Говорят, что отношения свекрови и невестки не бывают совсем уж гладкими. С жёнами старших сыновей я и вправду не могла найти общий язык, но с Машей сложилось всё иначе…

Срого взглянув на меня поверх газеты, Боря сказал: «Не паникуй!» «И вовсе я не паникую», — ответила и уронила на пол салатник с оливье. Повод для волнений был серьезный: вчера Шурик, наш младший сын, сообщил, что сегодня приведет к обеду девушку. Не знаю, может, в других семьях девушек к обеду водят каждый день, но Шура созрел впервые, хотя подружек у него до этого хватало. Имя Маша стало мелькать в его телефонных разговорах месяца три назад, и вот теперь сын решился познакомить барышню с нами. Значит, все серьезно и свадьба не за горами. Уже третья свадьба… (У нас трое сыновей, и старшие уже женаты). Интересно, какая из себя эта Маша? Понравится ли мне? Понравлюсь ли я ей?

— Нина, ты разве не слышишь? Звонят! — прервал мои раздумья голос мужа. — Мне открыть или сама?

— Сама-сама, сиди.

Я торопливо сняла фартук. Пробегая мимо зеркала в прихожей, быстро поправила прическу и с замиранием сердца открыла дверь. Ничего, миленькая… Юбку можно бы и подлиннее. Макияж яркий, но без вульгарности. И тут девушка улыбнулась, и… Почему говорят, что глаза — зеркало души? По-моему, гораздо больше может рассказать о человеке его улыбка. У Маши она такая открытая и лучезарная, что невольно вырвалось:

— Как я рада, что вы, Машенька, такая…

Шурик с удивлением посмотрел на меня, а девушка, вместо того чтобы ответить то, что ответили бы на ее месте девяносто девять человек из ста: «Какая — такая?», улыбнулась еще шире и сказала: «А я ужасно рада, что вы — такая!» Уж не знаю, с какого взгляда влюбился в Машу мой младший сын, но я была покорена девушкой со второго. Первый взгляд был оценивающий, а вот второй — уже влюбленный. По-моему, даже Шурик это заметил, потому что ревниво потеснил подругу плечом и нагнулся, подставляя мне щеку для поцелуя: «Мамуля, ты нас кормить собираешься или так в прихожей и будешь держать?»

Я засуетилась, приглашая их в комнату. Боря поднялся навстречу, по-гусарски поцеловал гостье руку. А потом незаметно для девушки показал сыну большой палец — ему тоже понравилась будущая невестка.

У Маши оказался отменный аппетит. Она ела с удовольствием, расспрашивала о рецептах блюд и дважды попросила добавки моего фирменного паштета. Я буквально млела от такого признания и очень обиделась на Шурика, когда он обронил: «Машка, и как ты можешь есть эту печенку? Лично я ее на дух не переношу». Хотела ответить что-то колкое, но меня опередила гостья:

— Не нравится — не ешь. Еще лучше, нам же больше останется, Правда, Нина Федоровна? — и подмигнула.

Я была совершенно покорена и очарована. Если сын не будет дураком и женится на ней, ему с женой повезет гораздо больше, чем старшим братьям. А заслужил ли он такое — другой вопрос. Боря, конечно, считает, что Александр достоин всего самого-самого: лучшего жилья, лучшей работы, лучшей жены… У мужа особое отношение к младшенькому. Он с самого детства баловал его и прощал то, чего никогда не простил бы Юре и Вове.

Может, все дело в том, что Шурик — поздний ребенок? Старшие, погодки, родились, когда я еще была студенткой, а Боря только окончил институт. Ютились мы в семейном общежитии, денег вечно не хватало. Если бы хоть чуточку меньше любили друг друга, наверняка разбежались бы.

Любовь уберегла нас от развода, а бытовые проблемы постепенно решались. Я вышла на работу, Борю повысили в должности и соответственно увеличили зарплату. И жилищный вопрос разрешился — получили от завода «трешку».

И как раз тогда, когда все в нашей жизни устоялось и стабилизировалось, я снова забеременела. До сих пор не понимаю, как это могло произойти, ведь всегда аккуратно предохранялась. К врачу отправилась в полной уверенности: у меня случился какой-то сбой в эндокринной системе, от того и задержка. И вдруг — как обухом по голове: беременность, девять недель.

Попросила выписать направление на аборт. Ну какой может быть ребенок?! Юра в этом году школу оканчивает, Володя в следующем. Репетиторы, выпускные вечера, поступления в институты… Два года сплошной нервотрепки. Только орущего младенца, бессонных ночей, стирки пеленок для полного счастья и не хватало. Да и возраст уже почти что критический — как-никак тридцать семь стукнуло. Нет, нет, и нет — никакого ребенка!

— Нет, нет и нет — никакого аборта! — твердо сказал Боря. — Будешь рожать.

— Тебе что, двоих мало?

— Эти большие, а я хочу маленького…

— Маленького? — разозлилась я. — А что же ты не занимался с нашими мальчишками, когда были маленькими? Все на мои плечи взвалил! И теперь будет то же самое… Поиграешь пару недель, как с куклой, а все заботы и хлопоты снова мне достанутся!

— Эгоистка!

— От эгоиста слышу!

Мы повздорили, и я решила отсидеться у соседки. Тамара, вместо того чтобы проявить женскую солидарность, высказалась крайне жестко:

— Ну и дура! Думаешь, твой Боря просто так запросил маленького? Вот ты скажи, сколько ему лет?

— Сорок… Через пару месяцев сорок один исполнится.

— У твоего мужа кризис среднего возраста. Потому и…

— Ерунда, — отмахнулась я. — Ты что-то путаешь. Кризис среднего возраста — это когда к молоденьким уходят.

— Еще раз дура, раз так все упрощаешь. Кризис у мужиков заключается в том, что им кажется, будто лучшая часть жизни уже прожита, а впереди безрадостное старение. Они и к нимфеткам уходят, чтобы встряхнуться и снова почувствовать себя ого-го! Рожай обязательно. Для твоего мужа появление малыша — шанс ощутить себя молодым, полным сил мужчиной и безболезненно пережить кризис, а для тебя — удержать мужа в семье…

Когда я вернулась домой, Боря рассматривал снимки сыновей. Он немного помолчал, а потом попросил:

— Прости, что на тебя накричал. Ну пожалуйста, не делай аборт. Обещаю, когда малыш появится, я буду все-все делать сам.

— По будним дням ты до семи на работе… Но по выходным тебе уже не отвертеться ни от гуляний, ни от купаний, ни от походов на молочную кухню… — улыбнулась я.

— Значит, ты согласна?

Я действительно согласилась оставить ребенка. Но не потому, что Тамаре удалось запугать меня. Просто представила, как маленький комочек, уже живущий во мне, ощущает мои сомнения, дарить ему жизнь или нет, как страшно ему от этого, и как хочется, чтобы решили: живи!

Боря любил Шуру сильнее других сыновей. Он словно с ума сошел, когда родился младший. По ночам сам вставал к нему, носил на руках, пел колыбельные. И с коляской гулял, и кашки варил, и игрушками задаривал. Все капризы исполнял. Шурик вырос, стал взрослым мужчиной, жениться собрался (тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!), а отец по-прежнему его не просто обожает — боготворит. Вот и сейчас сидит, глаз с парня не сводит, лучшие куски на тарелку подкладывает. Мне хотелось побольше узнать о Маше — где и с кем живет, кто по профессии, какая у нее семья. Но задавать в лоб подобные вопросы считала бестактным, а она, такая умница,

Она взяла да и сама все рассказала. Оказалось, три года назад умерла ее бабушка и оставила внучке квартиру. Родители и младший брат живут в пригороде в частном доме. Работает программистом, а в качестве хобби и подработки иллюстрирует детские книги.

Около восьми вечера она поднялась:

— Спасибо за обед… Мне у вас очень понравилось…

— Я провожу — подхватился Шурик.

Мы с Борей вышли за ними в прихожую.

— Ничего, симпатичная, — пожал плечами Боря, когда дети ушли. — Хотя наш Шура мог бы себе найти и получше.

В принципе, другого от мужа и не ждала. А вот мне показалось, что наш сын с его эгоизмом (что выросло, то выросло!) и сложным характером должен благодарить судьбу, что она подарила ему встречу с такой девушкой.

Боря пошел смотреть телевизор, а я отправилась на кухню мыть посуду. Мыла и думала, как будет замечательно, если Маша станет моей невесткой. Отношения с женами двух старших сыновей не сложились. То есть не то чтобы не сложились — всегда держалась с ними дружелюбно, но вот не пришлись мне обе по душе, и ничего с этим поделать не могла. А Маша — пришлась. По душе, по сердцу и, как говорят, ко двору. Хоть бы они поженились!

…На мой день рождения в связи с тем, что дата не круглая, решено было звать только своих.

— Мы трое, Юра с женой и детьми, Володя, Оксана, Павлик — всего десять человек, — подвел итог Боря, когда мы с ним вечером обсуждали предстоящее торжество.

— Одиннадцать, — поправила его. Муж взглянул вопросительно. Я пояснила: — Надеюсь, Шурик Машу пригласит.

— И с каких это пор она стала своей?

— Надеюсь, она все-таки станет нашей невесткой…

Боря рассердился:

— Такое впечатление, будто ты спишь и видишь, как бы Шурика женить. Тебе что, надоело с сыном под одной крышей жить? Он тебе мешает, да?

Вот так. Казалось бы, нормальный у меня муж, неглупый, спокойный, заботливый… Но когда дело касается младшего сына… Благодаря Борису младшенький всегда был в семье на особом положении. Еще когда мы все вместе жили, он имел свою комнату, а старшие братья делили одну на двоих. А после их женитьбы и ухода из дома Шурик зажил совсем по-царски. Муж ничего для него не жалел. Хочет учиться в дорогом вузе — пожалуйста!

Себе Боря обновок почти не покупал — экономил, а у любимого сыночка шкаф от модной одежды ломился. И к двадцатилетию Шурик получил от отца в подарок автомашину. Даже окончив вуз и начав работать, младший по-прежнему оставался на нашем полном содержании, а свою зарплату (кстати, приличную) тратил исключительно на себя. Нелегко Маше с ним будет, ой нелегко. Но если он девушку любит, то обязательно переменится. Эгоизм и любовь — вещи несовместимые.

Я попросила сына от моего имени пригласить подругу на день рождения. На всякий случай подстраховалась, позвонила сама. Маша пришла рано утром, вручила мне подарок и, надев фартук, весело впряглась в работу. Говорят, две хозяйки на одной кухне не уживаются, но в нашем случае все произошло наоборот. Вообще-то перед приходом гостей всегда нервничаю, но девушка с ходу стала рассказывать смешные истории, и я так заслушалась, что и оглянуться не успела, как все было готово. К четырем часам появились старшие сыновья со своими семьями. Моя старшая невестка Аня по привычке сразу стала командовать:

— Юра, ну что ты стоишь, бери в помощники Володьку и быстро переставляйте стол поближе к дивану!

Юра виновато затушил окурок и с готовностью стал перетаскивать стол.

«Характера у Юрки — ноль, — тоскливо подумала я, но одернула себя: — Может, ему именно такая жена и нужна». Попался бы такой «хрупкий цветок», как Оксана — наша вторая невестка, и остался бы корпеть инженером в своем КБ за три копейки. А Анна его сразу после свадьбы взяла в ежовые рукавицы и стала с деликатностью танка двигать вперед. Теперь на работе он руководил коллективом, а дома оставался подкаблучником. Их дети Антон и Олег пошли в мать — такие же властные, энергичные и шумные.

Наш третий внук Павлик, сын Володи и Оксаны, совсем другой. Тихий, молчаливый, дома ходит на цыпочках, потому что «у мамы мигрень». Сколько знаю Оксану — у нее всегда мигрень. И куча других выдуманных болячек. Она не работает, раньше одиннадцати не встает с постели, и Володе приходиться самому готовить себе и сыну завтрак и собирать Павлика в школу…

Услышав громогласные распоряжения Ани, Оксана страдальчески прижала пальцы к вискам и закатила глаза:

— О боже, ну почему так громко? У меня сейчас голова, как орех, расколется от этих криков…

— Не расколется! Чтобы голова раскололась, там должна быть полость для мозгов! — отреагировала Аня.

— Девочки, не ссорьтесь, — прошу я. — Не портите праздник. Обе хотят что-то сказать, но тут на помощь приходит Маша:

— Давайте за стол уже садиться, а то я слюной захлебнусь! Оксана презрительно кривится: фи, разве девушке прилично говорить про слюну? И хороший аппетит тоже иметь неприлично — утонченные натуры предпочитают духовную пищу.. Анна тоже поджимает губы — ей не понравилось, что кто-то кроме нее здесь пытается распоряжаться.

— К столу, все к столу! — хлопаю я в ладоши и опрометью бегу на кухню — как всегда, забыла принести хлеб.

Когда возвращаюсь. Маша из-за стола машет мне рукой:

— Нина Федоровна, садитесь рядом. Я вам самое удобное место забила.

Хорошая девочка! Мне иногда кажется, что она на меня похожа. Не внешне, естественно, а характером.

В такие моменты у меня вдруг появляется странное ощущение, что она — моя дочь. Глупо, конечно, но жалею, что не я ее мама.

Через две недели Шурик сообщил, что переезжает к Маше. Муж расстроился, а я обрадовалась — раз решили жить вместе, значит, свадьбе все-таки быть. Но прошло несколько месяцев, а сын о женитьбе и не заикнулся. Я не вмешивалась в их отношения, но видела, что не все там ладно. Иногда Шурик приходил к нам мрачнее тучи, с размаху кидал в угол сумку с вещами и говорил:

— Здесь сегодня переночую…

— Конечно, ночуй, — расплывался Боря в счастливой улыбке и добавлял заискивающе: — Может, совсем останешься?

— Там видно будет…

Один раз я не выдержала и попыталась поговорить с сыном. Хотя и без надежды на успех — была уверена, что он досадливо отмахнется: «Ма, не приставай, и без тебя тошно!» или даже нагрубит: «Не твое дело». Но Шура пошел на контакт — видно, ему было необходимо выговориться.

— Тяжело с Машкой, — признался он, — даже не знаю, сможем ли быть вместе.

— Что-то случилось? — не на шутку испугалась я.

— Нечего серьезного, так, мелочи. Но они ужасно раздражают. Сегодня, например, поссорились на ровном месте.

— Так не бывает, должна была быть какая-то причина.

— Ерундовая причина! Я купил себе гидрокостюм, а она — в слезы. Мол, мы эти деньги на свадьбу откладывали, а ты… Меня слово «свадьба» буквально загипнотизировало, поэтому зацепилась за него, как рыба за крючок:

— Значит, свадьба все-таки будет?

— Теперь уже вряд ли! Терпеть не могу, когда на меня давят. «Конечно… — тоскливо подумала я, — этого наш мальчик не любит. При чем тут какая-то свадьба, если ему приспичило купить новый гидрокостюм?! Кто смеет возражать?!»

Вот оно — Борино воспитание. Отец с раннего детства давал Шурику понять, что тот — пуп земли. Убрать разбросанные игрушки? Ну мать, и придумала! Братья за него уберут. Они большие, им не трудно. Домашнее сочинение? Володя напишет, у него по литературе пятерка. Мечтаешь о машине? Понимаю, сынок. «Мерседес» не обещаю, но «Хендай» получишь. И так всегда и во всем. Я смирилась, потому что очень не любила домашних войн. Юра с Володей иногда подшучивали над барскими замашками младшего брата, на что он неизменно заявлял: «Вы мне просто завидуете». Братья снисходительно усмехались: горбатого могила исправит. А Маша имела глупость не понять, что ее парень «избранный» и достоин всего самого лучшего, и если ему захотелось купить гидрокостюм, то…

— Мама, почему ты молчишь? Считаешь, что я неправ?

Если скажу, что неправ, обидится: «Ты никогда меня не понимала — только папа», замкнется и точно поступит по-своему.

— Я считаю, что у вас с Машей просто идет притирка друг к другу. Ее проходят все без исключения молодые пары.

— И у вас так было? — недоверчиво спросил Шурик.

— Еще как было! В первые годы брака несколько раз чуть до развода не доходило.

— А потом?

— Потом тоже иногда ссорились, но сразу же мирились.

— Почему? Ты уступала папе? Или он тебе?

— Просто мирились, и все. Когда двое любят друг друга, они всегда после ссоры мирятся. И ты с Машей помирись — она у тебя очень хорошая. Если сейчас разбежитесь, то неизвестно, встретишь ли ты еще такую девушку, как она.

— Посмотрим… — буркнул сын, лег, закинув руки за голову, и прикрыл глаза. Все, аудиенция окончена! Его светлость инфант желают почивать.

Мне стало стыдно за свои мысли. Неужели Боря прав и я предвзято отношусь к Шурику? Глупости, люблю его ничуть не меньше старших, а может, даже больше. Возможно, именно поэтому так явственно вижу все его недостатки, так огорчаюсь, когда его в очередной раз «заносит». Наклонившись, коснулась губами его лба:

— Шурик, я тебя люблю…

— Я тебя тоже, мам, — пробормотал он, не открывая глаз. И только когда я была уже у двери, добавил негромко: — Не переживай, помирюсь я с Машкой. Завтра же помирюсь… Через месяц они уже рассылали приглашения на свадьбу.

— Мы решили устроить все скромно, чтобы деньги на свадебное путешествие остались, — делилась со мной Маша. — Думаем на Филиппины махнуть. Саша говорит, что там просто рай для дайверов. Хочет понырять с аквалангом. Понятно: Саша хочет! В тот момент я порадовалась, что разговор происходит по телефону и Маша не видит моего лица.

— А ты? — спросила.

— А мне все равно, лишь бы с ним вместе.

— Платье уже купили?

— Вчера полдня с мамой по магазинам проходили, но так ничего и не выбрали, только поругались… — в голосе будущей невестки появились тоскливые нотки. — Может, вы найдете время со мной в пару салонов подъехать?

— О чем разговор? Конечно! Можем прямо сегодня, хочешь? В салоне выяснилось, что нам нравятся одни и те же платья. Отобрали шесть штук и отправились в примерочную. После того как она померила последнее, я развела руками:

— Честное слово, не знаю. Мне все нравятся. Точнее, ты нравишься во всех нарядах. Ты такая у нас красавица…

В итоге выбрали то, что посоветовала продавщица, а когда вышли на улицу, Машуня сказала: «А теперь вам нужно обновку купить». Я отнекивалась, говорила, что найду, что надеть на их свадьбу, но она возмутилась: «При чем тут свадьба? Женщина иногда должна просто так себя побаловать!».

— Хорошо, что ты это понимаешь, — похвалила девушку.

— Пока что больше в теории, — вздохнула Маша, а я обняла ее за плечи и шепнула: «Вот увидишь, все будет хорошо».

— Все будет хорошо, — эхом отозвалась она.

В течение двух часов мы ходили по магазинам. Она сама подбирала костюмы и приносила в примерочную. Раньше ни одна из невесток не уделяла мне столько внимания. Причем в поведении Маши не было ни грамма фальши — она проявляла к моим проблемам самый искренний интерес. А меня так и подмывало сказать ей что-нибудь ласковое. Хороший день, по-настоящему хороший! Я вообще заметила, что, с тех пор как познакомилась с Машей, моя в общем-то счастливая жизнь стала еще лучше — ярче, светлее…

На свадьбу собрались только свои. Невеста выглядела чудесно, была похожа на принцессу из сказки, поэтому я очень удивилась, услышав, как Надежда Юрьевна, Машина мама, зашипела на дочь, не стесняясь присутствующих:

— Выпрями спину, а то горбишься, как верблюд! Еще и платье дурацкое выбрала — полная безвкусица! Хоть бы эти вульгарные розочки посрезала, что ли! А декольте — как у проститутки на панели…

Бедная Маша то бледнела, то краснела от злых материнских слов и затравленно озиралась по сторонам, чтобы понять, слышит ли кто-нибудь, что у нее платье — полная безвкусица…

Я подошла, обняла девушку, надела на лицо маску святой невинности и с милой улыбкой обратилась к свахе:

— Правда, Машенька потрясающе выглядит? Никогда в жизни не видела невесты прекраснее!

Сваха буркнула что-то маловразумительное и отошла.

— Спасибо, — благодарно прошептала Маша и дрогнувшим голосом добавила: — Мама…

Я так растрогалась, что чуть не расплакалась.

На следующий день молодые отправились в путешествие, а вернувшись через две недели, пришли к нам в гости поделиться впечатлениями. Рассказывал в основном Шурик — с восторгом описывал сервис гостиницы, местные красоты и экзотический дайвинг. Маша же по большей части молчала, устремив куда-то вдаль мечтательный и немного отрешенный взгляд. «Еще не вернулась со своих Филиппин», — с улыбкой подумала я.

Стоило мне начать убирать со стола, Маша встрепенулась, вскочила: «Я помогу». А на кухне, взяла меня за руку:

— Еще во время поездки показалось… А сегодня купила тест… Мама, у меня будет ребенок.

— Господи, как здорово! А Саша уже знает?

— Нет. Ни он еще не знает, ни моя мама… Вы первая.

— Нужно сказать. Давай прямо сейчас их обрадуем?

— Давайте. Только… Да нет, я сама скажу. Сейчас только водички выпью и все скажу.

На сына новость подействовала, как удар по голове. Совершенно нельзя было понять, обрадовался он или огорчился. А Боря обрадовался. Поцеловал невестку в щеку и сказал:

— Это должен быть мальчик. Еще один продолжатель рода. Тут и очнулся Шурик, выступил в поддержку отца:

— Хочу, чтобы сын родился…

— Постараюсь, — вымученно улыбнулась Маша.

— А мне надоел патриархат, — с вызовом возразила я, — муж, три сына, три внука… Просто какое-то мужское царство, а не семья! Хочу внучку! Заказываю внучку! Такую милую девочку, и чтобы непременно на тебя похожа была.

— Я постараюсь, — повторила Маша, улыбнувшись на этот раз не вымученно, а легко и широко…

— Нина, что с тобой происходит? — недовольно ворчал муж. — Только и слышно: это фрукты для Машеньки, ей нужны витамины, ее нужно к врачу сводить, в парке выгулять… Ты о собственных детях так не заботилась, насколько я помню.

Я только смеялась в ответ:

— А мои дети никогда беременными не ходили!

Боря поджимал губы:

— Оксану с Аней ты тоже так не баловала…

Да, тут он прав — со старшими невестками все было иначе. Просто, почувствовав в Маше родственную душу, стала относиться к ней как к любимой дочери, а старшие невестки так и остались для меня просто женами моих сыновей. Маша должна была рожать в середине мая. А на майские праздники Шурик собрался на рыбалку. Я возмутилась:

— Жена вот-вот родить может, а у тебя развлечения на уме!

— Мам, не доставай, — огрызнулся сын, — и не учи меня жить. Я уже большой мальчик и сам знаю, что мне делать.

— Поступай как знаешь, — разозлилась и бросила трубку.

В ночь с первого на второе мая у Маши отошли воды. Она сначала позвонила мне, потом в «скорую». И только я, примчавшись, сообразила позвонить Шурику на мобильный.

— Точно рожает? Черт! Ладно, сейчас выезжаю.

— Когда ты приедешь?

— Полчаса на сборы, еще часа четыре на дорогу. Это если гнать, а если ехать под девяносто — тогда пять.

Я скосила глаза на застонавшую невестку. Закусив от боли нижнюю губу, она засекала по часам длительность схватки.

— Сколько уже? — спросила я шепотом.

— Тридцать пять секунд.

— Можешь особо не спешить, — сухо сообщила я сыну, — все равно Маша родит раньше.

Когда я помогала невестке дойти до «скорой», она судорожно вцепилась в мою руку: «Боюсь одна рожать».

— Но меня же не пустят в родзал, — растерялась я и неизвестно зачем стала объяснять докторше: — Они договорились о семейных родах, но мужу пришлось спешно уехать… По делам…

— Раз заранее договорились, обязаны пустить, — пояснила врачиха. — На семейных родах любой близкий родственник может присутствовать. Вы кто?

— Мама, — быстро ответила за меня Маша.

Я была рядом. Я держала ее за руку, промокала пот со лба и говорила: «Ты молодчина, дочка». Через три с половиной часа она родила девочку.

— Ну просто вылитая мама, — сказала акушерка, поднимая девочку повыше, чтобы Маша могла ее рассмотреть как следует. — И на бабушку тоже похожа, — добавила она.

Шурик примчался в роддом, когда Машу уже перевезли из родзала в палату. Притащил огромную охапку роз, стал возле кровати на колени, стал зацеловывать руки жены: «Машуля, солнце мое… Девочка моя любимая… Спасибо тебе за дочку. Прости меня, что не получилось быть рядом…»

Конечно, Маша его простила. И я тоже простила, хотя у меня прощения никто не просил. Материнское сердце ребенку что угодно простит. Только бы у них все было хорошо! …Но не было у них хорошо, а было так себе, а потом и вовсе стало плохо. Я все чаще заставала Машу грустную и с заплаканными глазами.

— Опять поссорились? — спрашивала.

— Опять… — виновато вздыхала она.

— А на этот раз из-за чего?

— Да так, ерунда. Не переживайте, мама, мы помиримся. Саша придет вечером домой, я попрошу у него прощения.

— И все-таки из-за чего ссора? — настаивала я.

— Обед не успела приготовить. У Лены зубки режутся, вчера пришлось весь день ее на руках таскать.

Пыталась объяснить сыну, что неправ, он становился на дыбы:

— Она целыми днями дома, что так трудно приготовить пожрать?

— А самому слабо?

— Ну знаешь, я не для того женился…

Дальше — хуже. Наш младшенький неуютно чувствовал себя в роли отца. Заботам о малышке он предпочитал холостяцкую вольницу, надолго пропадал, оставляя Машу одну. Если разобраться, то в этом не было ничего удивительного — до женитьбы Шурик только и делал, что наслаждался жизнью. Почему же теперь он должен отказываться от удовольствий?

«Ребенок? Я не просил Машку, чтобы она сейчас рожала, это была ее идея. Захотела — вот пусть и крутится. Я же не отказываюсь от своих обязанностей, зарабатываю деньги, даю жене на хозяйство… Неужели я не имею права после трудовой недели немного расслабиться с друзьями? Или махнуть к морю на пару дней понырять?»

Однажды (Леночке уже годик исполнился) поздним вечером, почти что ночью, раздался звонок в дверь.

— Что случилось? Ты сам не свой… — перепугалась я, увидев на пороге Шурика.

— Надоело! Достала уже! Хочет развода — пожалуйста! — со злостью бормотал он, втаскивая в прихожую чемодан.

Значит, снова поссорились. И на этот раз, видимо, очень серьезно, потому что, судя по объему чемодана, Шура перетащил домой все свои вещи. Неужели у них все зашло так далеко? Я понимала, что разговаривать с сыном, пока он в таком взвинченном состоянии, бесполезно, и решила дать ему возможность успокоиться. Выждала примерно час, потом тихонько зашла к нему. Он не спал. Лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.

— Ругаться пришла? — спросил.

— Нет. Просто хочу поговорить.

— Тоже считаешь меня подонком?

— Тебя Маша так назвала? — не поверила я.

— Ну что-то такое… От перемены слов смысл не меняется.

— Что у вас произошло?

— Да все было нормально. Я пришел домой в таком отличном настроении, а Машка вдруг как с цепи сорвалась. Наорала, вещи мои из шкафа повыкидывала. А потом сказала, что завтра подаст на развод. Ну и пожалуйста, пусть подает! Осточертело все… Ладно, нет настроения разговаривать…

— Хорошо, сейчас уйду. Только ответь мне на один-единственный вопрос. Ты Машу любишь?

— Люблю… Только это уже не важно, — он отвернулся к стене, а я, выйдя из комнаты сына, взялась за телефонную трубку. Сняла и сразу же положила. На часах начало второго, звонить уже поздно. Придется ждать до утра.

Зная, что внучка просыпается очень рано, в семь часов я уже смело набрала номер невестки. Она взяла трубку сразу, словно дежурила у телефона.

— Машенька, это правда?

Вместо ответа вдруг какое-то невнятное бормотание.

— Маша, ты что, пьяная?.. — испуганно ахнула я.

— Плачу… Люблю Сашу, но так жить больше не могу.

«Он ее любит, она его любит, значит, еще не все потеряно», — воспрянула я, но следующей фразой Маша опустила меня на землю:

— Мама, побудете с Леной, пока я в суд сбегаю?

— Посижу, конечно. Только толком объясни, что приключилось…

— Саша вчера пришел с работы и сказал, — горько всхлипнула Машуня, — что купил путевку в Турцию. На две недели.

— Семейную? Я бы не советовала Леночку с собой брать, она еще слишком мала. А вы обязательно езжайте, тебе давно отдохнуть пора, — ответила я.

— Нет, он взял одну путевку. Для себя. Сказал, что едет с друзьями из дайвинг-клуба. Так что я подаю на развод…

— Не нужно! Останься моей невесткой! — крикнула, но Маша уже положила трубку.

Растолкав спящего сына, я еле удержалась от искушения залепить ему пощечину:

— Одевайся.

— Зачем? Куда одеваться? — Шурик сонно моргал, пытаясь проснуться.

— У тебя есть еще несколько часов, чтобы попытаться спасти семью. Потом будет поздно!

Больше всего боялась, что Шурик скажет: «Отстань, я спать хочу… Никуда не поеду» и снова ляжет. В течение нескольких минут сын бессмысленно таращился в стену, потом рывком поднялся и стал натягивать джинсы: «Поехали».

— Хочешь, чтобы и я поехала?

— Не знаю… — протянул Саня и снова сел на кровать.

— Ладно, поехали вдвоем!

Когда вошли в подъезд дома, где жила Маша, сын вдруг остановился и достал сигареты:

— Ну придем мы… И что я ей скажу?

— Придумаешь что-нибудь, — я энергично потянула его к лестнице, но он вырвал руку.

— Знаешь, мам, а поехали лучше домой. Все равно выгонит… Пока я соображала, как поступить, на втором этаже громко хлопнула дверь. А чуть позже — снова хлопок, уже потише.

— Давайте помогу вам, — послышался мужской голос. — Вы берите ребенка, а я снесу коляску.

— Ой, спасибо вам большое, и правда, так неудобно одной коляску вниз стаскивать…

— Одной совсем не годится. Если нужна будет помощь, обращайтесь без церемоний. Кстати, разрешите представиться: Руслан, ваш новый сосед. Как же так получилось, что такая красивая девушка — и вдруг без помощника?

— Сейчас я этого соседа по стене размажу, — выдохнул Шурик и с криком: «Что значит без помощника? Есть у нее помощник!», перепрыгивая через ступеньки, ринулся наверх.

…Леночка торжественно, как на троне, восседала в своей коляске, за ручку которой держались Маша и Шурик. Внучка смотрела на родителей и отчетливо произносила: «Мама… Папа…», пытаясь обратить на себя внимание. А они все никак не обращали, потому что… целовались.

Я медленно спустилась вниз. Вышла на улицу, посмотрела на небо. Хороший будет день…