Я правда ненавижу семью мужа. И ушла бы, если бы было куда. Но мои родители умерли несколько лет назад, со старшим братом у меня натянутые отношения.

Ни квартиры, ни работы, ни квалификации, чтобы устроиться хоть куда-нибудь, где бы я смогла получать достаточно и на аренду жилья, и на еду. Так и живу. Мечтаю о том дне, когда все закончится.

А начиналось все вполне безобидно. Тимур был моим соседом, только старше на 2 года. Семья у них состоятельная — не чета нашей. Мама уборщицей работала в ближайшей аптеке, папа — сантехником. Спасали нас от полной нищеты папины халтуры, за которые ему платили неплохо. Но все равно в сравнении с семьей Тимура мы были нищебродами. Так что я только здоровалась с ними, если сталкивалась на лестничной площадке.

Причем Тимур с отцом обычно вежливо кивали в ответ, а вот женская половина — его мать (женщина восточная, очень колоритная) и две сестры — презрительно воротила носы. Ну, естественно, я-то жила в раздолбанной однушке с мамой и папой, а у них была четырехкомнатная. Судя по слухам, в уборной там стоял золотой унитаз. Правда, откуда такая глупая сплетня пошла — непонятно: в гости они к себе никого не зазывали. Во всяком случае, из тех, кого я знала, у них никто не бывал. А вот других приезжало много, особенно в большие праздники.

С институтом у меня не заладилось с самого начала. Надо было поступать в другой, но я подумала, что востребованность профессии — главное. То, что у меня не было к этому никаких способностей (да и особого интереса), я проигнорировала. И очень зря. Вылетела на втором курсе. Идти, как мама, уборщицей я не хотела. Воспользовалась молодостью, пошла в секретари. Там особых навыков не надо. Внимательность, вежливость, исполнительность и приличный внешний вид. Хорошо, у меня мама шить хорошо умела, так что мои костюмы всегда сидели отлично.

Я не помню, в какой момент это началось, но папа Тимура стал ко мне относиться как-то иначе. Заговаривал, если встречались где-то, спрашивал, как дела. И помог, когда родителей не стало. Их сбил водитель-новичок, не справившийся с управлением. Алексей Владимирович взял на себя все похоронные хлопоты. Мой старший брат, Миша, ушел из дома, когда мне было девять. Я не знала, в чем там конкретно было дело. Помню только, что очень переживала, а отец говорил, что так даже лучше, и что «этот человек» (да, так прямо и сказал о своем собственном сыне) не заслуживает моих слез.

На оглашении завещания поняла, почему папа так говорил. Когда выяснилось, что родители все завещали мне, Мишка повернулся ко мне и со злостью выдал: «Ну, что, мелкая тварь, думаешь, теперь вся в шоколаде? Так вот нет. Не дам я тебе спокойно жить». И свое слово сдержал. Отнять у меня квартиру он не мог — это было единственное мое жилье. Но через суд добился права в ней проживать, так как половина квартиры положена ему, а своего жилья у него вовсе не было.

Оказалось, что мой брат — очень непростой человек, мягко говоря. Он озлоблен, для него нет никаких границ. Он мог спокойно поднять на меня руку. Однажды я нашла свои вещи залитыми краской. Самое ужасное, что среди них были блузки, сшитые мамой. Он терроризировал меня два месяца, и я была уверена, что больше не вынесу. Но куда мне было идти? Некуда. Друзья были мне под стать — тоже без особых перспектив, жившие с родителями. Я уже подумывала снять комнату в общежитии каком-нибудь, но зарплата была не самой высокой, хотя я больше не была секретарем, помогала в бухгалтерии. Мне не хотелось тратить деньги на аренду, я откладывала потихоньку.

Сама не знаю — на что. Несколько раз я ночевала у подруги, но мы были уже достаточно взрослыми, чтобы это не воспринималось нормально. Ее родители говорили, что нам надо искать себе мужей с квартирами. А где их возьмешь, мужей этих? На дороге не валяются. Один раз брат снова меня ударил, и я убежала из дома, потому что чувствовала: не остановится он на этом. Во дворе встретила Алексея Владимировича. Тот меня увидел, решил поговорить, как часто это делал в последнее время, и тут заметил свежий кровоподтек у меня на щеке, видимо.

Не слушая возражений, он повел меня к ним домой. Заставил жену устроить меня в гостиной, сам лично принес пакет со льдом и долго сидел, просто разговаривал со мной. Спрашивал, почему не заявлю в полицию. Ну, и что они сделают? Поговорят с ним? Толку-то? Ну, запрут на пару недель. Он вернется, еще злей ведь будет. Тогда фингалом не отделаюсь. Как раз Тимур вернулся откуда-то, когда я домой засобиралась. Но Алексей Владимирович заявил, что никуда я не пойду. Потом, увел сына на кухню. Минут через пять они оба вернулись, и Тимур сказал, что, если мне страшно, то он посидит рядом. Разговорились. Оказался нормальный парень, смешливый, забавный. И симпатичный вроде. По идее, самое то — квартира, машина, сам не крокодил, есть о чем поговорить… Но было в нем что-то такое, что мне мешало его воспринимать как мужчину. Хоть и симпатичный, высокий, фигура спортивная, но вот не могла я себе представить, что мы встречаемся, например. Только в качестве интересного собеседника.

Тем не менее, когда Тимур меня подкараулил во дворе на следующий день, я не стала отказываться от его предложения зайти к ним на чашечку чая. Тем более, что альтернатива у меня была не самая хорошая — возвращаться домой к неуравновешенному братцу, который, похоже, задался целью меня со свету сжить. Ну а что, грохнет меня в состоянии аффекта, отсидит сколько-то, потом вернется и будет преспокойно жить в отдельной квартирке. Хороший план. Правда, меня он не устраивал, поэтому за предложение Тимура я ухватилась, как за спасательный круг. И потом тоже охотно проводила с ним время, несмотря на то что романтики в наших отношениях не было даже намека. Тимур не пытался меня поцеловать и тем более не пытался затащить меня в постель. Мы просто легко и приятно проводили время.

Через два месяца он мне сделал предложение, которое я приняла, хоть и не до конца понимала, что его заставило это сделать. Ну не чувствовала я, что он меня любит. Да я даже не нравилась ему! Но других вариантов у меня не было. Да, я не красавица, к тому же еще и без перспективной работы, и вишенкой на торте — братец, делающий мою жизнь невыносимой. Тимур мне виделся этаким рыцарем в полном облачении, который меня от всего этого спасет.

Свадьба была скромной. И на ней я познакомилась с лучшим другом Тимура, Денисом. И с самого начала у нас отношения не задались. У меня было впечатление, что он меня возненавидел задолго до того, как мы познакомились.

Полгода семейной жизни были, как бы помягче выразиться, странными. Муж ко мне не притрагивался. Ну, мог поцеловать. Я же прекрасно знала, что у мужчин с этим делом проблемы возникают только в старшем возрасте. Впрочем, импотенцией страдали и молодые. Но я знала, что в некоторых случаях это можно вылечить, надо было только пойти к врачу. Долго я не решалась поднять этот вопрос, а когда решилась, Тимур только кивнул мне и ушел. Ни слова ни сказал.

К тому времени мы уже жили отдельно. В паре кварталов от квартиры его родителей нам купили двухкомнатную квартиру. Спали мы в одной кровати очень редко. Тимур работал и часто засиживался за компьютером допоздна. Чтобы меня не беспокоить, он в кабинете поставил себе большой диван, на котором и спал, когда чересчур увлекался работой. К слову, случалось это нередко.

И вот сижу я на кухне, вся в растрепанных чувствах, думаю, что обидела мужа ни за что ни про что, и тут приходит свекор. У него были ключи от нашей квартиры. На всякий случай.

Пришел свекор не с пустыми руками, а с бутылкой коньяка. И начал издалека. Рассказал, как сына любит, что для него все делает и делал всегда. Даже вот жену нашел хорошую, добрую, отзывчивую. И здоровую. Вот только сын у него — тварь неблагодарная. Дочери вырастут, еще неизвестно, за кого замуж выскочат, будет грызня из-за наследства, а это — последнее дело. Поэтому с самого начала он решил, что все оставит Тимуру и его ребенку. Или детям — тут уж как повезет. Но в том-то все и дело, что сын ему внуков подарить не может, поскольку на женщин никогда не смотрел. И со мной он начал общаться исключительно по указке отца. Так и сказал: «Я ему приказал завести с тобой отношения. Ты умная девушка, через многое прошла, не избалованная. А значит, будешь хорошей женой. И главное, никому не выдашь его секрет. Я поставил условие: вы должны родить мне наследника или наследницу. А там — хоть трава не расти». Вот только Тимур отказался со мной спать даже один раз. Сказал, что Денис категорически против. Да, не лучший друг он там был, а немножко другое. Понятно, почему он меня так в штыки воспринял.

Все это время Алексей Владимирович нам наливал. Ну, тема была подходящая. Такое только под высокий градус. И я даже была рада, потому что не могла себе даже представить, что все вот это — моя жизнь!

А дальше пошел сюрреализм. Мы действительно напились. Я очень плохо соображала. Но помню, как сопротивлялась, когда он меня потащил в спальню. Я бы сказала, что это был самый худший день в моей жизни, но это не так. С того момента они — в смысле вся семья — за мной следили, как коршуны. Все вещи перевезли в большую квартиру, и вот тут-то начался ад. Мне не давали возможности даже выйти на улицу без сопровождения. На работу не пускали, меня уволили заочно просто потому, что я не показывалась на работе 3 недели без объяснения причин. Когда стало понятно, что я не беременна, все повторилось. Но на сей раз меня опаивала свекровь. Она же выглядела самой довольной, когда тест показал положительный результат. А ведь знала, чей этот ребенок. Там все знали! Тимур пожал плечами и извинился, сказав, что сейчас ведь у меня все хорошо: я одеваюсь нормально, ем только качественную пищу, не беспокоюсь о деньгах и чокнутом брате. А как бы я жила, если бы не они? Я должна быть благодарна за такой шанс! Как я хотела тогда ему врезать! Жаль, сидел через стол от меня — не дотянулась бы.

На четвертом месяце свекор завел со мной разговор о том, что после рождения ребенка я могу идти на все четыре стороны. Квартиру, в которой мы с Тимуром жили, он перепишет на меня. Взамен я должна отказаться от родительских прав. Развод и все остальные мероприятия они берут на себя. С меня — только доносить и родить. Ну, выкормить еще можно. За это я получу отдельно большое вознаграждение. А если буду молчать обо всем, то тогда каждый месяц буду получать дополнительные деньги. Как он мне сказал, это шикарное предложение. За такое надо хвататься обеим руками. Вот только мне хочется и всех уничтожить. Всю эту больную семейку! Свекор дважды изнасиловал меня, а потом его жена и дочери только следили, чтобы я ничего с собой не сделала. Даже в ванную и туалет я не могла зайти спокойно. Все время проверяли.

Ну, теперь уже осталось немного. Девятый месяц. И все это время думаю о том, как ненавижу того ребенка, которого ношу под сердцем. Понимаю, что он не виноват ни в чем, но я буду рада избавиться от него. А потом… Я не знаю. Мне хочется то просто все забыть, кaк самый жуткий кошмар в жизни, то найти людей, которые помогут мне засадить свекра за решетку. Вот только доказательств у меня нет. А свекровь как-то намекнула, что если я попытаюсь наговорить на ее мужа, она под присягой скажет, что видела, как я на него вешаюсь. Так что теперь я только жду, когда смогу выйти из этой квартиры и закрыть за собой дверь навсегда. Ту квартиру я не оставлю. Продам или обменяю. Перееду куда-нибудь в другой район, подальше от этих людей. Пусть растят своего наследника, как хотят.

Людмила К., 26 лет