Некая гражданка сообщила, что в квартире ее соседей кто-то очень громко стонет…

Мы с Сергеем патрулировали улицы, когда ожила моя рация.

— Ребята, вы где? — раздался голос диспетчера Насти.

— На Лесной, — ответила я.

— Отлично. Давайте быстро к тринадцатому дому — оттуда только что поступил вызов. Гаврилова из семнадцатой квартиры сообщила, что у ее соседей кто-то громко стонет.

— А кто там живет, она не сообщила? — подключился к разговору Серега.

— Какая-то молодая пара.

— Понял, едем, — сказал мой напарник, и, отключив связь с диспетчером, добавил уже для меня: — Елки-палки, мало ли из-за чего может стонать молодая пара в полпервого ночи!

— Пошляк! — фыркнула я.

— Это никакая не пошлость, а всего лишь проза жизни, — Сергея иногда пробивает на подобные философские перлы.

— Если стонут, то скорее не проза, а поэма, — не осталась я в долгу.

Дом номер тринадцать оказался обычной «хрущевкой», поэтому на пятый этаж пришлось бежать пешком. Остановившись возле восемнадцатой квартиры, прислушались.

Из-за двери действительно доносились звуки, похожие на стоны.

— Обломаем парочке весь кайф, — сочувственно заметил Сергей.

— У нас вызов, — напомнила я и, нажав на кнопку звонка, громко крикнула. — Откройте, полиция!

Стоны прекратились, но открывать нам, похоже, никто не собирался.

Я снова позвонила в дверь, а Сергей тоном копа из голливудского фильма грозно рявкнул:

— Открывайте, а не то выломаем дверь!

Дверь была железная, массивная — такую плечом не вышибешь. Но даже если это была бы хлипкая фанерка, все равно без санкции вламываться в чужое жилище никто не имеет права. Однако решительный тон напарника подействовал: клацнул замок, дверь распахнулась, и мы увидели… окровавленного парня. Он был в одних трусах, в левой руке держал пузырек с перекисью водорода, а в правой ватный ком, который попеременно прикладывал к ранам на обнаженном торсе. Я машинально пересчитала раны, и получилось счастливое число семь. Хотя парень, понятное дело, выглядел не слишком счастливым.

— Лейтенант Денисов, — представился Сережа, показав удостоверение.

— Сержант Смирнова, — последовала я его примеру, а затем поинтересовалась у хозяина квартиры: — Кто это вас так?

— Никто, — буркнул тот. —

Я сам. Нечаянно…

— Ясно, — скептически хмыкнул Сергей. — Случайно упал на тесак, и так семь раз…

Тань, вызови скорую, а я пока осмотрю помещение, — он сделал попытку войти в комнату, но парень преградил ему дорогу:

— Это я сам порезался, — повторил раненый упрямо, явно не желая пускать нас дальше прихожей.

«Похоже, Джек Потрошитель находится в квартире», — мелькнула мысль.

— Может, вызвать подмогу? — спросила у Денисова.

— Сам справлюсь, — ответил он, вынимая пистолет из кобуры. — А ты давай в скорую звони…

— Не нужна мне никакая скорая! — запротестовал парень. — У меня просто обычные царапины, ничего страшного!

— Это пусть врачи разбираются, царапины или нет, — жестко отрезала я.

Вызвав скорую и продиктовав адрес, я сняла свой «Макаров» с предохранителя и последовала за напарником.

Первое, что бросилось в глаза, когда вошла в комнату, — разложенный диван и ярко-алые пятна крови на белой простыне. На кресле возле журнального столика сидела девушка в ночнушке с кухонным ножом в руке. Она даже не повернула головы — продолжала пялиться в стену совершено безумным взглядом.

— Вообще ни на что не реагирует, — шепнул Серега.

— Похоже, барышня не в адеквате, — поддакнула я.

— То ли ширнулась какой-то дурью, то ли обкуренная, — предположил напарник.

— Оля не наркоманка! — возразил парень, — Просто у нее… шок.

— Эта девушка — ваша подруга? — задала я вопрос.

— Невеста…

— Ольга, медленно положите нож на пол, — приказал девушке Денисов, но та, казалось, вообще ничего не видела и не слышала.

— Гипокинетическая форма реактивного психоза, — блеснула я познаниями в области психологии.

— Или специально под невменяемую косит, — выдвинул свою версию состояния девушки Сергей. — Ничего, врачи разберутся. А вот, кстати, и они, — добавил, услышав звонок в дверь. Это действительно прибыла бригада «Скорой помощи». Осмотрев раны парня, доктор подтвердил: просто царапины. Две довольно глубокие и их, чтобы не осталось шрамов, лучше все-таки зашить.

— Я же говорил, что ерунда, — сказал Антон (так звали парня) и от поездки в травмпункт отказался.

В отношении же Ольги мой неутешительный диагноз подтвердился, и девушку забрали в стационар.

— Надеюсь, вы больше не станете утверждать, что сами порезались? — спросил Денисов, пробуя пальцем лезвие отобранного ножа.

Антон угрюмо промолчал, а молчание, как известно, знак согласия.

— Заявление на невесту писать будете? — задал Сергей следующий вопрос.

Парень энергично замотал головой:

— Нет, конечно! Оля — хорошая, добрая…

— Так это она по доброте вас так разукрасила? А что будет, если вдруг, не дай Бог, разозлится? Кишки выпустит и на люстру намотает?!

— Ну зачем вы так? — поморщился Антон. — Просто она слишком эмоциональная. Да я сам во всем виноват. Понимаете, у нас неделю назад был корпоратив, и я после него переспал с коллегой. По пьяни… Бес попутал…

— А теперь замучила совесть, признались в измене невесте, и та схватилась за нож, — догадалась я.

— Я не признавался, — покачал парень головой. — Случайно проговорился. Мне приснилось, что я с Лерой — той самой коллегой — опять… Видно, во сне несколько раз назвал ее по имени и озвучил происходящее. А Оленьку от ревности перемкнуло, и она… расстроилась… — бедняга потрогал повязку на груди и задумчиво добавил. — Думал, что снится эротический сон, а оказалось — кошмар…

— Пара из кошмара! — не удержался от подкола Сергей.

— Оля добрая! — убежденно произнес Антон. — Другая на ее месте, узнав об измене жениха, насмерть его прирезала бы, а она только припугнула, чтобы впредь неповадно было.

— Прямо ноу-хау, — хмыкнул Сергей. — Профилактика неверности при помощи колото-резаных телесных повреждений, — и по-дружески добавил: — На твоем месте, друг, я бы в будущем вел себя так, чтобы можно было болтать во сне обо всем без риска для жизни!