Мою собаку зовут Кнопка. Эту кличку я дала ей отнюдь не случайно. В далекой юности, когда я еще училась в школе, в наш подъезд приблудилась худющая собачка рыжего цвета.

Было видно, что она давно ничего не ела, да и состояние здоровья оставляло желать лучшего. Само собой, больная псинка тут же вызвала недовольство у жильцов нижнего этажа. Отец, который в это время возвратился с работы и стал свидетелем скандала, решительно взял собаку на руки, сказав соседям, что отныне она будет жить на лестничной площадке нашего верхнего, четвертого этажа. Соответственно, лечить, кормить и обеспечивать порядок будем мы сами. А если кто посмеет причинить бедняжке зло, пусть пеняет на себя. Соседи отца уважали, поэтому не возражали. В квартиру новую питомицу мы взять не могли — в ней уже обитал злющий кот Кузя.

Для Кнопки (это имя ему пришло на ум сразу) папа соорудил на площадке будку, куда она с удовольствием улеглась. Рядом появились чашки с едой и водой, отец тщательно обработал все раны животного.

Так Кнопка у нас и прижилась. Надо сказать, охраняла она вход в нашу квартиру на славу. При виде постороннего (а в 90-е годы какая только шушера по подъездам не слонялась) грозно рычала. Громко лаять она не могла — понимала, что это вызовет неудовольствие соседей. Потенциальные воришки кубарем скатывались вниз: никто и предположить не мог, что собаки могут жить на лестничных площадках, да еще и так высоко.

Чистоту Кнопка тоже безукоризненно соблюдала. Справить свои естественные потребности или прогуляться ходила исключительно на улицу, так что никаких запахов у нас не было. Да и быть не могло, ведь и я, в свою очередь, приходя со школы домой, взяла за правило каждодневно протирать ступеньки нашего лестничного пролета, регулярно мыть плошки собаки.

Со временем и жильцы смягчились. Проблем Кнопка никому не доставляла, наоборот — с удовольствием играла во дворе с детьми, категорически не допуская к ним посторонних. Так что родители могли теперь спокойно отлучиться в магазин или аптеку, зная: их чадо под надежным присмотром бдительной хвостатой няньки.

Вот только соседу с нашего этажа присутствие собаки на площадке не нравилось, несмотря на то что Кнопка выглядела теперь совершенно иначе. Упитанное, холеное животное, отличавшееся примерным поведением, пришлось сорокалетнему Аркашке (иначе этого маргинала никто не называл) не по нраву. Как-то раз, пользуясь нашим отсутствием, он подсыпал ей в будку какой-то порошок, от которого у собаки слезились глаза, она чихала и кашляла. Еще через несколько дней случился другой инцидент: в поддатом состоянии сосед пнул под ребра мирно дремавшее в будке животное. Кнопка взвизгнула от боли, поджала хвост и уши, но ответить обидчику не могла. Невероятно умная собака понимала, что должна вести себя тише воды ниже травы.

Зато мне накостылять обидчику труда не составило. Разъяренной фурией я вылетела из квартиры и вцепилась Аркашке в лицо. Он отбивался от меня руками и ногами. Но сбросить с себя не мог: я была куда проворнее этого опустившегося «мачо».

Родители с трудом оторвали меня от соседа, но я успела крикнуть, что еще один такой поступок с его стороны — и я без промедления выцарапаю ему глаза. И пусть не вздумает жаловаться в милицию — заявлю, что он пытался ко мне, несовершеннолетней, приставать. Пусть потом доказывает, как все было. Да и кто ему поверит? Репутация у Аркашки была не из лучших.

Незаметно пролетело два года. Я успешно окончила школу, поступила на заочное отделение вуза, меня приняли на работу в редакцию местной газеты. В то время дежурства по номеру заканчивались поздно (иногда за полночь), машина из-за дефицита бензина и постоянных поломок нас по домам не развозила, поэтому выход у корреспондентов был один: коротать ночь на стульях в кабинетах. Ну или рискнуть идти пешком до своего микрорайона.

Я как-то раз так и сделала — и навсегда зареклась ходить в сумерках в одиночестве. Еле отбилась от какого-то обкуренного отморозка, который неожиданно вышел из-за угла и попытался напасть. Скинув туфли, неслась так, как в школе на физкультуре никогда не бегала. Позади раздавался топот разъяренного мужика, но дыхалка у него была уже не та, поэтому очень скоро он сдулся.

И вот очередное дежурство. За окнами непроглядная темень, номер уже сдан в типографию, а мне нечем заняться. Да и не уснуть на этих жестких стульях. Тут вдруг в тишине раздались шаги. Вовсе не человеческие! Кто-то осторожно шел по линолеуму, словно цокая каблучками. На этаже я была абсолютно одна, поэтому струхнула: не иначе грабитель идет. Или привидение какое решило меня напугать.

Однако любопытство все-таки взяло верх, и я осторожно выглянула, слегка приоткрыв дверь кабинета. Увиденное повергло меня в шок: по коридору шла моя любимая Кнопка! Ее коготки скользили по гладкому покрытию пола, создавая то самое цоканье. Но как она определила, где я? На работу с собой я ее никогда не брала, да и неблизкий это путь — около 50 минут пешего хода, хотя в основном я добиралась на маршрутке. Удивительным было и другое: собака появилась в редакции спустя несколько минут, как я освободилась от дежурства! Столько лет прошло, а я до сих пор не могу понять, каким образом она это сделала.

С тех пор она стала встречать меня с ночных вахт. Если в подъезде она ограничивалась лишь рыком, то на улице никто и ничто не мешало в полный голос залаять на подозрительную личность. А потом Кнопка пропала. Ее не было в будочке, никто из детей не видел. Мы терялись в догадках, обыскали все ближайшие и дальние кусты и обочины, оклеили все подъезды объявлениями с просьбой помочь в поисках — все было тщетным.

Потерю любимицы наша семья пережила очень тяжело. Стало еще тяжелее, когда узнали причину ее исчезновения. Аркашка подговорил двух своих собутыльников украсть собаку. Неизвестно, как им это удалось, ведь чужаков Кнопка всегда остерегалась (может, ударили чем-нибудь по голове). Соседка с последнего подъезда, озираясь, по секрету сказала, что алкаши нашу собаку… съели! Услышав это, мой отец чуть с ума не сошел, все порывался свести счеты с этими мразями. Но что он мог им предъявить?

Расплата негодяев все-таки нашла. И, как я думаю, не без помощи самой Кнопки. Один из алкашей отравился паленой водкой, другой захлебнулся собственными рвотными массами. Аркашке же была уготована более изощренная участь: он сошел с ума. Посреди жаркого лета стучался в квартиры соседей, предлагая им пойти в лес за елочкой к Новому году, размахивал топором.

Были и другие неадекватные поступки, после которых жильцы вызвали психушку. Там Аркашка концы отдал. Все истерил, что ему собака по ночам снится и за собой зубами тащит. Ему не верили, что с психа возьмешь, но как-то раз обнаружили на полу мертвым — в разодранной одежде и с характерными собачьими укусами. Разбираться в причине смерти никто не стал. Так и сгинула эта нечисть.

Но вот что удивительно: с тех пор я каждое дежурство слышала по ночам характерные шаги Кнопки. Она продолжала приходить за мной даже с того света! И так тепло на душе становилось, не передать словами. Я понимала, что мир наш очень хрупок — как и хрупка невесомая грань, отделяющая живых и ушедших. Если тебя кто-то по-настоящему любит, никакая смерть не преграда.

Сколько собак я встречала за много лет — а ни одна не пришлась по сердцу. Но как-то раз на улице я встретила бездомную дворняжку черно-белого цвета, голодную, грязную, со следами побоев. Заглянула ей в глаза — и ахнула: на меня смотрела моя Кнопка! Да-да, именно она, этот взгляд, полный любви, обожания и доверия, я не смогла бы спутать ни с каким другим.

В выходной день, взяв с собой дорожную сумку, приехала в город и забрала собаку домой. Более десяти лет она живет в нашем доме, окруженная вниманием и заботой. Внешне это абсолютно другая собака, но иногда, когда мне особенно грустно, она подходит ко мне, и я отчетливо понимаю, что та, моя первая любимица, вот она — по-прежнему со мной. Пусть и в другом обличье. И зовут ее тоже Кнопкой.

Мария САНИНА, 57 лет