Это был странный пациент. При виде бормашины у него не дрогнул ни один мускул, и от наркоза он отказался…

Зови следующего, — обратилась я к медсестре, после того как отпустила очередную пациентку. Юля выглянула в приемную: «Заходите, пожалуйста». Бросив беглый взгляд на вошедшего мужчину, отметила про себя, что этого рослого брюнета раньше не видела. Значит, первичный пациент. Интересно, случайно набрел на мой стоматкабинет или ему кто-то посоветовал лечиться у меня?

Парень уселся в кресло. Лицо у него при этом оставалось бесстрастным, как у вождя краснокожих.

— Откройте рот, — попросила я. Приказ был выполнен молниеносно. — Правая верхняя четверка — кариес, — констатировала я, произведя осмотр. — Нужно лечить… А восьмерку — удалять.

— Лечите… — Ни один мускул не дрогнул на лице пациента. — Удаляйте.

— Юля, приготовь шприц с лидокаином, — бросила я медсестре, а потом снова повернулась к парню: — Сейчас сделаю укол, и вы даже ничего…

— Не надо, — перебил он меня.

— Что не надо? — не поняла я.

— Наркоза не надо. Так лечите…

«Одно из двух: либо этот парень — андроид, либо — мазохист», — подумала огорошенно. Первые боли не чувствуют, вторые получают от нее удовольствие. Третьей категории пациентов, добровольно отказывающихся от анестезии, я не знала.

Странный посетитель неадекватным поведением начал вызывать скрытое раздражение. Ладно, раз не хочешь обезболивания, тогда терпи. Включила бормашину, насадила нужное сверло. Получай, фашист, гранату! Представляете, он даже не поморщился, когда я сверлила зуб! Точно, биоробот!

Я быстро добралась до нерва. Парень вздрогнул, но не издал ни звука.

— Больно? — поинтересовалась я, хотя наверняка знала, что адски больно.

— Нет, — геройски ответил брюнет. Минут через пять, положив ему мышьяк, сказала приходить послезавтра. Юля проводила его заинтересованным взглядом.

— Крутой мужик, — заключила она, когда дверь за пациентом закрылась. — И такой смелый! От лидокаина отказался…

— Терпеть не могу лицемеров, — парировала я. — У меня первый муж был таким же. Терминатора из себя изображал. А когда до развода дело дошло, стал ложки и полотенца делить. Нет, все эти игры в мачо — лицедейство чистой воды. Я считаю так: если боишься, скажи честно — боюсь, если больно, признайся — больно, и нечего тут крутым прикидываться.

— Знаете, Елена Павловна, он так на вас смотрел… Как на женщину, а не как на стоматолога. Может, он специально из себя мачо корчил, чтобы понравиться?

— У тебя, Юля, разыгралась фантазия.

— Ничего подобного. Вы не заметили, а я заметила. Даже подумала, что он вам свидание назначит, честное слово.

— У этого… Как ты говоришь? Данилова? Нет ни единого шанса. Ни одного!

— Почему?!

— Потому что мне с недавних пор нравятся тонко чувствующие мужчины. Честные во всем и не скрывающие своих подлинных эмоций.

В четверг он пришел в самом конце рабочего дня. Юля поздоровалась с ним как со старым знакомым:

«Здравствуйте, Алексей!» Я же довольно сухо ответила на его приветствие и кивком указала на кресло: «Присаживайтесь».

Извлекла из дупла мышьяк и сообщила: «Сегодня буду чистить вам каналы и пломбировать зуб. Учтите, есть вероятность, что мышьяк убил нерв не до конца, может быть больно».

— Делать укол? — поинтересовалась я. Старалась, чтобы вопрос прозвучал деловито, но получилось насмешливо.

— Нет, — твердо ответил Данилов.

— Как хотите. Откройте пошире рот… Каналы у парня оказались глубокими и разветвленными. Я возилась с ними больше сорока минут, и все это время Данилов держался стойко, как партизан на допросе. Ох уж эти мне крутые мачо! И ведь сколько наивных девчонок ведутся на их псевдогероизм, а потом локти кусают.

Слава богу, у меня достаточный жизненный опыт, чтобы держаться подальше от подобных субъектов.

— Ну что? Было больно? — спросила я, заканчивая чистку каналов.

— Нет, — последовал краткий ответ. «Лгун и дешевый позер!» — мысленно обозвала пациента и начала готовить композит для пломбирования. И тут раздался телефонный звонок. Трубку взяла Юля и сообщила, что звонил мой брат и сказал, что не сможет заехать за мной.

— Вот черт! — вырвалось у меня. — Теперь с двумя пересадками добираться.

— Я сегодня на машине. Хотите, отвезу вас домой? — неожиданно предложил Данилов.

— На такси доеду, — отрезала я.

Не нравится мне этот парень Удалю ему «восьмерку» и распрощаюсь. Если не навсегда, то, надеюсь, что надолго.

Вместо того чтобы прийти в пятницу, неприятный пациент позвонил и попросил перенести визит на субботу.

— Минутку, — сказала я, и зажав мембрану ладонью обатилась к Юле: — На субботу у нас нибудь записан?

Она с готовностью раскрыла журнал и, как первоклассница, водя по строкам указательным пальцем, прочитала: «На десять Боровиков, а на одиннадцать — Скворцова».

А в половине первого я пообещала встретиться с мамой, чтобы помочь ей выбрать демисезонное пальто. Нарушать планы из-за какого-то мачо я не собиралась, поэтому сухо обронила в трубку: «На девять утра вас устроит?»

— Но ведь вы же с десяти… — напомнил он (ну не глупость ли — сообщать мне, с которого часа работает мой кабинет?)

— Смогу принять вас либо в девять, либо уже на следующей неделе…

— Буду. Завтра в 9:00, — по-военному четко доложил он.

Ох уж эти мне мужские игры в крутого и еще круче!

Все-таки насколько же в выходные добираться до работы легче, чем в будни! Маршрутки идут полупустые, пробок на улицах нет…

В общем, вышла, как обычно, с полуторачасовым запасом, а добралась всего за пятьдесят минут. Так что в четверть девятого уже отпирала двери стоматкабинета. Не торопясь разделась, надела белый халат, подготовила инструменты… До прихода пациента оставалось еще полчаса. С чашечкой кофе устроилась на широком подоконнике, посмотрела в окно и чуть не свалилась на пол.

Под окнами кабинета нервно прохаживался… Данилов. Вел он себя при этом довольно странно. То присаживался на лавочку, то вскакивал, начиная сновать туда-сюда. Прикурив сигарету, тут же тушил ее. И лицо у него было не бесстрастной маской, к которой я успела привыкнуть, а выражало высшую степень смятения. «Интересно, что должно было произойти, чтобы у такого толстокожего парня проявились эмоции?» — подумала я.

Приоткрыв окно, окликнула его:

— Алексей! Можете заходить.

— Прямо сейчас?! Но ведь мы договаривались на девять! — Выражение смятения на его лице сменилось настоящим испугом.

— А какая разница? Оба мы пришли. Так зачем ждать? — настаивала я.

— Но я еще не готов! — крикнул Данилов и покраснел. — Я так сразу не могу! «Кто бы мог подумать, он умеет краснеть, — удивилась. — Неужели я ошибалась?»

Алексей вошел в кабинет с видом человека, готовящегося принять смерть.

— Мне что, садиться? — с дрожью в голосе спросил он. — Или, может, потом…

— Сейчас! Только сначала объясните мне, пожалуйста, что вы имели в виду, когда сказали: «Я еще не готов»? — поинтересовалась я.

— Понимаете, Елена Павловна, я не трус, но я боюсь… Панически боюсь стоматологов. Чуть в обморок не падаю, когда вижу ваши орудия пыток. Поэтому перед каждым походом к зубному врачу долго настраиваюсь психологически.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала я. — Почему же вы тогда категорически отказались от наркоза?

— Только обещайте, что не будете смеяться? — попросил Данилов.

— Да, — кивнула я.

— Потому что уколов я боюсь больше! — признался он.

P. S. Сегодня вечером у меня свидание с Алексеем. Юля права: он действительно красивый парень. Но главное — такой милый и эмоциональный!

Елена, 28 лет