки и нежную шею. Длинные каштановые волосы, струящиеся до удивительно тонкой талии…

Я невольно осмотрел ее всю, задержав взгляд на стройных ножках в босоножках на высокой платформе. Затем переключился на лицо, отметив выразительные глаза и очень соблазнительные губы. Поймав мой взгляд, девушка невольно поежилась, после чего резко отвернулась, тогда как я продолжал смотреть на нее не отрываясь. Через несколько минут она опять повернулась, задержавшись на секунду на моем лице, и потом снова безучастно отвела взгляд в сторону.

Больше внимания девушка ко мне не проявляла — напротив, демонстративно смотрела в противоположную сторону. В отместку я отвернулся к окну, делая вид, что и она мне неинтересна.

Правда, просидев так не больше минуты, я понял, что душевное спокойствие мне уже не восстановить, а взгляд так и тянется к ее длинным загорелым ножкам…

Не удержавшись, я повернулся. Подняв глаза, сообразил, что, пока я пялился на ее ноги, она смотрела на меня. Покраснев, быстро опустил голову. «Еще решит, что я какой-нибудь маньяк», — подумал я с досадой. И на всякий случай изобразил равнодушную мину.

Когда я снова повернулся в ее сторону, с сожалением обнаружил, что вошедшие на остановке люди загородили весь проход, и теперь длинноногую фею совсем не было видно. «Ну и ладно, — решил я про себя, — всё равно не стал бы с ней знакомиться». Подумал так и отвернулся, намереваясь ехать, как и прежде, ничем не заморачиваясь. Однако у меня это не получилось. Взгляд мой то и дело устремлялся в сторону, проверяя, не освободился ли наконец проход. Девушку, увы, не было видно.

В какой-то момент я отвлекся, а когда очнулся, заметил, что салон опустел, а девушка стоит у самого выхода. Затем двери открылись, и она вышла. «Ну вот, — мысленно вздохнул я, — больше ты не увидишь ни этого миленького личика, ни этих прелестных ножек… И не узнаешь, правда ли ее губки такие сладкие, как кажутся…»

На какой-то миг меня охватило желание выйти следом, но ледяной голос рассудка тут же охладил пыл. Ну побегу я вслед за ней — и что потом скажу? Предложу познакомиться? Так она наверняка откажется. У такой красавицы наверняка есть парень. А то и муж…

Пока всё это прокручивалось у меня в голове, двери захлопнулись, и трамвай медленно последовал дальше. Проезжая, я увидел, как прелестное создание плавно удаляется в сторону находящегося неподалеку супермаркета. Своей летящей походкой, в развевающемся на ветру платьице. «Прощай, фея! Видит бог, у меня не было никаких шансов…»

Сойдя на следующей остановке, я отправился туда, куда и собирался — проведать отца.

Как ни странно, папа вовсе не выглядел больным, о чем я не преминул заметить.

— По-твоему, я притворяюсь?! — возмущенно засопел он. — Я так простужен, что у меня всё внутри клокочет. Почти всю ночь не спал из-за этого кашля!

— Так, может, поставить тебе горчичники? — предложил я. — Точно. Сейчас схожу в аптеку. Я быстро!

— Никаких горчичников! — воскликнул отец. — Лучше выгуляй Джека.

— Позже, пап. Сначала мне нужно что-нибудь перекусить.

— Поешь после прогулки. Бедный пес и так давно уже терпит!

— Он бедный, а я? Тебе не жаль выгонять родного сына на улицу голодным?

— Жаль и тебя. Но у Джека строгий режим. Я всегда вывожу его ровно в четверть седьмого, а сейчас уже почти семь.

— Ладно, пусть будет по-твоему. — Подойдя к вешалке, я снял с крючка поводок. — Джек, пойдем гулять!

— Только, сынок, запомни: возле дома выгуливать собак запрещено, поэтому тебе придется идти в парк, — напомнил папа.

— Как в парк?! — воскликнул я. — Но это же далеко, почти в двух кварталах от твоего дома!

— Но ведь я же туда как-то добираюсь, — пожал плечами папа. — А тебе в твоем возрасте это не составит никакого труда. Заодно и разомнешься, а то сидишь целыми днями за компьютером.

Я лишь молча махнул рукой. Пристегнул к ошейнику Джека поводок и повел пса к двери.

— Не забудь поиграть с ним в парке! — крикнул вслед отец. — Побросай палочку!

«Ага, еще чего!» — мысленно проворчал я в ответ, однако вслух перечить не решился.

К чему лишний раз нервировать старика? Ему и так несладко… Конечно же, ни в какой парк я с Джеком не пошел. Побродил вокруг дома, постоял на углу возле зарослей кустарника. Выкурив четыре сигареты, я решил, что, пожалуй, можно и возвращаться. Однако вредный пес идти домой наотрез отказывался — пришлось тащить его чуть ли не силой.

— Как, уже вернулись? — удивленно спросил папа, открыв дверь. — Что-то вы слишком быстро.

— Ага, пап, — разуваясь, кивнул я. — Джек почему-то не захотел долго гулять.

Однако было видно, что отец мне не поверил.

— А что, разве Джек не встретил в парке никого из своих друзей? — спросил он.

— Нет, — не дрогнув, ответил я. — Ведь мы с ним вышли почти на целый час позже.

— М-да, жалко… — Папа был явно расстроен. — В последнее время у него там появилась очень славная подружка.

— Даже так? — усмехнулся я. — Ну что ж, в таком случае они непременно встретятся завтра.

 — Надеюсь, — вздохнул отец и, закашлявшись, запахнул рукой ворот пижамы. — Только для этого тебе нужно будет пораньше прийти с работы.

— Мне? Пап, но мы с тобой так не договаривались. У меня и без того дел по горло.

— Ну что ж, — сказал отец. — Значит, мне придется просить помощи у чужих людей.

— Пап, пожалуйста, перестань! Ты прекрасно знаешь, что тебе не к кому обратиться.

— Ну почему же? Я попрошу кого-нибудь из ближайших соседей.

— Да не попросишь ты, папа!

— Нет, попрошу! В конце концов, я заплачу им деньги. — Вот уж не знал, что ты настолько богат.

— Я не богат, — с достоинством произнес отец, — но для друга денег не пожалею.

— Ладно, возьму эту проблему на себя, — сдался я. — Но только если ты пообещаешь, что будешь усиленно лечиться.

— Конечно буду! — моментально повеселел папа. — Только, пожалуйста, приходи не позже семи. Ладно?

Я вынужден был согласиться.

На следующий день я пришел вовремя. Взяв пса на поводок, повел его в сторону парка. Не успели мы подойти к первой скамейке, как из-за куста с громким лаем выскочила чья-то собака.

Вырвав поводок из моих рук, Джек с визгом рванул ей навстречу.

«Фу, Джек, фу!» — заорал я. И осекся… На дорожку вышла та самая девушка. Моя фея из трамвая… Увидев меня, она удивленно вскинула брови:

— Скажите, разве это ваша собака?

— М-моя, — растерявшись, промямлил я. — Вернее, папина.

— Ах, папина… — А что, с Павлом Григорьевичем что-то случилось?

— Даже не знаю. Вернее, я подозреваю, что у него просто болезнь хитрости.

— То есть? — не поняла девушка.

— Ну, я думаю, что он нарочно притворился больным, чтобы заставить меня вспомнить о сыновьем долге. Стыдно признаться, но я действительно не слишком балую его своим вниманием.

— Считаете себя плохим сыном?

— В общем-то, не считаю. Просто работа у меня такая, времени совсем нет…

— Да бросьте! Люди всегда ищут себе оправдание, тогда как на самом деле просто не хотят лишних проблем.

— А вы? — спросил я. — Вы сами часто видитесь с родителями?

— Была бы очень рада… — девушка подавила вздох, — да только у меня их нет. Погибли, когда мне было двенадцать лет. С тех пор меня растила тетя. С ней я и сейчас живу…

— А вот я отделился шесть с половиной лет назад.

— Знаю… И о том, что полтора года назад умерла от инфаркта ваша мама, а ваш отец остался один, тоже знаю.

— Вижу, вы хорошо осведомлены… — заметил я.

— Еще бы, — улыбнулась она. — Ведь мы с Павлом Григорьевичем который месяц гуляем вместе. Знаете, я сразу поняла, что ему не хватает человеческого тепла. Даже с тетей своей познакомить его хотела, но… Судя по всему, Павел Григорьевич свято хранит память о жене.

— Не то слово, — подтвердил я. — Папа очень долго не мог прийти в себя после ее смерти. Сначала впал в депрессию, затем стал придумывать какие-то странные занятия: мастерил домики из спичек, пробовал писать картины. Потом завел собаку… Чтобы не тосковать…

— А вам? Вам не бывает тоскливо? Я хотел сказать «нет», но слова застряли у меня в горле. Не знаю почему, но я вдруг представил ее в своих объятиях. Просто физически ощутил тепло ее тела, почувствовал его податливость…

 — Что с вами, Арсений?

— Вы знаете мое имя? — удивившись, спросил я. — Но откуда?

Девушка немного замялась, потом смущенно ответила:

— Понимаете… Я, ну то есть мы… В общем, Павел Григорьевич часто о вас говорит.

— И что конкретно? Ругает? Ну как же! Ведь они с мамой мечтали о моей врачебной карьере, а я наперекор им стал адвокатом. Причем не очень успешным.

— Зря вы так решили. На самом деле ваш папа очень гордится вами. А еще убежден, что вас ждет большое будущее.

— Вот уж никогда бы не подумал, — удивился я. — Мне папа любит повторять, что вырастил оболтуса.

— Да вы что? Нет, я не могу в это поверить.

— Честное слово! И знаете почему?

— Потому что вы никак не можете подобрать себе невесту?

— Точно. Как и всем старикам, ему хочется поскорее заиметь внуков, а я… Может, это прозвучит неправдоподобно, но я, дожив до тридцати четырех лет, ни в кого по-настоящему не влюблялся. Жениться просто так не хочется, а сколько еще придется ждать встречи с предназначенной судьбой половинкой, неизвестно.

— Мне тоже до сих пор не удалось встретить любимого человека, — после паузы призналась девушка. — Вернее, однажды я влюбилась, но без взаимности. Страдала, как ненормальная. Дошла до того, что любовные письма ему подбрасывала.

— А что он? Отвечал?

— Нет, ни разу. И вообще делал вид, что ничего не происходит.

— Ну и осел, — вырвалось у меня. — Ой, простите… Ну и чем же вся эта история закончилось?

— А ничем. Я окончила университет и больше его не видела.

— Так вы вместе учились?

— Нет, он был преподавателем.

— Вот оно что… Тогда у вас действительно было мало шансов на взаимность.

— Ну и ладно! — сказала она, затем посмотрела на часы. — Что-то я совсем не слежу за временем. Моя тетушка, наверное, все глаза в окно проглядела.

— Вы уже уходите? — огорченно спросил я.

— Да, мне надо идти. Обещала сегодня тете Тоне юбку дошить.

— Тогда до завтра?

— До завтра… — Подозвав собаку, девушка снова обернулась ко мне. — Передавайте от меня привет Павлу Григорьевичу.

— Непременно, — кивнул я. Проводив взглядом удаляющуюся фигурку, я с досадой вздохнул: «Вот же тюфяк, почему ты не предложил провести ее до дома?»

— Ну, как прогулка? — открыв дверь, хрипловато поинтересовался у меня отец. — Надеюсь, Джеку в этот раз не было скучно?

— Нет, что ты! — улыбнулся я. — Там у него там была прехорошенькая подружка. Кажется, ее звали Лада.

— Красотка Лада… Понятно. И кто ее сегодня выгуливал?

— Какая-то молодая девушка. Только я не успел узнать ее имя.

— Танечка, — с несвойственной ему нежностью произнес отец. — Правда, славная девушка?

— Да ничего особенного…

— Как это ничего особенного?! — возмутился папа. — Да она просто прелесть!

— Оба-на! — воскликнул я. — Ты влюбился в нее, что ли?

— Кто? Я?! Ну что у тебя за глупые мысли, Сенька! Ведь Танечка мне в дочери годится.

— А если бы был моложе, ты бы в нее влюбился? Только честно.

— Может быть… Впрочем, у меня в жизни был один идеал. Ты же знаешь… — Обернувшись, отец с любовью посмотрел на висящий над диваном портрет мамы.

— Знаю, — вздохнув, произнес я. -Ладно, пап, пойду уже. Хочу сегодня лечь спать пораньше, завтра у меня очень трудный день.

Отец сразу же погрустнел.

— Значит, мне на тебя завтра не рассчитывать? Нам с Джеком? Признаться честно, мне стоило большого труда не рассмеяться.

Ох и притворщик!

— Ну почему же? Как только освобожусь, приду. А ты лечись. Да как следует…

Никогда не думал, что когда-нибудь с таким трепетом буду ждать встречи с девушкой. Весь день я только и думал о Тане, вспоминал каждую ее черточку: скулы, подбородок, шею, губы… Продумывал, о чем буду с ней говорить, куда предложу пойти…

Не выдержав, позвонил днем папе:

— Слушай, пап… — начал я неуверенно. — У тебя случайно нет номера телефона Тани?

— Нет. А зачем тебе?

— Сам не знаю, — вздохнул я. — Просто вдруг подумал, что она может сегодня не прийти в парк, и испугался.

— Ну что ты, — успокоил папа, — если Танечка пообещала, что будет там, то непременно придет. Вот увидишь…

— А если нет? Она вчера так неожиданно убежала. А я даже не проводил ее…

— Значит, Таня тебе всё же понравилась? Только без вранья!

— Да, пап, очень понравилась. Теперь мне кажется, что я только эту девушку и искал…

— А я ведь чувствовал, что вы подходите друг другу. Вот и подстроил вашу встречу.

— Я так и понял! — рассмеялся я. — Знаешь, ты у меня самый лучший отец на свете!

Арсений