Маленькая ложь имела для меня последствия просто ужасные: я едва не угодил на скамью подсудимых…

Меня устраивало почти всё: интересная работа, приличная зарплата, перспектива карьерного роста, уже не говоря о бесплатных обедах и оплачиваемой фирмой мобильной связи. Единственное, что напрягало, — это драконовские санкции к нарушителям дисциплины. Опоздал на пять минут — штраф, ушел раньше — штраф, прогулял день без уважительной причины — шагай в бухгалтерию за расчетом.

«Вы приходите РА-БО-ТАТЬ!» — любил повторять генеральный директор, причем слово «работать» именно так и произносил — по слогам и большими буквами. Мы и работали — на благо фирмы и собственного кошелька, стараясь не нарушать дисциплину или — в крайнем случае — не попадаться.

В тот роковой день я пришел в офис без опоздания. Но если бы вы знали, чего это стоило! Дело в том, что накануне у моего лучшего друга Жорика был юбилей — ему тридцатник стукнуло. До двух часов ночи мы гудели в кабаке. Домой я добрался к трем, а в семь с отвращением рассматривал в зеркале свою опухшую и помятую физиономию.

После контрастного душа физиономия немного разгладилась, но голова болела просто адски. Она болела, пока я собирался, пока трясся в маршрутке, пока шел по офисному коридору к своему кабинету. Всё время ждал, когда же наконец подействует аспирин, который я принял, едва проснувшись. Но он почему-то не действовал, а голова с каждой минутой болела всё сильнее. Будто два упорных дятла бесперебойно стучали каждый в свой, в смысле — в мой висок, а один большой с во-о-от таким клювом долбил макушку!

В конце концов я не выдержал пытки и ткнулся в приемную, чтобы попросить у секретарши генерального директора что-нибудь «от головы». Сердобольная Аллочка положила мне в протянутую руку одну невзрачную пилюлю.

— Через десять минут боль как рукой снимет! — пообещала она.

Прошло десять минут, двадцать, тридцать… Теперь упорных дятлов стало два, и они остервенело долбили в унисон и мою макушку, и затылок.

Я знал, какое лекарство могло бы помочь. Пива мне, пива! Полцарства — за одну бутылку холодного пива…

Я еще до работы мог бы поправить здоровье, но… Наш генеральный обладает фантастической способностью улавливать в дыхании подчиненных даже молекулы алкоголя. Даже через закрытую дверь. Даже по телефону! «Вы пришли, чтобы РА-БО-ТАТЬ!

А плодотворно работать можно только с трезвой головой. Как будто с головой, которую упорно долбят дятлы, можно что-то путное наработать!

Я промучился до двух часов, а потом снова поплелся к секретарше, чтобы попросить еще одну таблетку.

Вдруг мимо меня вихрем промчался генеральный.

— Иван Григорьевич, вы вернетесь? — крикнула ему вдогонку Аллочка.

— Нет. Если что — звони на мобильный. «Шефа не будет!» — застучали в голове дятлы. А это значит, появился шанс смыться с работы. Такси-пиво-постель — я даже невольно зажмурился от такой радужной перспективы.

Надо сказать, что до видеокамер генеральный еще не додумался, но цербера на входе посадил. Подполковник в отставке Валентин Ильич недремлющим оком следил, кто входит-выходит, и в случае чего немедленно докладывал шефу. А еще требовал, чтобы каждый сотрудник, придя на работу, ставил против своей фамилии время прибытия и подпись. Та же процедура проделывалась и в конце рабочего дня.

Я дождался, пока в коридоре никого не будет (стукачей у нас и без Валентина Ильича хватает), и тенью проскользнул к лифту. В вестибюле спрятался за колонной и минут пятнадцать ждал, пока охранник отлучится в туалет. Метнувшись к его столу, я открыл «кондуит», возле своей фамилии поставил 18:00 и размашистую закорючку. Всё! Теперь на улицу — ловить такси. Пиво, крепкий сон (не забыть отключить телефон и дверной звонок) — и назавтра я снова готов к трудовым подвигам.

Назавтра вместо трудовых подвигов меня в офисе ждали… два оперативных работника. Точнее — опер и оперша.

— Бороздин Анатолий Александрович? Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, если не возражаете.

Слегка ошалев, я провел их в кабинет.

— Во сколько вы вчера ушли с работы?

— Ровно в шесть, — брякнул я.

И тут посыпалось: «Какие отношения у вас с Леонидом Горяйновым? Вам известно, что он собирался покупать квартиру? Заходили ли вы вчера в его кабинет? Правда ли, что ваша мать нуждается в срочной операции?»

— А при чем тут мама? — не выдержал я.

— Вопросы здесь задаем мы! — рявкнул опер, а его коллега заметила:

— А при чем тут Горяйнов вам, значит, понятно…

— Если честно, мне ничего не понятно. И вообще, у вас есть ордер на допрос?

— Допрос не обыск, ордер не нужен.

К тому же пока мы просто беседуем… А на допрос вас вызовут повесткой.

— Можете объяснить, что случилось?! Объяснили. Оказалось, вчера в нашей фирме произошло ЧП. У начальника отдела сбыта Лёни Горяйнова пропала крупная сумма денег. Накануне он с риелтором ездил на осмотр очередной квартиры. Квартира понравилась, договорились с хозяином, что на следующий день вечером завезет тому задаток — три миллиона рублей. Перед работой Лёня заехал в банк и снял со счета сумму, а поскольку в его кабинете сейфа не было, спрятал деньги в ящик стола. В четыре часа пачка еще находилась на месте — он доставал ее, а в начале седьмого ящик был уже пуст…

— А почему вы беседуете именно со мной? — Во рту у меня пересохло, язык ворочался с трудом.

Я надеялся, что опера ответят что-нибудь наподобие: «Мы беседуем с каждым работающим в офисе», но услышал совсем другое, отчего вспотели ладони: «Потому что вы у нас — подозреваемый номер один».

— У вас нет доказательств… — пробормотал я ошарашенно.

— Прямых — нет, — согласилась оперша, согласно кивнув головой.

— Зато косвенных — навалом, — плотоядно усмехнувшись, добавил опер.

— Это всего лишь одна из версий…

— Но зато — самая перспективная… Классика жанра: хороший следователь — плохой следователь. И вдвоем они меня раздавят, если срочно не придумаю, как выскользнуть из-под занесенного надо мной ботинка слепой дамочки по имени Фемида. Главное — не паниковать. Держаться спокойно, но не нагло. Попытаться выяснить как можно больше подробностей о ЧП и обдумать линию защиты.

Кое-какие подробности мне узнать удалось. Лёня, обнаружив вчера пропажу, сразу позвонил в полицию. Приехали быстро, даже кинолога с собакой прихватили, допросили остававшихся в офисе. Кто знал о том, что у Горяйнова при себе большая сумма денег? Никто не знал. Кто заходил к нему в течение дня? Никто не заходил.

В это время полицейская собака, покрутившись в Лёнином кабинете, выскочила в коридор, промчалась метров десять и, сев под моей дверью, громко завыла. Вот тогда-то Лёня и вспомнил, что именно мне рассказывал, что собирается покупать квартиру, а кто-то сообщил о моей больной маме (операции дорого стоят!), кто-то поведал, что я вообще целый день вел себя странно: из кабинета почти не выходил, выглядел неважно — наверное, замучила совесть…

Что лучше: сесть в тюрьму за кражу или быть уволенным за нарушение трудовой дисциплины? Вот-вот!

— Вы говорите, что в четыре часа деньги еще были целы? Так вот, я не мог взять их, потому что ушел с работы в два часа. Точнее — в начале третьего.

— Это ваша подпись? — в руках оперши появился наш «кондуит». — Учтите, наши графологи легко определят…

— Моя, — сознался я. — Но это ничего не значит! Я в три часа уже был дома.

— Кто может это подтвердить? — быстро спросила оперша.

— Никто. Я живу один.

— И чем вы занимались вчера вечером?

— Спал. И тоже один. Заснул в четыре, а проснулся сегодня утром.

— Вы лжете! — грозно навис надо мной опер. — Мы вчера в восемь часов вечера заезжали к вам, но никого не застали. И к телефону никто не подходил. «Интересно, меня прямо отсюда увезут в следственный изолятор или разрешат заехать домой за вещами?» — подумал я, и…

— Такси!!! — заорал я так громко, что оперша вздрогнула, а ее коллега изменился в лице. — Я ехал домой на такси и случайно запомнил номер!

К счастью, таксиста нашли. На очной ставке он подтвердил, что я сказал правду. С меня подозрения сняли, но настоящего вора так и не нашли. Денег тоже. С работы меня уволили…

Неделю я пробыл в статусе безработного, а потом устроился в другую фирму. Зарплата здесь поменьше, и бесплатными обедами не кормят, зато с дисциплиной не так строго. Но я всё равно, уходя домой, останавливаюсь поболтать с охранником и непременно спрашиваю у него, который час.

А вдруг понадобится для алиби?

Анатолий