Иногда всё не так, как может показаться на первый взгляд. Правда у каждого своя…

Моей дочери тринадцать, и подростку в этом возрасте очень непросто объяснить, что мир не делится исключительно на хорошее и плохое, свет и тьму. Бывает так, что добро прячется под маской зла, между черным и белым — намного больше оттенков серого, чем пятьдесят, а за правду не всегда нужно бороться с шашкой наголо.

И я сама совсем недавно убедилась, что в жизни все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд…

Мы с Геной давно мечтали купить участок в пригороде. Жители мегаполиса меня поймут: после насыщенных будней так хочется покинуть бетонные джунгли и спрятаться от шума и суеты там, где можно ходить по земле босиком, рвать малину прямо с куста и купаться в речке. И вот наконец наша мечта сбылась — знакомый мужа в рассрочку продал нам дом своего отца, расположенный в поселке в тридцати километрах от города.

— И что мы будем делать все выходные? — капризно спросила Ника, глядя в окно на пролетающие мимо загородные пейзажи. — Там скучно и нет Интернета!

— Загорать на солнышке, общаться, книги читать, — не отрываясь от дороги, ответил Генка. — А Сеть я туда принципиально проводить не стану, а то ты скоро совсем потеряешь связь с реальностью.

В небольшой кирпичный домик, окруженный яблоневым садом, я влюбилась еще тогда, когда увидела его в первый раз. И теперь хотела, чтобы Ника тоже полюбила это место и с удовольствием приезжала сюда. Потому сразу устроила дочери экскурсию по участку, рассказывая, куда мы повесим гамак и где разобьем цветочную клумбу.

Когда мы зашли за старый полуразвалившийся сарай, Вероника обо что-то споткнулась.

— Мам, смотри, — она присела на корточки и ковырнула палочкой землю. — Тут, кажется, что-то есть. Что-то  необычное…

 Я присела рядом и увидела  стальное кольцо, торчащее  из земли. Место это густо  поросло бурьяном, но если присмотреться, было видно, что земли тут немного больше, чем вокруг — будто кто-то  давно насыпал земляной холмик. Дочь позвала отца.

— Похоже, здесь когда-то был вход в подвал, — подергав  за мертво сидящее в земле кольцо, задумчиво резюмировал супруг.

 Оформляя документы на дом,  мы познакомились с соседями, потому я предложила Гене пойти к ним и узнать, есть ли у них инструменты для того, чтобы открыть люк. Через пару минут муж вернулся с Иваном Палычем.

— Это старый подвал, он давно засыпан землей, — махнул рукой сосед. — Нет смысла туда лезть.

— Мне все равно хотелось бы его открыть, — настаивала я. Палыч зыркнул на меня неприветливо, цыкнул зубом:

— Замок помогу сбить. Дальше чудите сами.

Вместе с Генкой они убрали большой навесной замок с люка, но ржавая крышка все равно не поддавалась. Возможно, я и забыла бы про старый подвал, если бы на следующее утро… замок не оказался на прежнем месте!

— Кто-то снова повесил, — удивленно почесав затылок, сообщил муж.

— Сама вижу, — ответила. — Но кому это надо?

— Не знаю… Но второй раз Палыча звать не буду, так и знай. Он подумает, что мы ненормальные.

Вечером, накормив семью ужином и перемыв посуду, я вышла на крыльцо.

На утомленный жарким даем поселок опускались сумерки, слышно было, как где-то вдалеке играет музыка. Может быть, там какой-нибудь ночной клуб… Вдруг краем глаза заметила тень, метнувшуюся возле сарая.

— Палыч, вы?! — удивленно воскликнула, узнав всклокоченную бороду.

Застигнутый врасплох, сосед понуро вышел из-за угла. В руках у него была небольшая саперная лопатка. Я глянула за его спину — разрытая крышка подвала была снова присыпана горкой земли.

— Зачем? — с упреком спросила, догадавшись, что и замок — его рук дело.

— Лучше не лезь в это, Людмила, — буркнул сосед, развернулся и ушел.

Упрямство — не та черта характера, которой я горжусь, однако оно неоднократно помогало мне чего-то добиться в жизни. Вот и на этот раз я решила все-таки открыть злополучный подвал.

На следующие выходные Гена повез Нику к своим родителям, а я поехала на дачу, прихватив с собой ломик и болгарку. Уже к вечеру замок был сорван, а люк открыт. Первое, что почувствовала, со скрипом подняв тяжеленную крышку, — запах гнили, ударивший в нос. Спустившись по шатким ступеням и освещая себе дорогу фонарем, внизу я нашла еще одну дверцу. Она оказалась закрытой снаружи, но ключ торчал из замка. Повернув его, я попала в крохотную каморку, запах гнили тут был совершенно невыносимым. Фонарь качнулся в руке, и тут я, вскрикнув, с ужасом увидела на земле человеческие кости…

Мои ноги подкашивались, когда выбиралась наружу.

В голове была лишь одна мысль: надо срочно звонить в полицию! Кто-то нарочно убил этого человека, заперев в подвале…

— Открыла все-таки…

— Палыч?! Что вы здесь делаете? — Я дернулась, словно от удара током.

Сосед неторопливо скручивал самокрутку, сидя на пеньке у сарая.

— Да вот тебя жду.

— Вы знали, что там кто-то умер, — догадалась я. — И может, даже приложили к этому руку! Но я открою всем правду.

— Какую правду, Люда? — спокойно спросил он. — Она ведь у каждого своя…

…Как рассказал сосед, это случилось двадцать лет назад. В тот год тихий поселок, не знавший никаких тревог, всколыхнула жуткая новость: была убита семилетняя девочка. Ее родители за ночь поседели, на похороны пришло все село. Спустя пару недель убийца был найден — им оказался парень из соседней деревни. Его посадили под стражу, но за неимением доказательств вины уже через несколько дней выпустили.

И однажды товарищ Палыча, односельчанин этого парня, встретил его на улице. Тот был пьян и начал хвастать перед соседом, что закон бессилен против него. Что даже убийство сошло ему с рук, и теперь он волен делать все, что захочет — в крайнем случае его просто признают невменяемым, ведь его мать была шизофреничкой.

— Моей Маринке в тот год тоже исполнилось семь, — говорил Палыч, закуривая очередную папиросу. — И она пошла в школу.

И у Коли, который в этом доме раньше жил, тоже была дочка… Ясно?

Правда — она у каждого своя, теперь я поняла это. Своя у сумасшедшего, покусившегося на жизнь невинного ребенка, своя у отца, взявшего грех на душу, чтобы его защитить…