Моя родная сестра Лариса была всегда и всем недовольна. Она без конца жаловалась мне на свою жизнь, но что-то изменить не решалась. Я этого не понимала…

На день рождения сестры собралась практически вся наша многочисленная родня. По-моему, праздник удался на славу: веселье, смех, тосты за именинницу, на столе — кулинарные изыски (Лариса постаралась!), а в самом конце торжества — большой именинный торт со свечами и загаданное заветное желание.

Правда, один раз мне показалось, что виновница торжества улыбается не совсем искренне, но я быстро отогнала подозрения — с чего бы Лариске печалиться? Ведь у моей сестры есть всё, чтобы быть счастливой: любящий муж, который полностью ее обеспечивает, сын Дениска, мой обожаемый племянник — серьезный деловитый мальчишка, совсем взрослый: на следующий год уже в первый класс пойдет.

Когда гости разошлись, я осталась помочь сестре навести порядок. Лариса надела фартук и встала к мойке, а мы с Дениской наперегонки приносили из комнаты грязную посуду. Причем, пока я делала один заход, шустрый племяшка успевал сбегать туда-сюда как минимум два раза.

— Ну ты молодец, Дениска. Помощник!

Да ты просто метеор какой-то! — весело смеясь, нахваливала я племянника. Он довольно улыбался и еще прибавлял скорость. Но делая очередной заход, Денис споткнулся о порог, неловко взмахнул руками и выронил хрустальные фужеры. Они упали на пол и разбились.

— Ничего страшного, — поспешила сказать я. — Главное, что ты сам не ударился.

— Растяпа! — вдруг с нескрываемой злостью крикнула на него Лариса. — Ничего тебе поручить нельзя! А ну марш отсюда!

Денис покраснел до кончиков ушей, насупился, наклонил голову и с виноватым видом поплелся в свою комнату.

— Ларис, ты чего на ребенка налетела? — заступилась я за племянника. — Ну подумаешь, уронил бокалы. Тоже мне трагедия!

— Не трагедия, конечно. Зря я на него рявкнула, — пожалела сестра. — Теперь вообще помогать не захочет.

— Разумеется, зря, — согласилась я.

— Не смогла сдержаться, — буркнула Лариса. — Просто я очень устала.

— И это немудрено. Ты такой стол шикарный накрыла! — поддакнула я.

— Да не от готовки я устала, Лена, — раздраженно произнесла сестра, — а от жизни.

— От чего?! — изумилась я и уточнила: — Что тебя в жизни не устраивает?

— Всё! — отрезала она. — На кого я вообще стала похожа? Превратилась в домработницу. Это же какое-то болото! У меня такое впечатление, что я тупею не по дням, а по часам.

— У тебя полно свободного времени, — недоуменно заметила я. — Ты имеешь прекрасную возможность ходить по выставкам, театрам, можешь книжку почитать, в конце концов. Это я, как проклятая, целыми днями на работе…

— Ты постоянно среди людей, общаешься, а мне и поговорить не с кем. Разве что с бабульками у подъезда о погоде или ценах на продукты.

— Слушай, я что-то не пойму, к чему ты клонишь. Хочешь пойти на работу?

— Кем? — скептически скривилась сестра. — Уборщицей? Ты прекрасно знаешь, что у меня нет диплома.

Я промолчала, не стала напоминать Ларисе, что ее никто не заставлял бросать институт.

Моя сестра по жизни нытик и пессимист. Сначала что-то сделает, а потом страдает, что поступила так, а не иначе. Когда Лариса окончила школу, родители уговаривали ее поступать на экономический, где уже училась я. Но сестра заявила, что это ее жизнь, и она будет решать, где учиться. После чего, не слушая ничьих советов, поступила на географический факультет. Проучившись полгода, стала жаловаться, что зря она туда пошла.

— Надо было послушаться родителей, — сетовала Лариса. — Они были правы: с такой специальностью я не найду хорошую работу…

— Поздно, Жора, пить боржоми, — шутила я и пыталась ее подбодрить. — Учись хотя бы для того, чтобы получить высшее образование. А уже имея диплом, если захочешь, можешь сменить профессию, пойти на курсы переквалификации.

— Думаешь, у меня есть желание учиться, если я изначально знаю, что эти знания мне в жизни не пригодятся? — страдала Лариса.

А спустя буквально несколько месяцев сестра познакомилась с Валерой, как-то очень быстро выскочила за него замуж и совсем бросила институт.

— Ларка, что ты творишь? — пыталась я ее вразумить. — Потом будешь жалеть.

— Нет, не буду, — отмахивалась она. — У моего Валерки своя фирма, так что деньги есть, и он совсем не против, чтобы я занялась исключительно созданием нашего уютного семейного гнездышка.

После свадьбы прошло лет пять, и сестра снова стала плакаться мне в жилетку:

— Валерка днюет и ночует в своем офисе, приходит домой поздно, уставший, весь измотанный. Мне так скучно целый день одной…

— Так в чем же проблема? Восстановись в институте, — давала я ценные указания, — и тоже будешь при деле.

— Здрасьте! Я ведь давным-давно всё забыла!

— Ну и что? Вспомнишь, — пожимала я плечами. — Поднимешь свои конспекты, позанимаешься — и всё вспомнишь.

Мне казалось, Лариса вняла моим увещеваниям. Она в выходные даже сходила на книжный рынок и купила какую-то учебную литературу, что, по ее словам, приравнивалось к подвигу. Правда, предупредила, что учебу возобновит со следующего года, но я и это посчитала хорошим решением.

Всё вроде постепенно налаживалось.

Однако прошел год, потом еще один, а Лариса в институт не торопилась. Зато регулярно хныкала по поводу пресной и неинтересной жизни и напряженных отношений с Валерой.

— Ларка, хватит скулить, пора уже что-то делать! — внушала я сестре.

И вот однажды чудо случилось! Лед тронулся. Сияющая счастьем Лариса торжественно объявила, что устроилась работать в регистратуру детской поликлиники (каким ветром ее туда занесло, мне до сих пор непонятно). Трудовая деятельность продлилась около шести месяцев, после чего сестра стала мне плакаться, что лучше бы она восстановилась в институте, а не работала в «этой дурацкой поликлинике». Спустя немного времени Лариса уволилась, мотивировав поступок тем, что в регистратуре все на нее смотрели свысока, не уважали и за человека не считали. И с радостью засела дома, поведав, что соскучилась по покою, одиночеству и тишине.

Однако очень скоро от тишины ее стало тошнить, и сестра опять засобиралась в институт. Но когда выяснилось, что тошнило ее не от тоски, а от беременности, планы насчет учебы потеряли свою былую актуальность.

Пока Дениска был маленьким, Лариса не уставала мне повторять, как ее достали все эти пеленки, распашонки, памперсы, соски, бутылочки, крики. Но на мое предложение нанять ребенку няню и заняться собой (в смысле образованием или поиском работы) сестра всегда отвечала категорическим отказом.

— Я не потерплю в своем доме чужого человека, — категорично говорила она. «Тогда нечего и жаловаться», — несколько раз эта резковатая реплика готова была сорваться у меня с языка, но я вовремя себя останавливала.

Затем последовала эпопея с восклицаниями: «Если бы не ребенок, я бы уже давно сделала карьеру и выбилась в люди». Я, как партизан, мужественно молчала о том, что времени у нее было предостаточно и никто ей, в общем-то, не мешал никуда выбиваться. Другой вопрос — хотела ли она сама этого. Когда Денису исполнилось три года, Лариса отдала его в детский сад, чтобы «наконец-то вырваться из домашнего ада». Но в садик ребенок походил не больше двух месяцев — подхватил отит, потом бронхит… Сестра моментально пришла к выводу, что больше ноги его там не будет.

И теперь, когда Дениска вот-вот должен стать первоклашкой, у Ларисы, кажется, наступил далеко не первый приступ острого недовольства жизнью.

— Ну кем, кем мне идти работать? — вопрошала она, яростно отмывая тарелки. — Разве что посудомойкой.

С одной стороны, мне уже порядком надоело выслушивать Ларисины стенания, с другой — хотелось чем-нибудь ей помочь. И когда мы с мужем возвращались домой с ее дня рождения, я осторожно поинтересовалась:

— Лёшка, слушай, а у вас в фирме, случайно, нет свободной вакансии?

— Для кого? — сразу же нахмурился мой излишне догадливый супруг.

— Да надо бы Ларису куда-нибудь пристроить, а то она уже с ума сходит от безделья, — вздохнула я.

— Куда угодно, но только не ко мне в офис! — воскликнул муж.

— Почему ты так категорично реагируешь? — укоризненно произнесла я.

— Да потому что… Ты меня, конечно, извини, но твоя сестрица в любом случае будет недовольна. Поэтому я даже спрашивать в отделе кадров о вакансиях не буду, — твердо сказал Лёша. — Зачем мне лишняя головная боль?

— Ты не прав. А вдруг у вас там есть теплое местечко как раз для Ларисы?

— Нету, — отчеканил муж. — Пойми: твоя сестра при любом раскладе будет ходить с кислым лицом. У нее стиль жизни такой. Ну нравится ей чувствовать себя неудачницей! И ты с этим ничего не сможешь поделать.

А вот с таким заявлением я не согласилась. Полночи не могла уснуть, ломая голову, как всё же помочь родной сестре ощутить себя счастливой и самодостаточной.

Через несколько дней я нашла, как мне думалось, подходящий вариант.

— Лариса, ты как хочешь, а я записала тебя на компьютерные курсы, — с нажимом сказала я сестре.

— Что я там забыла? — удивилась она.

— Без хорошего знания компьютера сейчас проблематично найти высокооплачиваемую работу, — поведала я.

— Ерунда, — буркнула она. — Не вижу смысла осваивать компьютер.

— Ладно, — сказала я, постепенно закипая. — Тогда иди на курсы английского… Ну или какого-нибудь еще иностранного языка.

— Зачем мне английский, если у меня нет высшего образования?

— Хорошо, тогда поступай в какой-нибудь институт.

— В моем возрасте? Ты что, шутишь? — округлила глаза сестра.

— Как сказал кто-то из классиков, учиться никогда не поздно, — подытожила я. — Не устраивает тебя дневная форма обучения — пожалуйста: есть вечернее отделение или, например, заочное. На любой вкус, что называется, только учись.

— Ну, я даже не знаю… Мне надо подумать… — растерялась Лариса. — Так сразу решить…

— Нечего тут думать, пора уже действовать! — Я была настроена решительно. Лариска в этот раз надолго задумалась, закусив губу.

— Не томи, говори скорее, что ты там уже надумала, — попросила я.

— Наверное, все-таки лучше остановиться на вечернем, — вслух принялась размышлять сестра. — Пока я буду на занятиях, Валера придет с работы и присмотрит за Дениской — мне как-то не очень хочется ребенка одного дома оставлять.

«Можно подумать, Денис — грудничок и не в состоянии пару-тройку часов самостоятельно посмотреть телевизор», — мысленно прокомментировала я. А вслух подвела итог:

— Вот видишь, считай, что всё уже решилось. Теперь следующий вопрос: сама будешь готовиться к поступлению или репетитора нанимать?

От Ларисы я ушла в приподнятом настроении. «Все-таки я большая молодец, мне удалось ее растормошить и сдвинуть с места», — хвалила я себя. Бальзамом на душу был звонок сестры через несколько дней.

— Привет! Представляешь, я вчера сказала Валерке про институт, и он меня поддержал. Сказал, что мне это пойдет на пользу. Здорово, правда?

— Да, это замечательно, — согласилась я, улыбаясь в трубку.

А потом наступило затишье. То есть я, естественно, приходила к сестре в дом, играла с Дениской, но вопрос об институте не поднимала, пребывая в полной уверенности, что свою миссию я выполнила — ее подтолкнула, а дальше она уже и сама справится. Ведь не маленькая же!

Однако прошло больше месяца, а никакой активности я так и не заметила. Решила полюбопытствовать:

— Ну как там у тебя дела с экзаменами обстоят? Готовишься, надеюсь?

— Не-а, — вдруг промямлила сестра.

— Что?! Это еще почему? — потребовала я немедленного ответа.

— Потому что я беременна. У нас с Валеркой будет второй ребенок, — почему-то хитро прищурившись, выдала Лариса.

В тот момент мне показалось, что эта беременность явилась для нее своеобразным прикрытием, способом оправдать свое ничегонеделанье. Но несмотря на эти подозрения, я обрадовалась тому, что стану дважды тётей.

Когда прошло месяцев семь, моя драгоценная сестрица явилась ко мне до ужаса расстроенная.

— Что случилось? — спросила я.

— Не могу… — застонала она. — Ноги отекают, огурцов соленых наелась — пить всё время хочется. Сил моих нет!

— Но это нормальное состояние женщины, находящейся в интересном положении, — резюмировала я.

— Да знаю я! — отмахнулась она и продолжила страдания: — И зачем мне эта беременность понадобилась? Сейчас бы порхала, как мотылек, худенькая, стройная и звонкая. Как раз бы экзамены в институт сдавала. А так сама себя обрекла на роды, а потом на сидение дома еще как минимум года три.

И тут я ей сказала:

— Знаешь, Лариса, у меня такое впечатление, что ты регулярно примеряешь на себя роль неудачницы, и кажется, получаешь от этого немалое удовольствие. И похоже, тебе это даже нравится!

Сестра захлопала ресницами, открыла рот и не нашла, что сказать.

— Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, ты придумываешь себе проблемы и смакуешь их, — продолжала я. — Ты пришла, чтобы я тебя пожалела? Но я не вижу никаких причин для жалости. У тебя прекрасная жизнь! Будет двое детишек. Ты счастливая… — Я помолчала. — В отличие от меня.

— Что? — изумленно посмотрела на меня сестра. — В каком смысле?

— Понимаешь, Лариса, у тебя и мысли не появляется о том, что у меня могут быть свои проблемы, и не такие надуманные, как твои, а глобальные.

— Господи, Ленка! А что случилось?

— У нас с Лёшей не может быть детей.

Никогда. По крайней мере, врачи в этом уверены, — я вздохнула. — Поэтому, дорогая моя, я тебе завидую белой завистью. У тебя есть всё, о чем другие могут только мечтать. Ты просто не понимаешь своего счастья. И не ценишь.

Елена