Я была обыкновенной девочкой: магические кристаллы, гадания и предсказания считала просто выдумкой…

Еще в детстве мне иногда приходили в голову мысли, что моя мама не такая, как другие женщины. Она была немного экстравагантна: носила длинные разноцветные юбки, большие серьги, курила тонкие женские сигареты. Такой вот образ то ли цыганки, то ли хиппи.

Иногда я думала, что отец бросил нас именно из-за маминой экстравагантности. Упрекала ее в этом. Вообще, все обиды на отца бессознательно переносила на маму: то, что у других девочек из школы были папы, то, что мой даже не звонит мне, не присылает подарки на праздники, не приглашает к себе. Он бросил нас, уехал и вычеркнул меня из жизни…

Мама повторяла, что очень любит меня, что я ее единственная, любимая, долгожданная дочь. Да, она родила меня, когда ей было почти сорок. Может, именно поэтому мама, с одной стороны, так много требовала, а с другой — так за меня боялась? Ее любовь была замешана на чрезмерной строгости, даже придирчивости.

Часто мама вдруг прибегала в мою комнату, начинала обнимать меня, плакать, говорить, что ей приснился ужасный, страшный сон. Ох уж эти ее сны! Все время ей что-то снилось: то пожар, то авария, то кто-то нас грабил. Никогда ничего хорошего.

После того сна о грабеже она сменила все замки в доме. Иногда мама вела себя, как ребенок. Как-то раз она запретила мне ехать в летний лагерь — только потому, что ей что-то приснилось…

Я просила, спорила с ней, целыми днями молчала. Бесполезно. И тогда я замкнулась в себе. У меня были подруги, интересы, первая любовь… Но маме я не рассказывала об этом, боясь, что она начнет по своему обыкновению пугать, рассказывать о снах.

Помню, когда я была в восьмом классе, к нам приехала тетя Юля, мамина сестра. Она с семьей жила в деревне. Мы виделись редко, потому каждый ее приезд был настоящим праздником. Мама дня три простояла на кухне — пекла пироги, готовила свою фирменную солянку.

Тетя после дороги была уставшей, но веселой, обняла нас, расцеловала. А вечером, когда мы сидели на кухне, попивая чай с лимоном и медом, она вдруг полезла в свою сумку и вынула оттуда какой-то небольшой сверточек.

— Ну что, Эля, может, раскинем карты? — предложила тетя. — Получится?

На мамином лице промелькнуло какое-то странное выражение. Мне показалось, что она беспокойно взглянула на меня и едва заметно покачала головой. Теткины брови дрогнули, и она спрятала колоду в сумку.

— Тетя Юля, ты умеешь гадать? — удивилась я.

— Ой, да я про пасьянс говорила, время провести. Но мама хочет поговорить, мы же так давно не виделись… — отмахнулась она. — Года три уже, да, Эля? В общем, они сразу же сменили тему, но была я почти уверена: от меня что-то скрывали. Тетя уехала через три дня, а мы вернулись к нашей монотонной жизни, спорам и молчанию.

Мои отношения с мамой становились все более сложными. Я взрослела, хотела большей самостоятельности, но мама стремилась контролировать каждый мой шаг. Ее бесконечные ужасные сны напрягали. Выход напрашивался один: учиться, получить отличный аттестат, чтобы поступить в университет, и уехать из этого болота, подальше от «ужасных снов» и маминого деспотизма.

И я начала учиться, да не просто учиться — зубрить днями и ночами. Увы, экзамены провалила. А может, меня завалили. Это ведь случается сплошь и рядом. Я была в бешенстве, в отчаянии — чувствовала, что меня обидели, обманули! Ведь строила столько планов на жизнь!

Конечно, мама утешала как могла, мол, через год попытаешься снова. Но про себя, думаю, она радовалась: ведь я оставалась с ней. Вот только ждать не хотелось. Знала, что если проживу в этом городе с мамой еще один год, то останусь здесь навсегда и постепенно сойду с ума. Потому стала собирать вещи.

— Что ты делаешь, Марина? — спросила с недоумением мама, глядя, как я мечусь по комнате.

— Уезжаю, — ответила решительно.

— Куда? Зачем?

— В город. В большой город. Поступлю на заочное отделение, найду работу, буду жить самостоятельно, посмотрю, что такое жизнь… И не вздумай меня удерживать! — предупредила ее, но мать лишь беспомощно развела руками.

Я думала, что она попытается уговорить меня остаться, но ошиблась. Она больше не рассказала мне ни об одном страшном сне, не шантажировала своими дурными предчувствиями.

В день отъезда дала немного денег на первое время, проводила на вокзал, обняла меня, расцеловала.

— Береги себя. Пиши, звони как можно чаще, — шептала мама. В голосе звенели слезы. Мне даже стало ее жаль, но я не позволила жалости изменить мое решение.

Поезд тронулся. Я стояла в коридоре у окна, глядя, как худенькая фигурка вмиг постаревшей мамы удаляется вместе с перроном…

Большой город меня ошеломил. Первую ночь я провела в паршивом отеле, номер в котором, несмотря на кошмарные условия, стоил целое состояние. На следующий день из кожи вон лезла — искала недорогое жилье. У меня получилось: поселилась в трехкомнатной квартире, где жили пять девушек. Две были студентками, одна училась в техникуме, а еще две работали. В этом своеобразном общежитии всех их свел случай. Мы не дружили, даже общались мало.

Хозяйку интересовала только своевременная оплата: пока у нас были деньги, она не доставала нас, не надоедала. Я занялась поиском работы, но найти ее было нелегко: не одна я приехала в большой город искать счастья. Сначала интересовалась вакансиями в офисе, однако быстро поняла, что со средним образованием прилично устроиться нет никаких шансов. Потом решила попробовать себя в торговле, но, по мнению потенциальных работодателей, продавщица из меня была никудышная.

Потом ходила по барам и ресторанам. Наконец судьба смилостивилась, и в одной небольшой кафешке меня взяли в помощницы на кухню. Зарплата была низкая, но зато платили по-честному, без вычетов и задержек. Этих денег едва хватало на проезд и оплату комнаты. Кое-как перекусить удавалось на рабочем месте. С утра до ночи я была на ногах: убирала, мыла посуду, таскала тяжелые коробки — одним словом, пахала, как лошадь. На личную жизнь, поиск друзей у меня просто не оставалось времени. Иногда пила пиво с работниками бара, иногда ходила в кино с девчонками, жившими в нашей квартире. Но этим все и ограничивалось.

Постоянно звонила маме, время от времени отправляла письма, в которых писала, что все хорошо. Думаю, она догадывалась, что у меня не все так гладко, потому что пару раз посылала почтой денежный перевод.

А я с удивлением поняла, что мне… не хватает мамы. А может, просто чувствовала себя одинокой в этом большом городе, который так манил прежде? Устала от самостоятельности, о которой так мечтала?

Я и сама не знала, но в одном была уверена точно: время от времена мне хочется услышать обеспокоенный голос матери и ее слова о том что чего-то не следует делать…

Я прекрасно знала, что работе в баре — занятие временное, что нужно найти что-то получше. Искала, но все безрезультатно. По понедельникам у меня был выходной. Каждое утро начиналось с ритуала: перво-наперво я шла за газетой с объявлениями о работе, а, возвращаясь, делала кофе и сидела на кухне, проглядывая сообщения и подчеркивая самое интересное. Обычно находила три-четыре подходящих объявления. Звонила, шла на собеседования, чтобы получить отказ. Или понять: то, что предлагают, не подходит. Так, в поисках, прошло больше года.

В тот ноябрьский день, просмотрев всю газету раз, второй, вновь ничего не нашла. Встала, достала из холодильника кефир, смешала его с хлопьями, начала медленно есть… и тут увидела объявление. Едва заметный шрифт, никакой рамки… Просто несколько слов: «Ты смел? Не боишься говорить? Мы проводим кастинг ведущих для нового телешоу. Приходи и стань одним из нас!» Далее следовал номер телефона.

Я задумалась. Как-то не вязалось это объявление с телевидением, СМИ. Оно выглядело слишком… дешево, что ли. В итоге кастинг может оказаться набором в бордель… Тем не менее я все время думала об этом объявлении. Сама не знаю почему, оно просто не давало мне покоя, будто говорило: «Позвони, приди на кастинг, попробуй…»

После обеда набрала указанный в газете номер. Какая-то женщина задала пару общих вопросов, а потом объяснила, куда и во сколько приехать, и положила трубку. Два дня я раздумывала, сомневалась. Но на третий все же пошла. Оказалось, что маленькая телекомпания снимает передачу с гадалками. В эфире эта самая гадалка должна была принимать звонки телезрителей, а потом раскладывать карты или предсказывать будущее по стеклянному шару Конечно же, минута разговора стоила очень много…

— Такая программа уже есть на другом, конкурирующем с нами, канале, — объяснил мне невысокий лысеющий блондин, нервно жующий жвачку. — Рейтинги у них огромные, люди изо всех сил пытаются дозвониться туда, часто безуспешно…

— Но ведь я не умею гадать и ничего в этом не понимаю, — заметила робко. Кто-то рассмеялся.

— Детка, — снисходительно обронил блондин, — главное, что у тебя подходящая внешность.

Потом они сделали несколько фотографий, попросили изречь что-то вроде: «Ваше будущее сокрыто мраком» и «Карты никогда не ошибаются», и наконец сказали, что на днях, возможно, перезвонят.

Возвращалась домой, не зная, что и думать обо всем этом. Но не удивилась, когда мне позвонили. Когда я пришла в студию, там было полно людей. Некоторые разговаривали по телефону, другие что-то читали. Мною занялась девушка — ассистент режиссера.

— Ты говоришь несколько стандартных формул — на мониторе будет текст-подсказка. Говори самое общее, чтобы подходило каждому, — объясняла она, улыбаясь. Я удивленно слушала.

— Пока вас будет четверо. Придумай себе какой-нибудь псевдоним. Думаю, тебе лучше всего раскладывать карты. Решено: ты будешь гадать по картам. Наговоришь какой-нибудь ерунды о том, что они тебе говорят…

Я была ошеломлена услышанным. Как это — наговори ерунды? Это же обман! А люди верят! Но мне предложили такую круглую сумму…

Черт, я бы сразу смогла решить все свои финансовые проблемы!

И я согласилась. Нас было десять человек: я, еще две «гадалки», один «колдун» и работники съемочной группы. Сначала я репетировала «гадание» на нашем режиссере или на ком-нибудь из девчонок. Катя, стилист-визажист, готовила нас к эфиру. Мне нужно было надевать странные наряды: или резиновые комбинезоны, похожие на костюмы космонавтов, или развевающиеся цыганские платья.

Визажист сперва разрисовала мое лицо узорами, затем уложила волосы. Я должна была выглядеть необычно, загадочно — настоящей ведуньей. Но, глядя в зеркало, я думала, что вид у меня ужасно глупый, и лишь воспоминание о сумме обещанного заработка заставляло терпеть всю эту комедию молча.

Студия была выкрашена в фиолетовый и черный цвета. Мы, «колдуны», сидели за круглым стеклянным столом, на который ответственная за декорации положила большой стеклянный шар, маятник, колоду карт и несколько других загадочных предметов… Наконец подошла наша очередь выйти в эфир.

Первой выступала «прорицательница Алина». Она то дико таращила глаза, то, наоборот, щурила их, всматривалась в шар, водила над ним руками, потом шептала какие-то общие фразы. Это выглядело нелепо. Но четверо позвонивших, как мне показалось, были вполне удовлетворены ответами. Потом пришла моя очередь.

Ведущий долго рассказывал какую-то чушь о том, как я открыла в себе дар, и что я — потомственная ведунья в седьмом поколении…

Мне было страшно и… стыдно. Хорошо, что под сильным гримом не видно, как я то бледнела, то краснела. Руки дрожали, во рту пересохло.

Первой позвонила очень молоденькая, лет восемнадцати, судя по голосу, девушка, которая просила совета в ее проблемах с парнем.

Я сказала ей что-то очень многозначительное о том, что это еще не мужчина всей ее жизни. В таком возрасте отношениям быстро приходит конец. В конце «сеанса» она вела себя так, словно была благодарна мне за мои слова, даже сказала что-то о том, что я ей помогла. Затем позвонил человек, желавший знать, ехать ли ему в путешествие. Я быстро смешала карты, наугад сказав, что следует перенести поездку на более поздний срок.

Все время нервничала, говорила слишком быстро, хотя в мою задачу входило как можно дольше держать людей на линии, ведь так они платили больше. А это наш заработок. Но вдруг я успокоилась. А когда услышала голос следующей клиентки, перед глазами появилось странное мерцание. Я подумала, что это просто блики камеры. Женщина сказала, что хочет узнать что-нибудь о своем здоровье, а я…

Сама не знаю, что случилось, почему.. Я прикрыла глаза, на минуту задумалась. В ее голосе было столько грусти и страха…

— Мне кажется, Галина Ивановна, — так ее звали, — что вы беспокоитесь не только из-за здоровья. Вы боитесь за близкого человека, ведь так? — спросила, не успев подумать о последствиях своих слов. Женщина замолкла, а я продолжила, словно в каком-то трансе.

— Вы боитесь за мужа… который борется с зависимостью… Не бойтесь. Просто будьте рядом с ним — все остальное наладится само, и ваши проблемы со здоровьем закончатся…

Я говорила эти слова, чувствуя, словно кто-то мне их подсказывает. Когда женщина положила трубку, я почувствовала себя совершенно обессиленной. С трудом встала из-за стола и вышла из студии на улицу.

— Маринка, это просто отпад! — все восхищались мной. — Ты супер! Будто всю жизнь этим занимаешься! Как этой тетке выдала про мужа!

— Допустим, в этот раз у тебя получилось, но не пытайся больше так импровизировать, — предупредила меня ассистент режиссера. — Ну, хотя бы не в таких подробностях. Я кивнула, пробормотав, что меня понесло. Но точно знала — это не «понесло». Я словно должна была сказать то, что сказала. После работы мы пошли в бар — отпраздновать наш первый эфир.

Я сидела с этими людьми, слушала их смех, но мысли были далеко. Что произошло в студии? Почему я так говорила с той женщиной? Случайно ли угадала все? В ту ночь так и не смогла уснуть, ворочалась с боку на бок, думала, что начинаю сходить с ума. И только под утро усталость сморила меня.

А потом началось безумие. Передача выходила два раза в неделю. Иногда звонившие спрашивали об обычных, повседневных делах: о повышении на работе, прибавке к зарплате, отпуске… Но время от времени звонили те, в чьих голосах я слышала нечто большее: страх, тоску, чувство вины. В такие моменты хотелось помочь любой ценой, так направить разговор, чтобы дать человеку полезный совет.

Думаю, у меня получалось, потому что некоторые из них звонили снова, благодарили, рассказывали, как они решили свои проблемы. Но некоторым я помочь не могла, потому что режиссер заставлял заканчивать «сеанс». Приходилось говорить что-то общее и отключаться.

Я стала популярной. Люди изо всех сил старались дозвониться до гадалки Тамилы (такой псевдоним я выбрала), а мне все это надоело. То, что должно было стать легкой, приносящей хороший доход работой, стало настоящим мучением. У меня постоянно болела голова. Черт побери, я не могла больше мириться с этим балаганом! Встала, сняла серебристую накидку ведуньи и вышла из студии. Поехала на квартиру, собрала вещи и отправилась на вокзал. Я возвращалась домой.

Теперь я понимала: только там меня всегда ждали, только там любили. Вечером, уставшая и заплаканная, я вышла на маленькой станции, где когда-то прощалась с мамой. Увидев меня, она грустно улыбнулась: все поняла без слов. Затем повела на кухню, сделала чай с медом, сунула в руки кусок хлеба с маслом. И долго сидела напротив, молча наблюдая, как я ем.

— Ну, рассказывай, что случилось, — сказала за завтраком мама. Мне не хотелось рассказывать. Ну что я могла ей сказать? «Знаешь, мама, мне кажется, что я схожу с ума? Умею читать эмоции чужих людей и видеть их проблемы?» Позавтракала, выпила кофе и, как могла, уклонялась от ответов на вопросы матери.

— Не хочешь — не говори, — мать махнула рукой и пошла на огород. Она всегда любила копаться в земле, выращивать растения, что-то сажать, поливать, собирать.

Я же достала какую-то старую книжку из домашней библиотеки и легла в саду на старой раскладушке.

Несколько дней провела в сладком ничегонеделании. Читала, загорала, поедала мамины пирожки. Но через неделю стало скучно. И моя мудрая мама это поняла.

— Иди, помоги мне, — позвала она, стоя посреди каких-то трав.

— А что ты делаешь? — равнодушно поинтересовалась я.

— Собираю травы. — Мама пожала плечами. — Тут у меня мята и майоран, а там рута и тысячелистник.

— И зачем тебе все это?

— Может, пригодиться. Для чаев, настоек, отваров… Каждая из этих трав может помочь при болезни…

— Ты занимаешься траволечением? С каких пор? — удивилась я и, вздохнув, согласилась: — Ладно, я тебе помогу.

Мне не хотелось слушать, от чего помогает рута, а от чего — коровяк. Меня это не волновало. Но перебирая травы, увязывая их в пучки, развешивая в тени для просушки, я неожиданно для себя стала испытывать непривычное удовлетворение и чувство покоя, будто прикасалась к чему-то вечному и важному. Словно через мои пальцы от растений вливались в меня новые жизненные силы. Вечером я чувствовала себя уставшей, но счастливой. За ужином даже решила рассказать маме о своем секрете. К моему удивлению, она словно прочитала мои мысли.

— Марина, скажи, пожалуйста: тебя что-то беспокоит? Ты заметила в себе какие-то изменения? — спросила мама. — Что-то… необычное?

— Откуда ты знаешь?

— Я же твоя мать, — ответила она со вздохом. — К тому же… Думаю, пришла пора тебе все рассказать, — и серьезно посмотрела мне в глаза. — Ты из особенной семьи… Из семьи, в которой рождаются особенные женщины… Особенные женщины? Тоже мне сцена из сериала! У мамы было такое лицо, словно она собиралась сказать, что мы являемся прямыми потомками какого-то короля.

— У всех женщин в нашей семье есть какой-то дар, — продолжала мама, а у меня мурашки по спине пробежали.

Боже, неужели она тоже начинает сходить с ума? А что? В ее возрасте уже все возможно.

— Мы можем… Просто мы видим больше, чем другие люди. Некоторые называют это магией, другие — интуицией. Одну из твоих прапрабабок даже обвинили в колдовстве… Моя прабабка распознавала болезни, глядя в глаза человеку, и излечивала травами, бабушка находила утерянные предметы, а мама безошибочно толковала сны. По ним могла предсказать всю жизнь. Все это звучало так странно: сны, гадания, травы, колдовство, магия… Кино! Отрывок из фэнтезийного романа.

— А ты? Какой у тебя дар?

— Я… отказалась от своего дара. Я гадала по картам. Видела все: прошлое, настоящее, будущее… Однажды я гадала подруге. Увидела в картах опасность, но не хотела пугать ее перед свадьбой, та готовилась выйти замуж… Катюша погибла в аварии… Свадьба так и не состоялась. С тех пор я ни разу не прикоснулась к картам. Мать замолчала, а я вспомнила приезд тетки. Тогда говорили о картах, и мама вела себя очень странно…

— А теперь расскажи мне, что случилось с тобой. Что так напугало, раз ты решила вернуться?

Я рассказала ей о своей карьере на телевидении, о том, как все должно было быть мошенничеством, но я начала предсказывать будущее по-настоящему, как оказалось, что могу узнавать проблемы других людей при помощи какого-то загадочного шестого чувства.

— Иногда бывает, что нужен какой-то импульс, переломный момент в жизни, какие-то перемены. Тогда дар проявляется, — объяснила мне мама, нисколько не удивившись моему рассказу.

Я пришла в отчаяние. Я не хотела этого дара, не просила его, он лишь усложнял мою жизнь. Не хотела нести в себе чужую боль и чужие проблемы. Однако через неделю до меня дошло, что от судьбы не убежишь. Раз уж у меня был этот таинственный дар, надо было научиться им пользоваться и управлять.

Разговаривая с людьми, я старалась вслушиваться в их голоса, чувствовать их настроение. Все чаще у меня получалось. Я чувствовала, когда у человека серьезные проблемы, а когда плохое настроение. Как-то раз к маме пришла одна из ее подруг, пожилая учительница. Когда они разговаривали, я неожиданно почувствовала, что женщине нужно срочно обратиться к врачу, и решила рассказать о своих опасениях маме. А через несколько дней мама сказала:

— Знаешь, Мария Степановна моя подруга, сходила к врачу.. У нее небольшая опухоль. Начальная стадия… Еще можно вылечить… Я долго гуляла по лесу, лежала в саду, читала книги. Потом стала выходить из дома чуть дальше, бродила по городу. Он изменился, с тех пор как я была здесь в последний раз. Стал красивее, новый мэр отреставрировал старинные здания на центральной площади, восстановил парк. Появилось несколько магазинов и уютных кафе.

Как-то раз я даже зашла в одно из них и заказала капучино. За барной стойкой стоял парень примерно моих лет. Он поклонился, я кивнула. Бармен принес мне чашечку кофе и кусок яблочного пирога.

— Я не заказывала, — возразила я.

— Это от заведения, — он улыбнулся. — Сладости помогают от забот.

— Каких забот? — я нахмурилась.

— Вы такая строгая, вот я и подумал, что фирменный пирог нашего повара, возможно, поднимет вам настроение, и вы улыбнетесь.

Через несколько дней я встретила этого парня в продуктовом магазине. Он улыбнулся мне как старой знакомой.

— Давайте познакомимся, — сказал он просто. — Я — Денис.

— Марина, — и протянула ему руку. Мы немного поговорили о городе, о погоде, и каждый пошел своей дорогой… Но что-то между нами промелькнуло… Какая-то искра… Я все чаще понимала мысли людей, слыша лишь их голоса, наблюдая за мимикой. Но Денис оставался для меня загадкой. Я не чувствовала его планов, не знала, что он обо мне думает, как относится. Все это возбуждало мой интерес к этому парню, обостряло чувства.

Как-то раз он пригласил меня на обед, который я не воспринимала как свидание. Мы пошли в ресторан, заказали спагетти и вино, болтали и смеялись… Было весело. Но когда выходили из ресторана, голова у меня кружилась, хотя выпила я совсем немного. Денис предложил немного прогуляться. Мы пошли к реке. Стоя на берегу и глядя на ее зеленоватую воду, разговаривали о пустяках. И тогда он меня поцеловал.

Я ответила на поцелуй с жаром, которого не ожидала от себя. Вернувшись домой, встала перед зеркалом в своей спальне, взглянула на свое отражение и… внезапно испугалась. Я влюбилась! На следующий день якобы случайно пришла в его кафе. Денис был на работе. Увидел меня в окно, вышел навстречу, поцеловал в щеку… Мы стали встречаться. Денис повторял, что не может без меня жить, что ему нужно видеть меня каждый день… Я слушала его слова и не понимала, шутит он или говорит серьезно — после своего первого неудачного романа решила никому не верить.

А потом он пригласил меня в новый уютный ресторанчик. Мы сидели, ожидая заказ. Вдруг Денис вынул из кармана бархатную коробочку с кольцом и спросил, согласна ли я стать его женой. Я поняла, что чувства его серьезны. Ответила «да». После свадьбы переехала к мужу. С мамой мы ладим намного лучше, понимаем друг друга. Я больше не борюсь с судьбой, хотя пользуюсь своим даром не очень часто. В наше кафе приходят разные люди, знакомые и просто случайные прохожие, иногда они хотят поговорить. Я всегда готова их выслушать. Когда чувствую что-то необычное, стараюсь предостеречь, объяснить что-то, но особо не вмешиваюсь.

Несколько месяцев назад мы с Денисом узнали, что у нас будет ребенок. УЗИ показало, что это сын, и я вздохнула с облегчением. Все-таки нелегкая ноша, этот дар…

Марина