Наверное, я так и осталась бы одинокой женщиной с разбитым сердцем, но мне удалось встретить настоящего мужчину…

Все люди периодически лгут. Кто-то — из корыстных побуждений, кто-то — во благо того, кого обманывает. Такую ложь называют ложью во спасение. Я тоже хотела спасти Кирилла. Я очень его любила. Просыпалась счастливой и засыпала счастливой, а все оттого, что он рядом. Кирилл тоже любил меня и баловал приятными сюрпризами. А однажды (через пять лет после свадьбы) сказал: «Я хочу, чтобы у нас был ребенок».

В тот же день я выкинула в мусорное ведро противозачаточные таблетки и стала ждать наступления беременности. Прошел месяц, второй, третий… Беременность не наступала. Запаниковав, я отправилась к гинекологу. Та успокоила: «После длительного приема гормональных препаратов такое случается. Надо подождать несколько месяцев». Прошло полгода, но мечты о ребенке так и остались мечтами. Я снова пошла в женскую консультацию. В этот раз гинеколог была настроена менее оптимистично:

— Нужно пройти тщательное обследование. Сдать анализы. Причем не только вам, но и вашему мужу.

Вечером сказала об этом Кириллу. Его реакция меня удивила:

— Ты сдавай, а я не собираюсь. Со мной все в порядке.

Я хотела все перевести в шутку: «И сколько у тебя внебрачных детей?»

Шутка вызвала у него негодование:

— Не мели чепухи! Какие еще дети?!

Схватив сигареты, он выбежал из кухни, хлопнув дверью. Я расстроилась. Зря шучу, ведь он переживает.

На следующий день еще раз объяснила Кириллу, что обследование обязательно должны пройти оба супруга. Он выслушал спокойно, даже спросил, на какой день намечен совместный поход в поликлинику.

Сдав нужные анализы, мы стали ждать результатов. Дни тянулись долго. Наконец мне позвонили из поликлиники и сказали, что мы с мужем можем приехать. Кирилл, как назло, был в командировке. Пришлось идти одной.

— Вы — абсолютно здоровы, никаких патологий репродуктивной функции у вас нет, — сказала врач и со вздохом добавила:

— А у вашего мужа проблемы. У него выявлена секреторная форма азооспермии.

— Но это излечимо? — спросила я.

— Ну… — замялась она, — в отдельных случаях, очень редко… Попрощавшись, я вышла из кабинета. Не было смысла расспрашивать дальше. Ну, что тут объяснять, и так все ясно. У меня никогда не будет своих детей. Ведь рожать можно лишь от любимого… До приезда мужа я решала, говорить ли ему правду или солгать во благо. А еще — как подвести его к мысли об усыновлении малыша… Так ничего и не надумала. Решение пришло спонтанно, когда приехавший муж после долгого и нежного поцелуя спросил:

— Ну что, о результатах наших анализов ничего не слышно? Спросил небрежно, но в глазах был страх. И я с проницательностью любящей женщины сразу угадала, чего именно он боится. Угадала и выпалила: «У меня нашли неизлечимую форму бесплодия».

Страх в глазах Кирилла исчез, но появилось что-то другое, чему я не нашла определения. А у меня внутри словно все заледенело. «Ну, обними же меня, поцелуй, успокой, — мысленно умоляла мужа, — скажи, что справимся с этой бедой, потому что мы любим друг друга».

Кирилл несколько мгновений неподвижно стоял, глядя в пространство, потом круто повернулся и вышел из квартиры. Вернулся только под утро, совершенно пьяный. Но не это было самым страшным — моя ложь сделала мужа другим человеком — угрюмым, безжалостным, грубым. Он почти перестал разговаривать со мной, не хотел заниматься любовью. Допоздна задерживался на работе, а порой вообще не приходил домой ночевать. Когда я просила его объясниться, вел себя так, будто не чувствовал за собой никакой вины. Мало того, нарочно демонстрировал подтверждения своих измен — следы губной помады на пахнувших чужими духами рубашках.

Теперь я засыпала несчастной и просыпалась несчастной, но убеждала себя, что он со временем успокоится и все будет по-прежнему. Но с каждым днем становилось все хуже. После особенно безобразной сцены, которую Кирилл устроил из -за какого-то пустяка, я не выдержала, сорвалась:

— Если тебе плохо со мной, почему ты не уходишь к той, с которой хорошо? — Я ткнула пальцем в розовое пятно на воротнике его сорочки.

— Да, с ней хорошо! — заорал он. — Хотя бы потому, что она сможет родить мне ребенка! — Потом, бросился в спальню и стал бросать свои вещи в сумку. Забыв о гордости, я пыталась удержать его, была даже готова сознаться в своей лжи, но он не захотел меня слушать.

— Замолчи, я устал от тебя, — сказал злобно, выбегая из спальни. Громко хлопнула входная дверь, и мне почудилось, что это выстрел. В меня. Я сжалась от боли…

Дальше я жила через силу, по инерции. Загрузила себя делами так, что от усталости кружилась голова. Выздоровление было мучительным и долгим. Только спустя год после ухода мужа я поняла, что надеяться на его возвращение — утопия и что жизнь продолжается даже без него. Как раз в это время к нам на работу пришел новый сотрудник — Виктор. Буквально с первого дня он стал очень нежно и трогательно ухаживать за мной. Сначала я отвергала его ухаживания, а потом сдалась. Мы стали встречаться, а через несколько месяцев он переехал ко мне жить. Любила ли я его? Нет, такой болезненно-исступленной любви, какую испытывала к Кириллу, не было. Зато было чувство покоя и защищенности. А это уже хорошо.

Известие о том, что я жду ребенка, Виктор встретил с бурным восторгом. Настоял, чтобы мы немедленно подали заявление в загс. Он и до этого был нежен со мной, а теперь окружил меня таким вниманием и заботой, что из чувства благодарности к нему пробился пока еще тоненький росток настоящей любви.

…Мы встретились с Кириллом на улице, когда я возвращалась домой из женской консультации. Кирилл отвел глаза, и я поняла, что он сейчас сделает вид, что не заметил меня, и просто пройдет мимо. Но его взгляд случайно скользнул ниже, на мой «семимесячный» живот. Кирилл резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. «Не понял! Ты… беременна?!»

— Как видишь…

— Но как же… Ведь ты говорила…

— Ты не спешишь? Давай посидим где-нибудь, хочу все объяснить. И я рассказала Кириллу все-все. Когда закончила говорить, он чуть не расплакался и виновато сказал:

— Я был полным идиотом. Давай начнем все сначала. Вдвоем: ты, я… Нет, втроем. Я усыновлю твоего ребенка, буду ему самым лучшим в мире отцом. Я никогда в жизни больше не обижу тебя. Клянусь тебе, Сашенька! Перегоревшая, как я думала, любовь к Кириллу вдруг снова всколыхнулась в душе. Мне даже стало больно дышать.

Я уже почти была готова ответить: «Хорошо, Кирилл, начнем все сначала», но… Дочка в животе вдруг сильно шевельнулась, словно подала знак, и тогда я вспомнила о ее отце. О человеке, с которым мне было так спокойно и радостно.

— Извини, Кирилл, — сказала, поднимаясь со скамейки. — Мне уже пора домой… — И добавила с улыбкой: — Не хочу, чтобы муж волновался.

АЛЕКСАНДРА