Наше путешествие в деревню могло бы окончится трагически, но нас спасли случайные попутчицы…

Утро началось со скандала — явления в последнее время частого в нашем доме. Настроение было отвратительное. А ведь вечером мы с Юлей собирались поехать в деревню к бабе Глаше, помочь по хозяйству, а потом жарить шашлыки, пить домашнее вино, слушать сельские байки, короче, наслаждаться отдыхом.

— Надеюсь, ты не забыл, что детей нужно отвезти к моим родителям, — язвительно поинтересовалась жена. — Или уже передумал ехать в деревню? Ну конечно, гораздо лучше засесть на все выходные в гараже с мужиками? А может, снова на рыбалку намылился? Мы продолжали ругаться, как говорится, на ровном месте. Выяснение отношений прервал Егор, наш старший сын.

— Родители, простите, что вмешиваюсь в вашу милую беседу, но хотелось бы напомнить, что дедушка звонил уже трижды. Они меня и Петьку ждут обедать. А вы ссоритесь тут. Пап, ну поехали уже!

Мне пришлось немного задержаться у тестя: нужно было помочь перенести консервацию в погреб, потому приехал домой, когда солнце уже клонилось к горизонту.

— И куда мы попремся на ночь глядя? — психовала жена.

— А тебе есть разница, в какое время суток спать на заднем сиденье в машине? Или мы едем сейчас, или…

— Или что? — крикнула она.

— Юль, может, хватит, а? Бабуля, небось, с утра ждет. Все глаза проглядела. Ты же ее знаешь: не уснет, будет волноваться!

Мы выехали. Жена, как обычно, укуталась пледом на заднем сиденье, нацепила наушники и начала слушать, вероятно, какую-нибудь очередную «умную» аудиокнигу из серии «Как довести мужа до белого каления». Последнее время они с подругой увлеклись подобными лекциями. Мне это не нравилось, но чем бы дитя ни тешилось…

— Останови, я пересяду вперед, — попросила Юля. — Что-то меня сзади укачало.

Я молча притормозил, она пересела и тут же начала переключать каналы радио, подыскивая любимую музыку.

— А ничего, что я новости слушал? — пробурчал я.

В ответ — улыбка:

— Не сердись, милый, с музыкой ехать веселее!

Смеркалось, начал моросить дождик. На обочине стояла женщина с ребенком. Она голосовала, чтобы остановить попутку.

Я начал притормаживать.

— Ой, Миша, как же я не люблю, когда ты берешь попутчиков, — скривилась супруга. — Сами как-нибудь доберутся…

— Юль, ребенок, вечер, дождь. Или даже снег… Почему бы не подвезти, если нам с людьми по пути? Жена ничего не ответила, но было явно видно, что сердится.

— Вы до Заречья не подбросите? — спросила женщина.

— Садитесь, как раз туда едем, — ответил я ей. — Мы в гости к бабе Глаше. Знаете такую старушку? Женщина кивнула.

Я присмотрелся к попутчице. Ее нельзя было назвать красивой, но что-то привлекательное в лице, несомненно, было. Чуть позже я понял, что именно: темные, почти черные, волосы, брови, немного сросшиеся на переносице, и ярко-голубые глаза. Редкое сочетание смуглой кожи и светлых глаз. Девочка была похожа на мать.

Я пытался их разговорить, так как молчать надоело, а Юля всё еще продолжала дуться.

— А ты в какой класс ходишь? — спросил у малышки. — Я не хожу в школу. Уже не хожу. И никогда не пойду.

— Почему? -удивился.

Девочка пожала плечами и ничего не ответила.

«Странные они какие-то. Молчат всё время. Хоть бы из вежливости отвечали», — пронеслось у меня в голове.

Я поглядывал на женщину с дочкой в зеркало заднего вида: лица спокойные, возможно, немного хмурые, даже между собой не общались.

Интересно, а как они оказались на трассе в безлюдном месте? Ведь там нет населенных пунктов. Впрочем, какая мне разница?

Наш автомобиль приближался к перекрестку.

— Мы выйдем здесь, — попросила незнакомка.

— Так до Заречья еще километра два! Да и останавливаться здесь запрещено.

— Я вас очень прошу, — на лице у женщины появилось странное выражение: то ли боли, то ли невыразимой грусти, но голос был достаточно требовательный.

Трасса была пустая, и я нарушил правила: высадил их там, где попросили.

Только тронулся, оглянулся, а их уже и след простыл.

— Юль, куда же они делись? — выпучил глаза от удивления я.

— Понятия не имею. Наверное, через лесок тропинка есть, вот и свернули, — ответила жена. — А вообще — странно, они как только сели в машину, сразу холодно стало, я замерзла…

« В это время раздался грохот, через перекресток на красный сигнал светофора пролетела фура. Я ударил по тормозам, чертыхнулся.

— Прикинь, если бы я не остановился высаживать пассажиров, нас бы эта фура просто раскатала по асфальту…

Некоторое время мы посидели в машине, руки у меня дрожали, во рту пересохло. Я подумал о том, что вот сейчас, мгновение назад, нас могло не стать. Совсем. Вечность. И какая, к черту, разница, серебристая краска или серая? Разве это стоит того, чтобы скандалить?

— Юлька, давай помиримся. Пусть будет тот цвет, какой ты хочешь, — примирительно сказал я.

— Да я тоже подумала, что хватит уже ссориться по мелочам. А им… спасибо. Если бы ты не притормозил… Господи, даже страшно подумать…

Мы приехали в деревню, рассказали бабе Глаше о попутчицах.

— Ты их, случайно, не знаешь? Женщина смуглая такая, а глаза голубые-голубые. Очень редкое сочетание…

Старушка всплеснула руками и словно без сил опустилась на табуретку.

— Бабуль,ты чего?

— Я их знаю. Это Марьяна и ее дочка Ася. Через улицу от меня жили.

— Ясно. Ну а чего же ты так удивилась?

— Чего? Так они девять дней назад погибли на том перекрестке. Какой-то джип вылетел на красный свет, убил и мать и дочку… Теперь пришла моя очередь удивляться…

— То есть ты хочешь сказать, что мы видели призраков? Но такого не бывает!

— Я завтра хотела на кладбище к деду сходить, прибраться там надо. Пойдем вместе, покажу тебе, где они похоронены.

Две свежие могилы, все в венках и цветах, детская игрушка: смешной медвежонок, крест и две фотографии, от взгляда на которые у меня все похолодело внутри: женщина с голубыми глазами и бровями вразлет и смуглая симпатичная девочка. Наши вчерашние попутчицы! Похоже, не зря они к нам подсели. Теперь их дело — хранить путников от беды на дороге.

Михаил