Отношения с коллективом сразу не заладились, но я в этом не был виноват…

Я стоял на стремянке, раскладывая упаковки со столярным клеем на верхней полке стеллажа, когда за спиной раздался резкий, словно выстрел, звук удара. Обернувшись, увидел, что Михалыч лежит на полу под грудой картонных коробок, а рядом — перевернутая тележка.

Спрыгнул со стремянки, подошел к бедолаге.

— Что случилось?! — спросил, подавая ему руку и помогая подняться.

— Не вписался в поворот, — хмыкнул коллега.

На меня пахнуло «букетом» застарелого перегара и сегодняшнего свежака. Ненавижу запах алкоголя еще с детства! Этот запах, исходящий от отца, неизменно сопровождался скандалами, матом и подзатыльниками. А иногда и ночевкой у соседки, куда мы с мамой и младшей сестрой сбегали от батиных кулаков.

С тех пор сам я практически не употребляю спиртного (разве что бокал шампанского на Новый год или бутылку пива в жару). Но чтобы на работе…

Глухое раздражение зашевелилось внутри и выплеснулось наружу фразой:

— Пить меньше нужно, чтобы в повороты на работе вписываться!

— Ах ты, сопля зеленая, — тут же полез в бутылку Михалыч. — Еще молоко на губах не обсохло, а туда же, в учителя рвется!

Он вообще по натуре мужик вспыльчивый, а когда выпивши, с катушек совсем съезжает. Вот и сейчас драку чуть не затеял. А что я такого сказал? Ну что особенного?

— Ладно, остынь, — миролюбиво сказал я и вернулся к своему стеллажу.

Спиной ощущал его сверлящий взгляд — даже между лопатками зачесалось. А ведь когда три месяца назад устраивался сюда на работу, Любаша (так мою жену зовут) предупреждала:

— Стасик, очень тебя прошу: ни с кем не ссорься. Имею в виду — с коллективом. Врагов наживешь, так они тебе столько кровушки потом попортят! Особенно с начальством будь лояльнее.

Нам сейчас эта твоя работа знаешь как нужна!

Я знал. В безработных полгода проходил — никак не мог устроиться на работу. Вдвоем на небольшую зарплату жены (она у меня воспитательницей в детском саду трудится) и мое пособие по безработице жили. А последний месяц уже не вдвоем, а втроем — Любаша забеременела. Мы маленького давно хотели — с тех самых пор, как поженились, но пока работа у меня была, все не получалось, а стоило попасть под сокращение — сразу пожалуйста.

Но безденежье так прижало, что и порадоваться Любиной беременности как следует не могли. Да что там порадоваться — даже об аборте подумывали.

Но тут мне повезло: нашел место на большом складе. Условия и график хорошие, зарплата не то чтобы депутатская, но вполне достойная. Казалось бы, живи (в смысле трудись) да радуйся.

Я и радовался. Единственное, что напрягало, — отношения с коллективом не заладились. То есть первый месяц все было нормально, а потом одновременно произошли два события, которые настроили против меня почти всех «старожилов». Чтобы было понятнее, сперва расскажу, как я устраивался. Собеседование проводил сам хозяин, он же директор склада. Первый вопрос, после того как тот познакомился с моими анкетными данными:

— Вы пьете?

— Нет. Вообще нет.

Шеф взглянул на меня с интересом:

— Что так? Язвенник?

— Идейный противник этого дела…

— Ну-ну, — недоверчиво протянул директор. — Ладно, посмотрим…

Он действительно пристально присматривался ко мне поначалу. Я это прямо на клеточном уровне чувствовал. Конечно, старался — не угодить, не выслужиться, а просто хорошо работать.

А потом пришел день первой зарплаты. Сослуживцы мне еще с утра намекали, что надо бы проставиться, но я решил этого не делать. Не потому что жлоб, а потому что противник пьянок, а на рабочем месте — особенно. Была и вторая причина: Любаше витамины нужны, одежка «беременная», да и малышу хорошо бы начать потихоньку приданое покупать. Так лучше я на эти нужные вещи деньги потрачу, чем на водку для коллег. Поэтому в обед им сказал начистоту:

— Извините, мужики, но обмывать мы не будем.

Те обиделись, конечно.

А вечером шеф сделал по их самолюбию, так сказать, контрольный выстрел. Вызвал меня к себе в кабинет и предложил… должность бригадира:

— Ты, Стас, парень старательный, непьющий, неглупый, так что тебе и карты в руки.

Хлопот, конечно, прибавится, да и нервотрепки выше крыши. Но зато на пять тысяч зарплата больше нынешней. Пока на пять тысяч, а дальше видно будет, — уточнил шеф. — Ну что, согласен? Надо ли говорить, что я согласился? Карьерный рост — дело хорошее, да и деньги в семейном бюджете лишними не будут. Прикинул — сплошные плюсы получаются. Одного не учел: сразу врагов наживу. Шеф даже не успел официально объявить коллективу о моем повышении, а уже все обо всем знали. Видимо, секретарша с кем-то новостью этой поделилась.

Ну и пошло-поехало… Затаили мужики на меня злобу. Не все, но многие.

С одной стороны, их можно понять: новичка, который проработал без году неделя и к тому же большинству работников по возрасту в сыновья годится, вдруг назначают бригадиром. Да еще с повышением оклада. Но с другой… Если бы вы только знали, как трудно руководить людьми, которые видят в тебе врага! Кто-то ограничивался косыми взглядами, а кто-то (тот же Михалыч) при любой возможности устраивал мне сцены. Демонстративно пили на работе, хамили, игнорировали распоряжения. Но такой подставы, которую они мне устроили, я, признаться честно, не ждал…

Впрочем, лучше расскажу все с самого начала.

В первых числах декабря к шефу пришел посетитель, судя по их встрече (обнялись, похлопали друг друга по плечам), — хороший знакомый.

Я как раз был в директорском кабинете. Когда увидел, что к нему пожаловал гость, хотел уйти, но Игорь Петрович махнул мне рукой: мол, обожди, это ненадолго. Поэтому я оказался невольным свидетелем их разговора.

— Игорек, выручай, — сказал визитер. — Мне оборудование из Чехии пришло для кабинета стоматологии, а я там как раз ремонт затеял. Дома держать, сам понимаешь…

— Понимаю, — кивнул шеф. — Твои чада его в три счета раскурочат и на запчасти разберут.

— Точно, раскурочат, — согласился гость. — А установки дорогущие: самые навороченные брал.

— Насколько дорогущие?

— Думаю, квартиру на эти деньги купить можно…

— Ладно, выручу… — кивнул Игорь Петрович. — Пусть постоит. А где сейчас твое оборудование?

— У ворот. В грузовике.

— Знал, значит, старый чертяка, что я соглашусь!

— Конечно, знал. Дружба, как ни крути, дело круглосуточное…

Они поболтали еще пять минут на разные темы, а потом отправились к грузовику с техникой. И меня шеф тоже позвал:

— Стас, прими все ящики по описи и определи в какое-нибудь безопасное место. Только распорядись, чтобы мужики поаккуратнее грузили… Спустя десять минут мы с Михалычем и карщиком Антоном перекладывали ящики на автопогрузчик. Михалыч, хоть и трезвый, но, как всегда, в своем репертуаре: уронил одну из коробок прямо на бетонный пол.

— Осторожно! — вырвалось у меня. — Перебьешь же!

— А там что, китайский фарфор?

— Оборудование! — объяснил я ему сердито. — Очень дорогое, кстати…

И черт меня за язык дернул — пересказал разговор шефа и его гостя. Михалыч уважительно присвистнул и стал снова грузить коробки. Остаток дня прошел без эксцессов, и вечером я с чистой совестью уехал домой.

По дороге заскочил в магазин и купил продукты. Потом были хороший вечер, спокойная ночь и радостное солнечное утро.

Я немного опоздал (накануне отпросился у директора, чтобы отвезти Любашу на УЗИ). Когда приехал на склад, солнце светило все так же ярко, а вот радость улетучилась. Сразу же пропала куда-то, как только увидел сбившихся в кучу и возбужденно галдящих мужиков, растерянного шефа, его вчерашнего гостя, бледного как мел, и… полицейский уазик во внутреннем складском дворе. Полиция просто так не приезжает, да и у шефа нет привычки являться на работу раньше десяти. Значит, что-то случилось. Неужели ограбление?

Предчувствия меня не обманули. Уже через пять минут я знал, что на складе действительно произошла кража, причем вынесли только ящики со стоматологической установкой. Моя совесть была абсолютно чиста, и тем не менее от многозначительных взглядов, которые бросали на меня коллеги, вдруг стало как-то не по себе.

Прибывшие менты обосновались в директорском кабинете и по одному вызывали для беседы сотрудников. Вскоре дошла очередь и до меня.

— Вы знали, что похищенное оборудование очень дорогое? — спросил парень в штатском.

— Знал, — признался я.

— А где были вчера ночью?

— Как это где? В своей постели, разумеется!

— И вы точно не приезжали сюда?

— Ночью?! Я же сказал, что спал!

Потом стало еще хуже. Меня спросили, могу ли показать свою машину.

— Вы сейчас не обязаны этого делать, — предупредил меня один из полицейских. — Но ордер на обыск вашего автомобиля привезут примерно через час, и уж тогда…

— Да нужен мне ваш ордер… — буркнул, открывая багажник. — Смотрите, мне нечего скры… — осекшись на полуслове, я ошарашенно глядел на невесть откуда взявшийся в багажнике ломик.

А рядом с ним лежала бумажная этикетка — такая же, как на ящиках со стоматоборудованием.

Я пытался объяснить, что и лом и этикетку вижу впервые и понятия не имею, как эти вещи попали в мою машину, но было понятно, что полицейские не поверили ни единому моему слову. Они изъяли улики и допросили меня еще раз. Сказали, что есть свидетели, видевшие автомобиль, похожий на мой, который крутился ночью рядом со зданием склада. Намекнули, что чистосердечное признание облегчило бы мое положение. Но мне не в чем было признаваться, и я упрямо стоял на своем: меня подставили, и к краже не имею никакого отношения, а лом и этикетку подбросили. Конечно, мне снова не поверили. Хорошо хоть под стражу не взяли — отпустили под подписку о невыезде.

Я вернулся в зал, но работать мне не дали: шеф, глядя поверх моей головы, сказал, что могу быть свободен… пока.

До выяснения обстоятельств. Кивнув, я пошел бродить по городу. Вернуться домой не мог — тогда пришлось бы объяснять Любаше, почему я не на работе, а мне совершенно не хотелось ее волновать. Конечно, если мои дела пойдут совсем плохо, супруга обо всем узнает, но пускай уж лучше это будет позже, чем раньше. На улице было достаточно холодно, и я замерз так, что зуб на зуб не попадал. А тут как раз на глаза попалась церквушка. Никогда не был особо религиозным человеком, откровенно говоря, но почему бы не зайти туда погреться?

Чтобы не слишком выделяться из толпы прихожан, купил пару свечек, зажег перед алтарем. Стоял, мрачно глядя на лик какого-то святого, и думал: где же я нагрешил, за что попал в такой переплет и как мне выкарабкиваться из этой непростой ситуации. Всю ночь машина стояла в запертом гараже, и в багажник ничего не могли подбросить. Значит, это сделали вечером. Кто? Когда?

Мысленно совершил весь маршрут от работы до дома, и вдруг…

Это было похоже на озарение! Явственно увидел магазин, где вчера вечером покупал продукты, рядом — здание банка. А ведь возле каждого банка всегда есть камеры наружного наблюдения!

— Спасибо, — шепнул я святому с иконы и помчался обратно на склад.

Поделился с опером своим открытием. Тот хмыкнул, но согласился съездить за видеозаписью. Затаив дыхание, я смотрел из-за его плеча. Вот припарковываю автомобиль, вот вхожу в магазин… И почти сразу же возле моего «жигуля» тормозит «москвич», и из него выходят… Михалыч и его дружок Толян. Открывают багажник моей машины и кладут туда что-то. Что именно, и ежу понятно. Во всяком случае опер, на мое счастье, понял все правильно.

…Мои бывшие коллеги пока что находятся в СИЗО, ждут суда. А я продолжаю работать на складе и жду рождения дочурки.