«Я ухожу к другой. Она ждет ребенка, и я как порядочный человек обязан на ней жениться», — сообщил мне муж…

Раньше у меня последствия стрессов проявлялись по-разному: я плакала, пила валидол и даже пила тарелки. Потом оказалось, что никакие это были не стрессы, а просто плохое настроение. Я узнала, что такое настоящий стресс, когда от меня ушел муж. Однажды за обедом он сказал:

— Кира, я ухожу.

— Куда? — поинтересовалась я.

— Не куда, а к кому, — поправил он. — К другой женщине. Она ждет ребенка, и я как порядочный человек обязан на ней жениться.

— А я? — задала идиотский вопрос.

— А что ты? Тебе как порядочный человек я оставлю всё совместно нажитое.

— Спасибо.

— Это всё, что ты мне хочешь сказать? Было видно, что он ждал иного: скандала, слез, каких-то истерик. Я лишь пожала плечами. Мозг уже осознал сказанное Глебом, стресс сказал: «Здравствуй, а вот и я!», и начал свою разрушительную работу.

У меня больше не было ни чувств, ни эмоций, ни слов. Одна пустота. Муж ушел, а с ним и часть моей души…

В соседней комнате муж бормотал что-то себе под нос, ронял какие-то предметы… Я сидела и смотрела в окно. Потом он заглянул в кухню:

— Ну, я пошел.

Я продолжала молча смотреть в окно. Хлопнула входная дверь. Мой муж ушел к другой. Восьмилетняя семейная счастливая (как мне всегда казалось) жизнь разбилась вдребезги.

Я сидела и смотрела в окно. Смотрела — и не видела ни облаков, ни ветки тополя, ни голубя… Не видела, потому что теперь у меня не было глаз. А раз их нет — нет и слез. Нет рта, чтобы кричать и пить валидол. Нет рук, чтобы бить тарелки. Ни обиды, ни ненависти, ни ревности…. Пусто.

Шли дни. Утром я вставала, пила кофе, шла на работу. Дома готовила ужин, смотрела телик… Потом ложилась в кровать и засыпала. Одним словом, жила, словно робот.

В какой-то из дней заметила, что по вечерам меня в квартире ждет мама. Я не радовалась, не сердилась — у роботов не бывает эмоций. Здоровалась, невпопад отвечала на вопросы.

— Кира, так не может продолжаться!

— Да, мама, — отвечала бездумно.

— Что «да»? — уточняла она.

— Я буду есть голубцы.

— При чем тут голубцы? Ты слышишь, что я тебе говорю?

— Да, мама.

— Так больше жить нельзя! Тебе нужно срочно встряхнуться. Когда меня бросил первый муж, я сменила работу и перекрасилась в рыжий цвет.

На этот раз я ее услышала, но продолжала молчать. А что говорить: работу не сменю — больше ничего не умею, и волосы не перекрашу (у меня на краску аллергия).

— Ну хоть ремонт сделай!

Мама с сердитым лицом удалилась в комнату, и вдруг раздалось уже оттуда:

— Вот это что такое? А?!

Пришлось идти к ней. С одной стены уныло свисали обои.

— Я же не строитель, мама.

— Каждый человек — строитель… — многозначительно заметила мама.

На следующее утро я поднялась в семь, выпила кофе и пошла на работу. С полдороги вернулась, вспомнила: суббота. Лохмотья обоев лежали на полу. Сгребла их и понесла к мусорке.

— Ремонт делаете? — возле бака стоял мужчина. Я молча пожала плечами.

— Мастеров наняли или сами?

Я снова пожала плечами.

— Если нужна консультация — прошу. Я недавно закончил, теперь на тему ремонта диссертацию могу писать.

Я рассеянно кивнула и побрела к подъезду. Что вам всем от меня надо, а?

— Если что — я ваш сосед снизу, — крикнул мужчина мне вслед.

Мама советовала шевелиться, начинать снова жить. Например, сделать в квартире ремонт, давно уже пора…

А навстречу уже ковыляла старушка Митрохина из третьей квартиры.

— Здравствуйте, Кирочка. Давно вашего мужа не видно. Он в командировке или как? Что-то случилось?

Я не ответила, но сердце кольнула? боль. Неужели оживаю? Повторила мысленно «муж». Нет, снова мертво внутри. Глеб… Человек, с которым восемь лет жила под одной крышей, ездила в отпуск, занималась любовью… Порядочного человека: на беременной любовнице женился, мне оставил совместно нажитое…

И снова дни-близнецы. Кофе, офис, дом, телевизор, сон… Иногда — мама. В одну из суббот — звонок в дверь.

На пороге тот самый сосед сверху, делает руками странные движения.

— Здравствуйте, — сказала я.

Теперь удивился незваный гость.

— Надо же! Вы можете говорить?

— Конечно могу…

— В прошлый раз вы ни на один вопрос не ответили, я решил… Специально на языке глухонемых фразу выучил…

Мне стало смешно, и я улыбнулась. Вот уж не ожидала от себя такого!

Сосед, осмелев, переступил через порог моей квартиры.

— О чем вы хотите поговорить?

— Да я прислушивался: ремонт, а мебель не двигаете… Вот и подумал: может, случилось что? Мало ли, женщина вы одинокая…

— Откуда вы знаете?

— Дом маленький, слухами полнится, — сказал он. Потом прошел в комнату.

— Что нам стоит всё устроить! — улыбнулся он и вдруг стал двигать шкаф.

— Что вы делаете?!

— Пытаюсь за вами ухаживать…

Я села на диван и закрыла лицо руками. Ладоням стало горячо от слез. Я заревела навзрыд.

Гость пропал, а потом снова появился:

— Я тут у вас на кухне похозяйничал…

— Что это?

— Чай. Кофе не нашел. Зато практически в постель, — в его словах не было пошлости, только желание успокоить и рассмешить. — А я пока обои обдеру.

— Спасибо, я сама.

— Вдвоем всё равно лучше…

Он сказал о ремонте, но не только…

Я поняла это. А он понял, что я поняла — и разулыбался. Затем рванул полоску обоев и громко запел: «Растяпы мы, конечно, и разини мы, и нам любая кажется беда невероятной и необратимой, но как-то всё обходится всегда». А я… начала подпевать!.. Когда пришла мама, работа была в разгаре.

— Это кто? Строитель? — шепотом спросила она, кивая на Володю.

— Ага, — широко улыбнулась. — И я тоже. И вообще, каждый человек в какой-то степени строитель…

Уж теперь-то я точно знаю, что мама тогда имела в виду.

Кира