По пути с работы я застрял в пробке — скучая в машине, не зная, какой меня ждет сюрприз…

В какой-то момент, в очередной раз трогаясь с места и притормаживая перед впереди ползущей машиной, я ощутил характерный удар сзади. Посмотрел в зеркало — так и есть, в мое авто кто-то въехал! Расстроился: давненько не приходилось рихтовать вмятины и царапины, я не лихачу, езжу осторожно…

— Извините. Это из-за гололедицы, — виновато пробормотала женщина, когда я вышел, чтобы понять, насколько серьезны повреждения. Посмотрел на нее, и все заготовленные слова застряли в горле. Это была Аня.

— Поверить не могу! Андрей, ты? Она меня тоже узнала и растерялась. Сзади нетерпеливо сигналили, проезжающие мимо водители что-то сердито нам говорили, а мы все стояли и смотрели друг на друга, причем то отводили глаза, то снова смотрели. Вот так неловкая ситуация!..

Я расстроился ещё сильнее, чем от перспективы ремонта. Дело в том, что Аня — моя бывшая невеста… Однако чего мне сейчас стесняться? В конце концов, это не я, а она меня бросила.

— Привет. Аня! — поздоровался запоздало. — Давай доедем до площади, а там за аптекой направо, на парковку.

— А протокол о повреждениях? Я же тебе фару разбила…

На языке вертелось: «Ты мне не фару, а жизнь разбила», но я удержатся от банальностей. Пожат плечами:

— У меня нет претензий. Просто немного поговорим, ладно?

Она кивнула, и мы сели каждый в свое авто. Однако затор еще не рассосался, и я, следя за дорожной обстановкой, успевал вспоминать былые годы…

…Мы познакомились в институте и как-то сразу поняли, что созданы друг для друга. Во всяком случае, я был в этом уверен. После пар гуляли по городу и не расставались до темноты.

Забредали в аллеи, стараясь скрыться от посторонних глаз. Усадив любимую на лавку, я бежал в ближайший магазин за батоном и вареной колбасой, а потом мы кормили друг друга с рук, как каких-то птиц… С тех пор ничего вкуснее не ел. Потом уединялись в квартирах знакомых, общежитиях и мастерских моих друзей. Я пил эту любовь, как воду из родника, и не мог напиться. Вопрос о женитьбе был так же ясен, как дважды два. Но внезапно родник иссяк.

— Мама с папой не разрешают мне выйти за тебя замуж, — всхлипнув, сказала моя возлюбленная.

— Потому что детдомовский? — уточнил, похолодев. — Только честно! Она что-то неохотно отвечала, но больше отмалчивалась. Выглядела совсем чужой… А потом я узнал, что родители Ани познакомили ее с сыном своих приятелей, больших начальников, с машиной, квартирой и полным комплектом благ. Вскоре и свадьба состоялась…

Было больно и тошно от её предательства. «Выходит, моя любовь не такая хорошая, как у человека с достатком?! — думал с обидой. — «Мы не ровня» — старо, как мир! Ну и ладно.

Не надо мне никакого счастья. Все о нем говорят, гоняются за ним, как будто это улетевшая из клетки канарейка. А я не буду. Аня и так увидит, что я лучше всех! Пусть не кошельком. не наличием квартиры, машины и дачи, а чем-то другим. Но лучше…»

И я стал бросаться из одной крайности в другую. Будто с цепи сорвался. Даже женился на своей сотруднице, хоть и понимал — зря, без любви семья долго не продержится. Вскоре мы со Светланой действительно развелись и вздохнули с облегчением. От общих знакомых я знал, что семейная жизнь Анны тоже не сложилась. Состоятельный муж почти сразу стал ей изменять. Тогда я старался не думать о бывшей, не слышать, что мне пересказывают общие друзья. А сейчас слушал Аню, затаив дыхание.

— Я терпела несколько лет, — рассказывала она, когда мы уже сидели в кафе. — А потом не выдержала, забрала девочек и ушла.

— Деточек? — вырвалось у меня. -Да. Я мама двух близняшек.

Она говорила, я слушал, и с какой-то радостной обреченностью понимал: ничего в моем отношении к ней не изменилось. Все равно люблю. И любил даже тогда, когда бросила меня. Теперь-то я набрался опыта и, даже будучи сиротой, представляю, что такое родительский диктат… Аннушка не бросила меня, а уступила, не смогла противостоять отцу и матери. Словно услышав мои мысли. Аня рассказала, как мать хваталась за сердце, говоря, что дочь ее убивает. Проклинала, отказывала в помощи… «Она вовсе не предавала меня, — подумал я с колотящимся сердцем. — Просто оказалась слабой. Ну и что? Это я должен был стать сильным, должен был украсть ее, увезти, хоть что-то сделать. А я сразу сдался, отступил…»

— Ой, мне же нужно спешить! — вдруг вскочила со стула Анюта. — Пора забирать девчонок с продленки.

— А потом? Может, встретимся?

— Прости, мне не с кем их оставить, — тихо ответила она, потупившись. — Так что потом ничего не получится…

— Хочу с ними познакомиться! — не задумываясь ни на секунду, заявил я. Мы торопливо шли к парковке.

— Я очень виновата перед тобой, — сказала Аня. кусая губы. — Прости меня…

— Перестань, ни в чем ты не виновата. Я все понимаю…

— Спасибо, но… — она вздохнула. -Все равно чувствую себя обязанной.

Мы ни с кем не знакомимся, но если хочешь — пригласим тебя в гости.

— Только не тяни долго, — ответил и взял ее ладонь в свою, как когда-то. Она не отняла руку, даже когда мы подошли к парковке. Из ее ладони в мою перетекала нежность и… радостные мурашки.

После ее отъезда я еще долго стоял и смотрел вслед. Аннушка снова стала центром моего мира, как будто в калейдоскопе каждая деталь встала на свое место, и менять такое положение вещей мне больше не хотелось…

…Прошел год. Аннушка была ещё на работе, а у меня выдался короткий день. Я забрал Сашу и Дашу из школы, привел домой, и мы стали наряжать елку. Девчонкам это занятие очень нравилось. Но потом они ушли в детскую и устроили потасовку. Бросались подушками и визжали. Я тоже начат дурачиться, но вдруг спохватился:

— Все! Стоп! — крикнул, взмахнув руками. — Маме такой беспорядок не понравится. Кладите все на диван. Оранжевые подушки никак не укладывались, норовили еще полетать, словно какие-то фламинго. Пришлось мне лечь на них сверху.

— Пап, а как ты с мамочкой познакомился? — спросила вдруг Даша, тоже укладываясь поперек дивана.

— Ага, расскажи! — подхватила Саша.

— Мы с вашей мамой знакомились два раза, — ответил я и начал рассказывать. Девочки слушали внимательно, а потом Дашуля выдала: «Значит, разбитая фара была к счастью?!»

— Получается, да, — улыбнулся я. — Так что спасибо гололедице!

— Точно, пап! — хором заявили девчонки. — Вы у нас такие классные!

Эти «пап» и «вы» согрели меня таким теплом, что я понял: больше ничего в жизни не надо. И теперь приложу все усилия, чтобы с таким трудом обретенное «МЫ» больше никогда не распадалось на отдельные местоимения.

Андрей, 30 лет