Я жила рядом с квартирой, которая постоянно сдавалась. Не слишком удачное было соседство, как вы понимаете. Люди попадались разные. Иным и полицию приходилось вызывать.

Как-то я увидела, что в «нехорошую» квартиру, которая почти два месяца пустовала, заезжают очередные жильцы. Большая семья — отец, мать и двое детей, мальчик и девочка. С виду они мне показались приличными, хотя говорили со своеобразным, будто рычащим акцентом, кожу имели смуглую, волосы черные-пречерные, кудрявые, причем настолько жестко торчащие, что, казалось, рожки сквозь волосы вот-вот пробьются. И да, цвет в одежде предпочитали черный. Интересно, какая у них была национальность?

За их въездом я наблюдала, по привычке глядя в глазок двери. Ну да, можно сказать, подсматривала. Я всегда так делала, была любопытной, но осторожной. Так вот, никто и никогда не замечал меня, когда я в глазок смотрела, а тут глава семейства — громадный такой мужик, у которого волосы больше всех дыбом стояли, — внезапно как вперится в мою дверь. Как будто на меня в упор глянул! Я аж испуганно отпрянула.

Сердечко у меня заколотилось от пронзительного черного взгляда, который чуть ли не в душу пробрался. Но, отдышавшись, я снова к глазку осторожненько прильнула. Однако новые жильцы уже были в своей квартире. Вдруг в глазок снаружи на меня чей-то глаз уставился! Я едва не заорала! А за дверью раздалось хрюкающее тоненькое хихиканье. Оказалось, это их мальчонка так надо мной пошутил. Видимо, тоже заметил, что я подглядывала. Вот поганец!

Я от двери отошла, отдышалась, посидела, чайку хлебнула, прислушиваясь, как новые жильцы за стенкой обустраиваются. Там, у себя, они полностью на свой язык перешли. Сплошная тарабарщина! Но я чашечку-то оставила и приложила ухо к стене, стараясь расслышать, что там происходит. Да, и так я тоже делала — подслушивала. Не осуждайте! За квартирантами нужен глаз да глаз и ухо держать востро!

Но слышала я только непонятный говор, очень неприятный на слух. Не знаю, на каком языке разговаривали новые жильцы, но он был грубым, рыкающим, скрежещущим, хриплым и рычащим. Мне даже тогда подумалось, что, если бы у зверей имелся свой язык, он был бы именно таким. А потом в стенку, прямо там, где я свое ухо приложила, как что-то грохнет! Как понесутся ужасные звуки, орущие и вопящие! У меня аж в голове помутилось, я без чувств возле стенки и грохнулась. Последнее, что слышала, как будто рядом со мной кто-то страшно хохотал. А может, это хохотали за стенкой.

Но при всем при том новые соседи оказались тихими. Туда-сюда ходили, обустраивались, музыку не включали, не ругались, до поздней ночи не бузили. Даже детки вели себя тихо. Звуков ада я больше не слышала, так что стала думать, что мне все тогда лишь почудилось — может, соседи что-то приколачивали к стене, а у меня в ушах такой звон и грохот поднялся. А что в обморок упала — так давно надо голову-то проверить, к врачу сходить.

Вскоре я узнала, как соседей зовут. Папу звали Игорем, мать — Варварой, сына — Федором, дочь — почему-то Марой. Я только диву давалась — насколько не соответствовали имена их внешности. Взять того же папашу, лохматого и громадного, темного лицом. Ну какой из него Игорь? Впрочем, я заметила еще одну странность. Свои имена мои соседи как будто выговаривали с трудом, а из-за рычащего акцента они звучали «остро» — Игр-р-рь, Вр-р-рра, Фд-р-р, М-р-р-а.

А потом случилось и вовсе непонятное. Стараясь побольше разузнать про соседей, я прибегла к испытанной тактике — попыталась задобрить их мальчонку. И хотя я помнила, как он в мне в глазок дверной зыркал и хрюкал, я все-таки решила свести с ним более близкое знакомство. Специально подкараулила его, когда он выходил, и окликнула ласковым голосочком: «Федя!» Он как будто меня не услышал, даже головы не повернул. Я снова ему: «Федя! Федя!» Ноль внимания. Но вот когда я позвала его так, как его называли родители, — Фд-р-р, он на меня обернулся. Я же чуть булку из рук не выпустила — в черных глазенках мальчонки блеснули искры!

Чертенок, да и только!

«Хочешь булочку вкусную?» — дрогнувшим голосом спросила я, ощущая себя очень глупо. Еще более нелепо я себя почувствовала, когда Фд-р-р в ответ, хрюкнув, высунул язык. Я охнула и едва опять не свалилась, а чертов мальчонка, ничуть не соблазнившись моим угощением, мерзко хихикнул и поцокал прочь. Ну, может, он и пошел, но мне слышался цокот копытцев.

Интересно, что едят мои соседи? Пару раз я видела, как они тащили огромные пакеты, где, кажется, было одно мясо. Ни разу не замечала, чтобы они крупы домой несли, картошку, овощи… Да уж, явно не вегетарианцы. Как-то поздним вечером я подглядела, как папаша Игр-р-рь приволок сочащуюся кровью свежую свиную голову. Мне тогда в полумраке даже почудилось, что голову не отрубили, а с силой оторвали.

Никто и никогда не замечал меня, когда я в глазок смотрела, а тут глава семейства -громадный такой мужик, у которого волосы больше всех дыбом стояли, -внезапно как вперится в мою дверь. Как будто на меня в упор глянул!

С испугу я перекрестилась, но как только сделала крестное знамение, возле моей двери послышался шорох — что-то страшное шептали. С утра глазок снаружи оказался заляпанным чем-то похожим на черную смолу, которая приклеилась к нему намертво.

Случилось так, что моя новая соседка с ее дочкой пригласили меня на чай. «Пр-р-ришла пор-р-ра нам познакомиться, — пророкотала та, которую звали Вр-р-рра. — Пр-р-риходите к нам на чай вечер-р-ром». — «Мама испечет свой кор-р-ронный пир-р-рог!» — добавила ее дочка. Обе мне улыбнулись, и в полумраке подъезда мне померещилось, что у них сверкнули остро заточенные клыки. Что за чертова семейка!

Я хотела было отказаться, несмотря на все свое любопытство, однако ж тут мамаша что-то шепнула такое, хрипло-рычащее, что мой рот сам открылся, и я произнесла: «Спасибо за приглашение, обязательно загляну». Думаете, я дурочка? Сумасшедшая, у меня шизофрения? Нет! Я и потом хотела отказаться.

Мы договорились на 7 вечера, и чем ближе было это время, тем сильнее меня охватывали сомнения. Ведь я про соседей ничегошеньки не знала. Кроме того, что они по вечерам таскают отрубленные свиные головы и замазывают мой дверной глазок смолой.

Когда до 7 вечера оставалась всего пара минут, я твердо решила не ходить, сказавшись больной. Однако тут я услышала то, что теперь называю призывом. Что-то такое монотонное, тяжелое, глухое, которое просачивалось в уши.

Я машинально поднялась и, словно заводная кукла, направилась к соседям. Нажала на звонок. Мне открыла Вр-р-рра. Вы не поверите — вся в розовом! «Мы вас очень ждали», — сообщила она, поблескивая глазами.

Внутри их квартиры тоже все было… розовым! Какой-то невозможный контраст с теми, кто находился в квартире — темными, лохматыми, мрачными, рычащими…

Все семейство было в сборе. Меня усадили за стол, на котором стояли чашки и высился обещанный пирог. «Что это?» — не своим голосом спросила я, показывая на пирог. «Это -горчивина, — ответила Вр-р-рра. — У вас таких не пекут».

Ее дочка М-р-р-а стала разливать чай или что у них там было в роли чая — тоже тягучее, пахучее, дурманящее. Напротив мне ехидно улыбался Федя, вернее Фд-р-р, а глава семейства задумчиво постукивал по столу длинными пальцами, как будто в нетерпении. «Вы нам очень пон-р-р-равились, — начала светский разговор Вр-р-рра, когда чай был разлит. — Вы такая общительная, нам как р-раз такие нужны. Сами-то мы не слишком контактир-р-руем с вашим бр-ратом». — «А откуда вы приехали?» — поинтересовалась я, с опаской косясь на чашку с чаем. Он не мог быть таким густым!

«Очень издалека!» — фыркнул Игр-р-рь. И все остальные вслед за ним заулыбались. «Из-за твоей р-р-аботы кстати, — с улыбкой сказала Вр-р-рра и мне пояснила: — Он у нас экспедитор-р-р». «А почему вы чай не пьете?» — встрял Фд-р-р. «И мамин пир-р-рог не едите? — добавила М-р-р-а. — Она очень стар-р-ралась для вас». И все между собой переглянулись.

Я бы и рада отказаться, а не могу — гул в ушах так и продолжался, он подавлял мою волю, поэтому я осторожно пригубила из кружки. Нет, это, конечно, был совсем не чай в привычном нашем понимании. Густая и обжигающая жидкость горчила, но при этом была ужасно приторной. Я невольно скривилась и громко выдохнула. «Вам и тр-р-рех глоточков хватит! — видя мою реакцию, произнесла Вр-р-рра, — вместе с пир-р-рогом — точно хватит!»

Хватит для чего? Пирог со странным названием тоже не сильно вдохновлял. Однако ж я и его откусила. Ух! Невозможно горький, острый, жутко сладкий и одновременно глубоко-пряный. Но таких специй, кажется, я не знала. Существуют ли вообще пряности с серным дымком?

Очень медленно я сжевала кусочек, мечтая его выплюнуть. Все семейство на меня с интересом смотрело. «Да вы еще глоточек сделайте, — подбодрила меня Вр-р-рра, — наша пища для вас, действительно, чер-р-ресчур-р необычна. Но все из ваших пр-р-ривыкают». — «А куда им деваться!» — хохотнул Игр-р-рь.

Вдруг я увидела, что у него на голове реально торчат рога! Батюшки! И у остальных тоже! Затем и лица у них стали как будто расплываться, а из-под них — проступать настоящие рожи демонов. Я издала невнятный звук, покачнувшись на стуле. «Кажется, отр-рава действует, — озабоченно проговорила Вр-р-рра. — Скор-р-ро помр-р-рет».

Я не хотела умирать! Любопытство сгубило кошку, но я же не кошка! И все-таки я чувствовала, как мое сердце начинает замедлять свой ход, я слабела, в глазах темнело. Неужели смерть?

Спустя какое-то время я открыла глаза. Перед собой я видела все те же чертовы рожи. Они ухмылялись. «С возвр-р-ращением, слуга Р-р-ри-та», — пророкотал Игр-р-рь, основательно меня встряхивая, когда поднимал с пола.

Голова у меня шла кругом, всю трясло и лихорадило, я прямо-таки горела. «А ты как хотела, милочка? — улыбнулась безжалостной улыбкой Вр-р-рра. — После смер-р-рти всегда так. Мы тебя к жизни возвр-р-ра-тили. Тепер-р-рь будешь нам служить». — «Кр-р-расивая метка получилась», — радостно сообщила мне М-р-р-а.

Только тут я почувствовала, что рука у меня болит. А на ней буквально полыхал выжженный знак, похожий на черного паука. «Кого демоны с того света возвр-р-ратили, те слугами становятся. Нам нужны слуги ср-р-реди людей, — просветила меня Вр-р-рра. — С нашей меткой никто из вас про-р-ротивиться нашей воле и нашим пр-р-риказам не сможет». — «Ага!» — радостно воскликнул Фд-р-р и что-то такое прорыкал на своем бесовском языке, отчего у меня в груди что-то съежилось, и я вдруг упала на колени перед пацаном. «Фд-р-р!» — сурово окрикнула его Вр-р-рра. Другим заклятием она заставила меня подняться. «Итак, слуга Р-р-рита, вот тебе пер-р-вое задание», — зловеще улыбнулась бесовская мать.

Моим первым заданием было добыть для демонов черную кошку. Не знаю, для чего им нужно было животное, но после того, как я ее принесла, кошку я больше не видела.

С тех пор я служу демонам. Поверьте, их много живет среди нас. И у каждого из них есть слуги, которые выполняют то, что им либо делать зазорно, либо никак. Например, войти в церковь или подбить верующего человека на что-то гадкое. А я вхожу в храм — и то вредоносный подклад делаю, то свечки церковные приношу, то жертв намечаю, забалтываю их и потом на них бесам указываю…

Да, цель у всех демонов, что находятся среди нас, — это человеческие души. Они за ними ведут охоту. Им мало тех душ, что сваливаются к ним после кончины. Самые лакомые — это самые чистые, которые можно еще при жизни совратить и захватить. И я во всем этом участвую. А куда мне деваться? Чертова метка меня крепко держит. Против нее ничего не помогает. Даже искренняя молитва…

Рита, 42 года