Моя подруга Наталья не верила в колдовство. Но то утро перевернуло все и заставило убедиться в том, что порой мы сами себя знаем довольно плохо, а наши убеждения оказываются заблуждениями.

На рынок Наталья ходила каждую субботу, любила своей рукой выбирать овощи, торговаться, нюхать специи, проверять свежесть рыбы. В то утро все шло как обычно, пока у прилавка с зеленью не возник мужчина — долговязый, в поношенном пальто и какой-то странной вязаной шапке с висящим на веревочке помпоном. Лицо его было землистым, глаза — мутные, как болотная вода.

Он мял пучки укропа, щупал петрушку, рассматривал лук, ворчал что-то, интересовался у хозяйки прилавка: «А эта когда срезана?», «А эта не вялая ли?», «А вот тут что за пятно?» Продавщица, тетенька в синем халате, уже не знала, что отвечать.

За дядькой собралась очередь. Наталья стояла третьей, держала в руках тяжелый пакет и начинала закипать: «Мужчина, может, уже определитесь? — не выдержала она. — Вы тут всех задержали!» — «А тебе какая разница?» — хрипло бросил он, даже не повернув головы. «Разница в том, что люди ждут! Вы же не один на рынке!» — «Ты-то особенно спешишь, сегодня из планов только суп сварить и с кошкой у телевизора посидеть. Терпение нужно иметь, женщина. Терпение — великая сила», — протянул он странным тоном, потом обернулся, и глаза его сверкнули так, что Наталья невольно отшатнулась, да и про планы ее слишком четко подметил, это наводило ужас. «Сейчас я тебя научу терпению», — сказал он и швырнул в нее пучком петрушки.

Зелень упала перед ногами Натальи, а сумасшедший дядька тихо пошептал что-то непонятное, развернулся и ушел, оставив за собой ощущение страха и холода. Наталья, отмахнулась, мол, дурак какой-то. Но потом весь день ее преследовали пугающие мысли: откуда он знал про планы, неужели она настолько жалко выглядит, что похожа на одинокую кошатницу, у которой в планах лишь варка супа? Усугубил ситуацию странный сон, приснившийся ей той же ночью.

Она стояла посреди того же рынка, только через стеклянный купол было видно чернющее как смоль небо, а люди будто застыли призрачными тенями. Мужчина в странной шапке стоял у прилавка и улыбался гнилым ртом: «Ну что, научилась терпению?» — спросил он. «Отстаньте от меня», — прошептала Наталья. «Нет уж, теперь ты моя!» Он протянул руку в ее сторону, и земля под ногами зашевелилась, из-под грязного кафельного пола полезли корни каких-то чудовищных растений, длинные, липкие, живые. Они обвили ее ноги, руки, рот, сжимая все крепче и крепче в своих смертоносных объятиях. Наталья не могла ни закричать, ни пошевелиться, а потом проснулась в холодном поту. После этого сна она не смогла заснуть до утра. Казалось, за окном кто-то ходит. Ветер? Нет, шаги. Тяжелые, грузные, шаркающие.

На следующий день она снова пошла на рынок, надеясь увидеть того мужчину — сказать, что его выходка ей неприятна. Но его там не было. Продавщица только пожала плечами: «А, этот? Странный он. Часто приходит, всех мучает, а потом пропадает на месяцы».

С тех пор Наталье каждую ночь снился один и тот же кошмар. Колдун звал ее в темный лес, где вместо деревьев рос укроп и петрушка, только гигантские, до самого черного неба, сверкающего молниями. Листья шептали слова, похожие на проклятия. Мужчина приказывал ей выполнять странные и часто гадкие задания: есть каких-нибудь червей, месить голыми ногами отвратительного вида бурлящую жижу, варить что-то зловонное в котле, истязать детенышей разных зверей. Утром она просыпалась разбитая, с головной болью.

Однажды во сне колдун сказал: «Завтра потеряешь то, что любишь». Утром Наталья нашла свою кошку, старенькую британку, мертвой. Ветеринар сказал — сердце. Проливая море слез, Наталья похоронила любимицу в кустах сирени возле дома. Потом колдун снова явился во сне со словами: «Твое место больше не твое». Через неделю Наталью вызвали в отдел кадров. Сокращение. Хотя начальство клялось, что такого не должно было случиться.

Она пыталась объяснить брату, что с ней происходит, но он только махнул рукой: «Тебе просто надо выспаться». Легко сказать! Как тут выспишься с такими кошмарами? Только прикрываешь глаза, начинается зловещий шепот. Иногда казалось, что даже наяву он слышен, будто доносится из-под земли, из самой преисподней.

Наталья стала бояться ночей. Она заваривала крепкий кофе, смотрела сериалы, разгадывала кроссворды, искала работу, лишь бы не заснуть. Но когда сон все-таки заставал ее, она снова видела все те же глаза. Сотни раз Наталья пыталась спросить колдуна, как прекратить эти мучения, но язык не слушался.

И вот однажды ей удалось каким-то чудом озвучить свой вопрос. «Пока не попросишь прощения, покоя не получишь, — говорил он. — Научись терпению, дитя мое».

Она пошла в церковь. Батюшка выслушал, перекрестил, сказал: «Господь силен, проси помощи Его. Молись ежедневно, читай “Отче наш” перед сном». Наталья решила попробовать, хотя в Бога не верила. Попросила у соседки молитвенник и перед сном шептала целительные слова. Первые несколько ночей колдун не приходил. Она почти уж поверила, что все кончено, что так легко поборола старого истязателя. Но на шестую ночь он явился снова. «Думаешь, молитва тебя спасет? — спросил он, стоя напротив нее средь мрачного леса. — Ты слишком поздно поняла, что слово — это сила». Она вскрикнула и проснулась. В доме пахло чем-то сгоревшим.

Наутро Наталья позвала в гости подругу Ларису, работавшую психологом, попросила срочно приехать. Та, услышав рассказ, предложила гипнотерапию: «Может, твой мозг сам создает этот образ. Мы попробуем разобраться, почему».

Во время сеанса Наталья погрузилась в гипноз или транс, будто не сон, а такая полудрема. Лариса тихо говорила, а Наталья вдруг увидела себя снова на рынке. Мужчина стоял напротив и молчал. Она подошла и сказала: «Прости. Я не хотела грубить. Просто во мне проснулась вредность». Он смотрел на нее долго, потом улыбнулся: «Вот и все». И исчез. Когда Наталья открыла глаза, Лариса удивленно смотрела на нее: «Я ничего не поняла! С кем ты вообще разговаривала?» С тех пор кошмары прекратились. Сон вернулся, хоть и не сразу. Иногда Наталья все же просыпается среди ночи от ощущения, будто кто-то стоит у ее кровати. Но никого нет.

Долгое время Наталья боялась ходить на рынок, но в магазинах продукты хуже, так что спустя где-то полгода субботняя традиция возобновилась. Иногда, проходя мимо того самого прилавка у которого сменилась продавщица, она видит пучки зелени и ловит себя на том, что внимательно их разглядывает — не вянут ли, не пахнут ли. Каждый раз, когда Наталья берет петрушку в руки, ей кажется, будто листья ей шепчут: «Терпение… Терпение…» Вместе с этим шепотом приходит и знание, зарытое где-то глубоко в душе: тот колдун все еще рядом, и, если когда-нибудь она снова потеряет терпение, он вернется.

Мария Л., 48 лет