Мы с Вовой решили уже расстаться, но тут я поняла, что беременна. Вот незадача!

В конце октября отец сообщил, что мама попала в больницу, поэтому я срочно выехала в Челябинск, Оставила любимому забитый продуктами холодильник, погладила шесть рубашек, напомнила, где лежит постельное белье, и с чистой совестью отправилась к родителям. К счастью, у мамы не нашли ничего серьезного, так что на десятый день я вернулась домой.

Приехав, пришла в ужас: все цветы на подоконнике засохли, мебель покрылась толстым слоем пыли, постель не убрана и застелена тем же бельем, что и десять дней назад. Рядом с изголовьем — сервировочный столик, на нем — грязные тарелки и чашки, пять пустых банок из-под пива и полная окурков пепельница.

— Ну всё, Воронков, — произнесла я с угрозой. — Вернешься домой, убью!

Не успела я закончить эту фразу, как послышался звук отпираемой двери.

Я поспешила в прихожую. Увидев недовольное выражение моего лица, Вова сделал хитрый ход, выставив перед собой пожухлый букет хризантем.

— Прости, что не встретил. Пока доехал до вокзала, поезд уже тю-тю.

— Что-то я не заметила, чтобы по дороге была пробка, — буркнула я.

— Рассосалась, — невозмутимо пожал плечами Вова. Затем сделал шаг ко мне. — Таня, я соскучился.

— В самом деле?! — отступая назад, проворчала я. — А почему же тогда не навел порядок к моему приезду?

— Занят был. И вообще, хватит бухтеть. Лучше скажи, как мама?

— А что мама? Уже нормально. Я же тебе об этом вчера по телефону сказала. Или ты пьяный был и не помнишь?

— Да какой там пьяный?! Я всего-навсего две банки пива выпил. Танюшка, ты что, решила поссориться?

— Очень надо! — фыркнула я, а глаза уже наполнились слезами.

— Бессовестный ты, Вова! Привык, что я с тобой нянчусь. Сам палец о палец ударить не хочешь.

— Да что ты злишься из-за мелочей, — огрызнулся он. — Увидишь пыль на телевизоре — в крик. Ведро не вынесу — истерика. Не там зубную щетку оставлю — бойкот. Достала уже!

— Достала?! — рассвирепела я. — Думаешь, если ты больше зарабатываешь, то можно по дому совсем ничего не делать, да?! Так вот, я тебе тоже не кухарка и не прачка!

— Да куда уж тебе в кухарки! — крикнул Вова. — Щей нормальных сварить не можешь. Питаемся полуфабрикатами!

— Не нравится — сваливай к своей маме! Она тебе настоящие щи и борщи варить будет. И брюки гладить, и шнурки завязывать!

— Не смей говорить плохо о моей матери! Если уж на то пошло, ты даже мизинца ее не стоишь.

— Ах, так?! Ну и катись к ней, раз она такая драгоценная! — Я уже рыдала, размазывая по лицу горючие слезы.

— Хочешь, чтобы я ушел? И уйду!

— Иди! Всё равно от тебя толку нет.

— А ты… ты… Эх! — Отшвырнув цветы, Вова помчался в комнату. Открыв шкаф, он начал перебирать свои вещи:

— Так я и знал — ни одной чистой рубашки!

— Сам виноват, — заглянув в дверь, выкрикнула я. — За пять лет мог бы научиться пользоваться стиралкой.

— Ты что, намекаешь, что я тупой, да?! Да пошла ты!

— Сам пошел! — крикнула я, развернулась и убежала в ванную.

Заперев дверь на задвижку, уткнулась лицом в полотенце. Вот и всё. Была любовь — и нету. Хорошо хоть расписаться не успели. И ребенка завести… Подумав о ребенке, я заревела еще громче. А что, если я беременна? Ой, мамочки!..

В тот же вечер Вова собрал свои вещи и ушел жить к матери. А я, наревевшись, принялась за уборку. Драила квартиру с остервенением, словно хотела вместе с грязью смыть все воспоминания… Мы познакомились пять лег назад в троллейбусе. Помню, как бешено застучало мое сердце, когда он мне улыбнулся. Такой красивый, сильный. Когда троллейбус затормозил, я едва не упала, и Вова меня подхватил.

— Держитесь за меня. Я надежный!

— Правда? — и я вдруг покраснела.

— Правда, — ответил он. Наклонившись, вдохнул запах моих волос. — Чудесные духи! У вас хороший вкус.

— Спасибо. — Я осторожно освободила локоть. — Простите, мне выходить.

— Мне тоже, — улыбнулся он. — Не возражаете, если я вас немного провожу?

— Не знаю… — Я действительно не знала, что делать, что говорить. И тогда он взял инициативу в свои руки.

— Соглашайтесь. Такой хрупкой и беззащитной девушке опасно ходить вечерами одной. Обидеть могут.

— Хорошо, идемте, — рассмеялась я. Вот так состоялось первое свидание. Потом были еще и еще. И на каждое Вова неизменно приходил с букетом цветов: розы, фиалки, лилии, орхидеи. Он всё время старался меня чем-то удивить. А еще говорил, что я достойна того, чтобы мне подарили весь мир.

— Зачем? — смеялась я в ответ. — Мне хватило бы одного твоего сердца.

— В таком случае оно твое, — серьезно отвечал на это Вова.

И я ему верила. Спустя месяц привела к себе на съемную квартиру. А еще через два Вова предложил мне познакомиться с его родителями.

Мне очень хотелось им понравиться, но я была не слишком уверена в себе. Выбирая наряд для первого визита, остановилась на красивом шелковом платье и туфлях на высоких каблуках. Тщательно сделала макияж. В общем, завозилась и опоздала. Приехала на полчаса позже назначенного срока и была очень смущена, когда мать Вовы с порога мне заявила:

— В нашей семье не принято заставлять себя ждать, милочка!

— Простите…

Всю дорогу я волновалась, а тут еще такой прием, поэтому за столом вела себя скованно, а когда мне на колени запрыгнула кошка, я невольно взвизгнула от неожиданности.

— Вы не любите животных?! — нахмурилась Лидия Львовна.

— Люблю, — испуганно выдавила я. — Просто не видела ее, вот и испугалась.

— Понятно, — снисходительно хмыкнула она. Затем повернулась к сыну: — Теперь я понимаю, почему ты стал редко ночевать дома. Твоя девушка очень красива. Это вызывает у меня опасения, потому что красота — всегда признак ветрености.

Я опешила. Мать Вовы говорила обо мне так, словно меня здесь не было. Оставшуюся часть вечера Лидия Львовна расхваливала своего сына, явно давая мне понять, что я его недостойна. Я сидела как оплеванная… Обида моя была настолько велика, что по дороге домой я расплакалась.

— Ну перестань, — стал утешать меня Вова. — Мама со всеми девушками так себя ведет. Думаю, она просто боится, что я слишком рано женюсь и испорчу себе жизнь. Кстати, когда ты звонишь, она всё время подслушивает наш разговор.

— Подслушивает?! — возмутилась я. — Вова, но ведь это же ненормально!

— Нормально, — отмахнулся он. — По крайней мере она этого не скрывает.

— Я ее боюсь, — вздохнула я.

— Привыкнешь, — обнадежил меня Вова. — И потом, мы ведь не собираемся жить с ней под одной крышей.

— Не собираемся, — кивнула я с облегчением, но осадок на душе все-таки остался…

С тех пор мы пять лет жили в квартире, которую снимали для меня родители. За последние два года четырежды подавали заявление, но до свадебной церемонии так и не доходили. И каждый раз по вине Вовиной матери. Узнав о предстоящей свадьбе, она провоцировала нас с Вовой на ссору.

Лидия Львовна была не только бесцеремонной, но и мастером сталкивать людей лбами. При этом она умудрялась оставаться в стороне, даже делала вид, что огорчена: «Ваши ссоры отнимают у меня несколько лет жизни…» Как бы там ни было, а мы продолжали жить вместе. Не могу сказать, что было легко. Вова оказался не слишком аккуратным. По три дня не брился, рассовывал по укромным местам грязные носки. По дому помогать отказывался, считая, что ведение домашнего хозяйства исключительно женское дело. Иногда я пыталась что-то изменить, выставляла его за порог. Неделями не открывала ему дверь, не отвечала на звонки. Вова делал вид, что раскаивается. Засыпал меня цветами. А если это не помогало, демонстративно ночевал в подъезде.

Я прощала, а потом всё начиналось снова. Наверное, уходя к матери после нашей последней ссоры, Вова тоже рассчитывал, что всё пойдет по тому же сценарию. Но на этот раз ошибся.

Я решила окончательно с ним порвать.

И в этот момент случилось то, чего я совершенно не ожидала. То, что я считала задержкой, в действительности оказалось беременностью. Вот ведь наказание…

Вернувшись от врача, я долго не могла прийти в себя. Затем позвонила маме.

— Я беременна, — выдавила через силу.

— Правда?! — обрадовалась она. — Вот здорово! Поздравляю!

— Не с чем, — мрачно усмехнулась я. — Мы поссорились. Причем серьезно.

— С ума сойти! Но почему? Вова не хочет, чтобы ты от него рожала?

— Да он вообще не в курсе, — призналась я. — Мы с ним расстались.

— Расстались? Из-за чего?

— Из-за того что друг в друге разочаровались. На этот раз окончательно.

— Никогда не поверю! — воскликнула мама. — Конечно, у каждого из вас есть недостатки, но вы же любите друг друга! И раз в трудный момент появляется этот ребёнок, значит, он послан вам Богом, чтобы дать понять, что вы не должны разлучаться. Вы — две половинки. Теперь еще и с четвертью.

— С какой такой четвертью? Мам, перестань выдумывать. Всё уже решено.

— Что решено? — испуганно спросила мама. — Доченька, ты меня пугаешь! Ты что, хочешь сделать аборт?!

— Да, хочу. Я вот никак не готова рожать от мужчины, который не может быть моим мужем!

— Не думаю, что тебе стоит убиваться по этому поводу. В конце концов, вырастим ребенка и без него.

— Да не буду я рожать! — разозлившись, заорала в трубку. — Не бу-ду!

— Будешь, — спокойно отреагировала мама. — Ребенок — это святое! И потом, делать первый аборт очень опасно, впоследствии можно вообще бездетной остаться.

— Ну и пусть, — сердито пробурчала я.

— Нет, не пусть. Не пусть! Может, ты и не хочешь быть мамой, но я о внуке уже не первый год мечтаю. И лишать меня мечты ты не имеешь права.

— Ну о чем ты говоришь? — продолжала спорить я. — У меня нет никакой стабильности: ни квартиры, ни мужа.

— Это всё решаемо. Главное — не ставить на себе крест. Я уверена, что ты еще встретишь мужчину, который полюбит и тебя, и твоего ребенка.

— Ох, мам, мне бы твой оптимизм!

— Ничего, прорвемся, — ободрила меня мама. — Ты у меня сильная.

Всю беременность я работала. Почти до девятого месяца. За две недели до родов приехала мама. Стала меня уговаривать все-таки сообщить всё Вове.

— Ссора ссорой, но он имеет право знать, что станет отцом.

— Да нет его здесь, — раздраженно отмахнулась я. — Он в Москву уехал.

— Как в Москву? Когда?

— Четыре месяца назад.

— Зачем? По работе?

— Понятия не имею… — Я потупила глаза. — Зачем люди в столицу ездят?

— А ребенок? Он о нем знает?

— Нет, я ему ничего не говорила.

— Но это же глупо!

— Почему? — пожала плечами я.

— Потому что раз он жил с тобой столько лет, значит, ты ему небезразлична. Неужели это тебе не понятно?

— Да, непонятно! — уперлась я. — Если бы это было так, он один не уехал бы.

— Много ты понимаешь в психологии мужчин, — вздохнула мама. — Если хочешь знать, то твой отец тоже из меня вдоволь кровушки попил. И расписаться со мной соизволил только после того, как карьеру сделал. До сих пор говорит, что я его измором взяла.

— Папа не хотел на тебе жениться? — ахнула я. — Никогда не поверю! Сколько себя помню, он трясся над тобой, как над драгоценностью. В прошлом году, когда ты в больницу угодила, всех врачей на ноги поднял. А когда узнал, что тебе ничего не угрожает, знаешь, как плакал от счастья? Честное слово, я это своими глазами видела!

— Верю, — с улыбкой кивнула мама. — Только ведь так было не всегда. Тоже колобродили поначалу: то сходились, то расходились. А связующим звеном для нас стала ты. Как только ты родилась, папа голову потерял от радости. Помню, примчался в роддом и на дерево забрался. До третьего этажа долез. Ветка тонкая, того и гляди обломится. Я обомлела. «Слезай! — кричу. — Убьешься!» А он в ответ смеется: «Да брось! Ты не меньше меня жизнью рисковала!» Представляешь?

— Представляю, — улыбнулась я.

А сама задумалась: «Интересно, как поведет себя Вова, узнав, что у меня родился малыш? И как отреагирует на это его мамулечка?»

— Так, может, сообщим Лидии Львовне о предстоящих родах? — словно прочтя мои мысли, осторожно спросила мама.

— Не стоит, — покачала головой я. — Ты же знаешь, какой у нее характер. Замучает всех своими советами…

— Как скажешь, — вздохнула мама. Однако всё равно сделала по-своему… Вова примчался в тот момент, когда у меня начались схватки. Влетев в квартиру, он испуганно уставился на мой огромный живот, потом перевел взгляд на перекошенное от боли лицо.

— Я сразу из аэропорта. Танюш, ты такая… Такая… С тобой всё в порядке?

— Не знаю… — растерявшись, простонала я. — Я ведь первый раз. Страшно.

— Ничего страшного! — уже хорохорясь, заверил Вова. — Теперь я с тобой, значит, всё будет нормально!

— Ты что-то смыслишь в акушерстве? — не без издевки спросила я. И тут же заорала от нового приступа боли.

— Всё! Е-едем в роддом! — заикаясь, приказал Вова. — Н-немедленно!

Через сорок минут мы прибыли в больницу. А спустя несколько часов я благополучно родила мальчика… Ваню… С тех пор прошло почти полтора года. Очень беспокойных, но очень радостных. Мы с Вовой расписались, и теперь я стараюсь быть не только идеальной мамой, но и женой.

Вову тоже не узнать. Мой муж всё делает сам, без напоминания. А еще очень любит возиться с сыном. Так что я смело могу сказать, что счастлива. Спасибо Ванюшке, который, сам того не ведая, кардинально нас изменил.

Татьяна