Впервые я заметил её на сцене школьного театра. Девушка играла Джульетту, очень вдохновенно. Такой она навсегда осталась в моём сердце…

Она была моим первым серьезным увлечением. Я, похоже, тоже стал немаловажной для нее персоной. Впервые увидел эту девушку во время школьного спектакля. Театральный кружок тогда ставил «Ромео и Джульетту». Высоким актерским мастерством никто из «актеров» особо не отличался, но эта красавица выделялась. Девушка настолько вжилась в свою роль, что казалось, от того, как она ее сыграет, будет зависеть чья-то жизнь.

На протяжении полутора часов я не мог оторвать от нее глаз. На сцене для меня существовала только Джульетта… (Пусть в этих воспоминаниях у нее останется имя героини, которую она играла). Хорошенькая шатенка с выразительными серыми глазами и роскошными волосами… Раньше я не замечал ее в школе, но сейчас, на сцене, она сразила меня наповал. И так захотелось познакомиться поближе, что через несколько дней записался в театральный кружок.

Я брался за любую предложенную роль, учил длиннющие монологи… И все ради того, чтобы она заметила меня. И она заметила. Моя Джульетта… Незабываемые моменты, когда мы вместе репетировали. Она давала мне десятки ценных советов, а я радовался тому, что могу безнаказанно пользоваться ее близостью. Джульетте, похоже, тоже это нравилось. Мы стали встречаться, но только год спустя я осмелился рассказать ей об истинной причине своей внезапной любви к театру.

— Ну ты и дурачок! — от души рассмеялась она.

Может, я и был дурачком, но, как говорится, цель оправдывает средства. Любовь к театру не продлилась долго, но за любовь Джульетты отдал бы все. Именно с ней впервые пережил самые важные моменты: первый секс, боль первой разлуки и радость возвращения, бурные скандалы и пылкие извинения. Что бы ни делал, делал с мыслью о ней. Когда думал о будущем, чувствовал странную уверенность, что Джульетта останется со мной навсегда…

Потом были выпускные экзамены в школе и поступление в институт. Я пошел в медицину, Джульетта, конечно же, — в театральный. Причем поступила с первого раза, что в общем-то случается редко.

— Твой талант виден невооруженным глазом, а комиссии надо было быть слепой и глухой, чтобы его не заметить, — коротко прокомментировал тогда я.

— На самом деле слеп ты, поэтому и не видишь моих недостатков, — улыбнулась она.

Время учебы стало для нас тяжелым испытанием. Я часами просиживал над учебниками, зубрил латинские термины, потом стажировался в больнице. А у Джульетты — сплошные репетиции, ежедневная кропотливая работа, премьеры, которые нужно было просмотреть, вечеринки, на которые следовало пойти, гастроли, которые нельзя пропустить… И постоянно — бурные эмоции, потому что Джульетта всегда выкладывалась полностью.

Иногда она возвращалась домой после полуночи. Ей хватало нескольких часов сна, вставала и бежала дальше…

Яркая и легкая, как бабочка. Ее жизнь была такой же — яркой и переменчивой. Честно говоря, я пытался успевать за ней, но у меня не получалось весело проводить время среди ее друзей. Они постоянно дурачились, хохмили, а я…

Я был сделан из другого теста.

— Ну, расслабься, дружище, — панибратски похлопывали меня по плечу артисты.

Чувствовал себя в этом ярком веселом обществе чужаком: не понимал их шуток, не восхищался тем, чем восторгались они, не улавливал некоторых нюансов. Джульетта тоже это понимала.

Иногда она смотрела на меня отчужденно, и тогда складывалось впечатление, что ей со мной очень скучно, что мои проблемы кажутся ей приземленными, что она остается со мной просто по привычке. Боясь потерять любимую, на четвертом курсе на одолженные деньги я купил кольцо и сделал Джульетте предложение.

— Ну что ты, глупенький, — нежно улыбнулась она. — Ведь у нас с тобой ничего нет. Вообще. Так нельзя начинать строить семью.

Я спрятал кольцо. Через год еще раз попросил ее руки. И она снова мне отказала, причем решительно:

— Ничего из этого не выйдет. Я свободная птица, а ты… — в ее больших серых глазах появился печальный блеск. — Тимур, знаю, ты хотел бы иметь дом, нормальную жену, детишек. Чтобы все было стабильно. Но это не для меня. Мое будущее — сплошная неизвестность, непредсказуемость. И я не хочу ничего менять. Нравится жить одним днем, не заглядывая вперед. Поэтому ты не будешь со мной счастлив… Она закрыла коробочку с кольцом и посмотрела на меня с невыразимой грустью.

— Лучше нам расстаться как можно раньше, может, тогда не будет так больно.

— Надеюсь, ты шутишь? — испугался я.

— К сожалению, нет, — ответила Джульетта. — Мы все больше отдаляемся друг от друга. И не делай вид, что ты этого не замечаешь. Мы просто слишком разные.

И ушла, разбив мое сердце. Я хотел забыться в объятиях других женщин, но ни одну не смог полюбить.

Прошли годы. Джульетта стала моим проклятием. Я продолжал интересоваться ее жизнью, знал о ней почти все. В каком театре работает, где живет, какая у нее собака, с кем у нее был роман, кто ее муж…. Бывал на каждой ее премьере.

Заходил в зал, садился с равнодушным видом. Но когда выключали свет, и на сцене появлялась она…

Увидев ее, услышав ее бархатный голос, я терял рассудок. Она околдовала меня, я был бессилен против этих чар. Вот только не хотел, чтобы знала о моем присутствии в зале. Первый букет отправил ей лишь лет через пять. На открытке написал: «Верный почитатель вашего таланта. Т.» Не имело значения, догадается ли она, кто прислал цветы. Пусть думает, что хочет.

Когда писал эту записку, в моей жизни уже появилась Дина — первая женщина, которой удалось хоть как-то реанимировать мое исстрадавшееся сердце. Она так же, как и я, мечтала о стабильности, хотела иметь дом, семью, детишек. Дине я предложил выйти за меня замуж всего один раз, и она сразу же с нескрываемой радостью согласилась.

— Правда?! Ты согласна? — не верил я.

— Да! Да! Да! — твердила она восторженно. — Безумно люблю тебя, мой драгоценный Тимка!

Вскоре после свадьбы Дина забеременела, мы решили купить небольшой дом за городом. Чтобы выплатить кредит, зарплаты не хватало, поэтому пришлось заняться частной практикой. Семья и работа полностью поглотили меня. Прошлое отодвинулось так далеко, как никогда раньше. Память о Джульетте как бы поблекла, выцвела. Даже перестал ходить в театр — просто не хватало времени. Так продолжалось до того рокового лета, когда мы с ней снова встретились…

Было невыносимо душно. Несколько дней стояла невероятная жара. Двери всех палат в отделении были открыты настежь. Мне предстояло ночное дежурство. Я шел по коридору и вдруг за спиной услышал чей-то робкий голос:

— Тимур? Неужели это действительно ты?

Остановился, обернулся…

Она изменилась, но я, конечно, узнал ее. Те же большие серые глаза, те же чудесные волосы.

— Джульетта… — губы сами произнесли знакомое имя. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Она изменилась, осунулась, появились морщинки у глаз. Это лицо было когда-то таким родным…

Поднял уже было руку, чтобы погладить Джульетту по щеке, но в последний момент остановился.

— Тимур… — она улыбнулась. — Когда медсестры назвали твою фамилию, я подумала: «Просто совпадение». И все же это ты…

— Да, это я… — ответил глухо.

— Кто бы мог подумать, что мы встретимся при таких странных обстоятельствах… — она закусила нижнюю губу. — Но все равно, так рада тебя видеть!

— Я тоже. Когда ты поступила?

— Сегодня утром.

Из чувства такта не стал интересоваться, по какой причине она попала в больницу. Тем более что мог узнать это из ее истории болезни.

— Лучшего варианта, наверное, и быть не могло… Знаешь, я терпеть не могу больницы, — уголки ее губ задрожали в нервной улыбке. — Даже отказывалась сюда ехать. Но бывают обстоятельства, от нас не зависящие… Ты меня понимаешь?

Я лишь молча кивнул. Да и что мог ей ответить?

— Доктор! — из глубины коридора позвала меня медсестра, которой я зачем-то срочно понадобился.

— Извини… Буду здесь всю ночь. Поговорим позже.

— Ну конечно, иди, — ее рука легла на мое плечо так нежно, словно бабочка коснулась крылышком.

Кто бы мог подумать… Хватило одной встречи, чтобы на меня обрушилась лавина воспоминаний. Коллеги о чем-то спрашивали, медсестры чего-то хотели, я делал то, что должен был, но… Мысли все время убегали в прошлое. Около семи вечера в отделении стало тихо. Тишину нарушал только плач новорожденных, доносящийся с верхнего этажа.

Я устроился в кабинете дежурного врача и взял в руки карточку Джульетты. Оказалось, женщина беременна и есть угроза срыва. Ситуация осложнялась тем, что шла всего одиннадцатая неделя. На таком раннем сроке часто случаются выкидыши.

Внезапно услышал тихий стук в дверь.

— Войдите! — отозвался, отложив историю болезни.

В проеме появился хрупкий силуэт Джульетты.

— Тебе нельзя много ходить. Медсестры вообще не должны разрешать тебе вставать с постели, — произнес я.

— Так ты уже все знаешь? — спросила она.

— Джульетта, это серьезно. Кровотечение в первом триместре не сулит ничего хорошего, поверь.

— Ну ладно, прилягу здесь, в уголке, — она показала на топчан. — Что-то не хочется возвращаться в палату к этим клушам, утопающим в море слез. Я не хочу вести себя так же.

— Большинство этих женщин уже многие годы безуспешно пытаются выносить ребенка. Все, что они могут, — это ждать и утопать в море слез, как ты выразилась. Но ты всегда отличалась склонностью к преувеличениям…

— Извини, уж такие мы, артисты, экзальтированные… — Джульетта свернулась клубочком. — Лучше расскажи, как дела у тебя?

— Да у меня все отлично: дом, хорошая семья…

— Стоп! Дай угадаю, — перебила она. — Двое деток, палисадник с розами, за которыми ухаживает жена. Дом за городом. И горячий ужин ждет тебя каждый вечер, когда возвращаешься с работы.

— Браво! Ты могла бы стать гадалкой, — усмехнулся я. Джульетта нервно захохотала.

— Могла бы. Но только если дело касается тебя. Я слишком хорошо тебя знаю. Последовательность и стабильность — твой жизненный принцип. А импровизация… Это слишком опасно!

— Что ж, я врач, а не актер.

— Ну да, — она отбросила непослушную прядь со лба.

— Импровизация — это по твоей части. Жизнь без планов…

— Ага, — кивнула Джульетта. — И я до сих пор расхлебываю последствия этого принципа.

— Скажи мне честно, ты счастлива?

— Иногда… — она посмотрела в окно и задумалась. — Разве что, когда на сцене…

— А как твоя личная жизнь? — спросил осторожно.

— Все в руинах… Этот ребенок — попытка спасти то, что уже вряд ли можно спасти. Судя по всему, неудачная попытка. Она говорила так, будто исход этой беременности был предопределен. Мне стало жутко.

— Но ребенок еще жив, — заметил я.

— Врачи с самого начала не давали ему особых шансов.

Слишком мало жизни в этой новой жизни, — ее каламбур прозвучал цинично. — Помнишь, что я когда-то тебе сказала? Ты слишком сильно меня любил, чтобы замечать мои недостатки. А у меня их предостаточно… Иногда мне хотелось, чтобы меня кто-нибудь полюбил так, как ты. Но такая любовь, наверное, бывает только раз в жизни. Увы… У меня мурашки побежали по спине, но я ничего не ответил. Она осталась в моем сердце самой глубокой раной, самым болезненным и прекрасным воспоминанием.

— Зря я это сказала. Извини… — подумав, произнесла Джульетта. — Ладно, пойду. Кому нужны эти сантименты?

Она встала и медленно, словно нехотя, направилась к выходу. Но вдруг остановилась и нежно погладила меня по плечу.

— Спокойной ночи, дорогой, — произнесла на прощание.

— Взаимно… — ответил тихо.

Ночь действительно была спокойной, а утром с чувством облегчения я вернулся домой. Сыновья носились по саду и галдели, а Дина ждала меня с чашкой горячего кофе и свежими булочками. Она присела рядом. Даже когда была не голодна, всегда садилась со мной за стол. Мы разговорились о домашних делах и о родительском собрании в школе. Джульетта вновь отошла на второй план. А когда вернулся в больницу, ее уже там не было.

— Выписалась, подписала самоотказ, — сообщил дежурный врач. — Глупость, но каждый сам вправе решать…

Джульетта потеряла ребенка. Откуда я об этом узнал? Через четыре месяца пошел на спектакль с ее участием и увидел, что от беременности не осталось и следа. Смотрел на сцену, а в ушах звучали ее слова: «Такая любовь бывает только раз в жизни». Да… Что бы я о ней не думал, она навсегда осталась для меня той же прекрасной Джульеттой.

Жизнь продолжалась. После встречи с Джульеттой изменилось лишь одно: я снова стал ходить в театр. Никогда не брал с собой жену, а Дина и не настаивала. Как будто соглашалась с тем, что мужчина должен иметь свои тайны. А может, просто не любила театр. В любом случае я был ей благодарен за то, что она не спрашивала, куда хожу один. Раз в месяц вырывался на эти «тайные» встречи с Джульеттой. Встречи, о которых сама Джульетта и понятия не имела. Скрывшись в темноте зрительного зала, следил за каждым ее жестом, ловил каждую улыбку.

Некоторые спектакли видел по много раз. И хоть не был знатоком, мог определить, когда у нее был плохой день, когда она была просто уставшей, когда решила что-то изменить в рисунке роли.

Иногда Джульетта играла так вдохновенно, что мое сердце стучало, как сумасшедшее. Естественно, она не могла видеть меня, но почему-то ужасно хотелось, чтобы знала — я здесь, рядом. Поэтому после каждого спектакля посылал букет цветов и на открытке писал только одну букву «Т». Не хватало смелости к ней подойти. Однако я бы соврал, если бы сказал, что не мечтаю поговорить с ней. Искал любую возможность встретиться: на свадьбе у общего знакомого, на встрече выпускников. Слышал, что ее первым мужем был актер, вторым — бизнесмен. С одним она жила в бедности, с другим — в роскоши, но, кажется, ни один, ни второй не сделали ее счастливой.

Однажды вечером, как обычно, пришел в театр, принес букет белых роз и попросил служащего передать его после спектакля Джульетте. И тут с удивлением услышал:

— Она просила вас зайти.

Когда закончилась постановка, отправился в гримерную. Джульетта сидела перед зеркалом и расчесывала свои роскошные волосы. Увидев меня, она положила расческу и улыбнулась, а потом неожиданно вскочила и бросилась мне на шею.

— Я так рада! Спасибо тебе за все цветы, мой самый верный поклонник! Только почему ты никогда не дарил их лично?

— Наверное, просто не хотел мешать.

— Запомни на всю жизнь: у друзей всегда есть особые права. А тем более у тебя, мой дорогой Тимур…

Я не понимал, с чего вдруг такой прилив нежности. У нее даже щеки порозовели. Она явно была рада меня видеть.

— Я уезжаю. Не простила бы себе, если бы не попрощалась.

— Уезжаешь?! Куда? — поразился я.

— В Москву! — ответила Джульетта.

— Надолго? — спросил снова.

— Надеюсь, что да! — на ее лице засияла улыбка.

Совершенно ошеломленный, боялся спросить, что будет дальше, а Джульетта явно ожидала следующего вопроса. Наконец сама прервала затянувшуюся паузу.

— Я влюбилась! Страшно, безумно и некстати. Сергей — режиссер… И так красиво говорит об искусстве, так красиво за мной ухаживает! Порывистый, страстный, необузданный… Хочу бросить все! Даже если это глупость, и потом буду жалеть… Что с того? Я живу тем, что у меня есть сейчас!

Я растерялся, не мог сообразить, что сказать.

— Неужели ты перестанешь играть? — спросил наконец.

— Почему? Там тоже есть театры, — рассмеялась Джульетта. Наверное, она уже представляла себя блистающей на московской сцене.

— Слушай, а тебе не страшно? Ты очень рискуешь!

— А что мне терять? Театр? Один и тот же столько лет! Семью? Она уже развалилась. Здесь — невыносимая скука, а там — новая жизнь, полная приключений!

— Но ты ведь никогда не была в Москве! Другой город все-таки. Там все будет иначе…

— Всегда все случается впервые.

— А этот твой Сергей, он ответственный человек?

— Дорогой, ты задаешь те же вопросы, что и моя мама, — снова рассмеялась Джульетта. — Как тебе хорошо известно, я никогда не искала ответственных мужчин. Ты был единственным, — ее веселое настроение свидетельствовало о том, что для нее это не имеет существенного значения.

— В жизни иногда надо совершать сумасшедшие поступки, чтобы потом в старости было что вспомнить. Понимаешь?

— С возрастом ты становишься все более легкомысленной, — сделал я ей замечание, будто старший брат.

— Просто с годами лучше понимаю, что время так быстро проходит… Не просто понимаю, а ощущаю это! И знаю, что не всегда полезно ждать. Порой лучше быть нетерпеливой.

— Ты сумасшедшая! — бросил полушутя-полусерьезно.

— Верно, дорогой, точно так же, как и раньше.

— Когда ты собираешься уезжать? — спросил глухо.

— Через три недели, — ответила она весело.

Меня охватила печаль, и я не мог этого скрыть.

— Не вешай нос, — Джульетта погладила меня по щеке. — Будем поддерживать отношения. Обещай мне!

— Я могу пообещать тебе все что угодно и не обману, — сказал я. — А ты… будешь помнить обо мне в своей Москве?

— Буду. Ты мой верный… самый верный друг, — добавила она, и мне стало невыразимо приятно.

— Я все еще считаю розы, которые получаю от тебя. Знаешь, сколько ты мне их уже подарил? Почти тысячу. Никогда никто не подарил мне столько цветов. Только ты… — Джульетта нежно поцеловала меня в губы.

Для нее это наверняка был просто дружеский поцелуй, но во мне он разбудил желание. Помню, как, расставаясь с ней в тот вечер, сказал на прощание:

— Следовало бы пожелать тебе счастья…

— Этого мало, — взглянула она на меня с легкой улыбкой. — Ну не смотри так. Иди сюда, обними…

А потом как-то само собой она оказалась в моих объятиях. Это длилось мгновение. Но я осознал, что для этой женщины сделал бы все. Одно ее слово — и отправился бы за ней на край света. Вопреки ее мнению я не был таким уж рассудительным. Ради Джульетты рискнул бы, хотя знал: моя любовь не имеет шансов. И, наверное, для меня было спасением именно то, что она не сказала этого одного слова.

Выходя из театра, чувствовал, что буду безумно скучать по его атмосфере. Но без Джульетты он станет для меня храмом без божества. Что мне тут искать, чего ждать? Вскоре она уехала. Спустя какое-то время пришла весточка из Москвы. «Я очень счастлива!» — писала Джульетта. А потом замолчала на несколько месяцев.

Затем стали приходить открытки из разных мест: из Санкт-Петербурга, из Архангельска… Обычно она писала всего пару-тройку слов, иногда — четверостишие. Во всех этих записках было больше недомолвок, чем информации, поэтому я думал о Джульетте чаще, чем хотелось бы.

Мысли приходили разные: «Где она сейчас? Чем занимается? Счастлива ли?» Моя жизнь текла спокойно и предсказуемо, ее же оставалась для меня тайной. Может быть, поэтому Джульетта всегда так или иначе присутствовала в моей жизни. Но никогда, думая о ней, я не строил планов в духе: «Вот если бы мы остались вместе…» Несмотря ни на что, это казалось мне невероятным. Она — там, я — здесь. Мы существовали, как два отдельных, но близких друг другу мира. И так, вероятно, было лучше всего. Она любила своего Сергея, я любил свою жену. И, глядя на Дину, понимал, что Джульетта не смогла бы так заботиться о доме и детях. Вместо театра я нашел себе другое хобби, которым очень увлекся: начал играть в теннис.

— Время идет, я не молодею, вот и животик растет. Нужно двигаться, — смеялся, объясняя Дине свое увлечение.

— Не бойся, твой животик такой же сексуальный, как и весь ты, — улыбалась она в ответ.

— Ты так говоришь, чтобы польстить мне! Вот хитрюга! Все-таки, что ни говори, Дина была превосходной любовницей, в ее объятиях я забывал о Джульетте. Но всегда, когда в мою душу возвращался покой, и Джульетта, казалось, уже стала лишь тенью прошлого, эта женщина снова и снова напоминала о своем месте в моей жизни. И вот однажды…

Помню, была уже почти полночь, мы с Диной укладывались в постель, когда зазвонил мой мобильный.

— Не бери трубку, — попросила Дина.

Но я должен был ответить — номер был мне знаком. Звонила Джульетта!

— Это одна из моих пациенток, — соврал жене. — Не волнуйся, быстро переговорю с ней и вернусь.

Вышел с мобильником на кухню. В трубке слышались рыдания.

— Джульетта, что случилось?

— Извини, Тимур! — проговорила она сквозь слезы. — Извини, что звоню тебе так поздно…

— Что случилось? Объясни толком!

— Я на грани отчаяния, на грани срыва! Снова забеременела, и снова случился выкидыш. Никто здесь не смог помочь. Тимур, мне очень плохо!

Она ожидала моей поддержки, но как я мог ей помочь? Я не оправдал ее ожиданий… Возможно поэтому после этого телефонного разговора, она долго не давала о себе знать.

А потом от нее пришло письмо. В конверте были вырезка из газеты (с рецензией) и несколько наспех написанных строк:

«Это постановка, в которой я играю. Маленькая роль, но все же…» И больше ничего. А еще позже Джульетта неожиданно поздравила меня с Новым годом, хотя раньше этого не делала. А потом она вернулась. И попросила о встрече.

— У меня в жизни так мало друзей, — говорила, глядя мне в глаза с каким-то беспокойством.

Она плохо выглядела, и толстый слой грима только подчеркивал жуткую усталость.

— Ты вернулась надолго? — спросил я.

— Скорей всего, навсегда, — ответила Джульетта грустно .

— А как же Сергей?

— Пожалуй, он останется всего лишь воспоминанием…

В очередной раз Джульетте надо было начинать все сначала. К тому же она не могла жить без внимания, без мужского восхищения. Но теперь она уже не приковывала к себе столько взглядов, как раньше. Роза увяла…

— Знаешь, я тебе завидую, — сказала как-то она. — У тебя есть к кому возвращаться. Дом, дети… Я не стремилась иметь семью. И сегодня жалею об этом. Тяжело жить одной…

Она чувствовала себя очень одинокой. И все чаще звонила мне. Порой ее монологи напоминали бред сумасшедшего, иногда это была просто истерика…

— Умоляю, приезжай, привези мне снотворного! Ты же врач, — просила она. — Больше так не могу!

И, конечно, я мчался к Джульетте.

— Что ты принимала в последнее время? — спрашивал, доставая из ее тумбочки кучу лекарств. — С ума сошла! Зачем смешиваешь?! Этих препаратов слишком много!

— Какая разница! — махала она рукой. — Таблетки все равно уже перестали мне помогать…

Однажды Джульетта не звонила несколько дней подряд. Такого не бывало в последнее время. Я забеспокоился и сам набрал ее. Трубку взяла незнакомая женщина.

— Юлия в больнице. Я ее мама. Она выпила очень большую дозу снотворного и теперь находится в коме.

— В какой больнице?! — закричал я.

И пока я добирался, моя Джульетта умерла… «Сумасшедшая! Просто сумасшедшая!» — шептал я в бессильной злобе, выходя из больницы. Сел на скамейку, закрыл лицо руками и… зарыдал. Да, я мог себя обманывать, что якобы ничего к ней не чувствую, но все равно любил ее. «Ты даже не представляешь, как я буду скучать без тебя!» — прошептал в пустоту. В ответ послышатся только шелест потревоженных ветром опавших листьев. Прощай, Джульетта! Я тебя никогда не забуду.

Фамилии и имена действующих лиц изменены