Я вспомнил, как забирал сына из роддома, как он делал свои первые шаги, и понял: я не смогу без него…

Словосочетание «отцовский инстинкт» мне всегда казалось полной чушью. Нет такого инстинкта и быть не может! Как-то даже схлестнулся на этой почве с коллегой, у которого жена только что родила ребенка.

Раньше был Павел нормальным мужиком, а как его Катерина забеременела, вдруг свихнулся. Только и слышно: токсикоз, УЗИ, партнерские роды… Когда дочка родилась, у Пашки окончательно крыша поехала. Я не выдержал:

— Слушай, можешь о чем-нибудь другом говорить? Ты машину в течение одного часа купил — поехал в автосалон и взял, какая понравилась. А коляску уже четвертый день выбираешь…

— Просто у меня отцовский инстинкт прорезался.

— Нет такого инстинкта!!! — заорал я неожиданно для себя самого. — Есть инстинкт продолжения рода, но у самок и самцов он проявляется по-разному. Самке важно выносить и родить потомство, а потом заботиться о детенышах до тех пор, пока они не смогут прокормить себя самостоятельно. А у самцов другая задача: оплодотворить как можно больше самок и передать свои гены максимально возможному количеству потомков.

— При чем тут самцы и самки? — коллега тоже сорвался на крик. — Я же о людях говорю!

— Ну раз о людях, то при чем тут инстинкты? Тем более отцовский! Допускаю, что ты заботишься о дочери, делаешь все, что положено. Но тут у тебя другие механизмы включаются: долг, ответственность, моральные ценности, поощряемые в социуме.

— Да плевать мне на социум! — рявкнул Павел. — Моей Машке всего шесть дней, но когда беру ее на руки… А-а-а, да что тебе объяснять! Все равно, пока сам такое не испытаешь, не поймешь ни черта…

В том давнем споре каждый остался при своем мнении.

Я женился спустя четыре года (мне уже тридцать стукнуло), но и к этому возрасту одна только мысль о том, что в доме может появиться постоянно орущий младенец, вгоняла в состояние тихой паники. Слава богу, у Иры (так звали жену) были такие же, как у меня, приоритеты: карьера, достаток, путешествия — похоже, беременность и роды в ее ближайшие планы тоже не входили.

В общем, продали мы две наши «двушки», купили роскошную трехкомнатную квартиру в «сталинке», сделали дорогой ремонт и в течение следующих двух лет наслаждались той совместной жизнью, которая обоих полностью устраивала. А потом произошло одно событие, которое, на первый взгляд, на нашу жизнь никак повлиять не могло. Но это только на первый взгляд…

Дело в том, что моя сестра Настя родила ребенка, и мы с женой в числе ближайших родственников были приглашены на крестины.

Такие мероприятия игнорировать не положено, поэтому купили малышу подарок и пошли.

В церкви за плотной стеной бабушек и дедушек почти ничего не было видно, поэтому как следует рассмотрели племянника уже дома у Насти и Димы. На Ирку младенец особого впечатления не произвел: она постояла пару минут над кроваткой, лениво потрясла погремушкой и поспешила снова сесть за стол. Я вообще не собирался к ребенку подходить, но Настя поманила меня:

— Макс, иди с Сереженькой познакомься.

Нехотя подошел: младенец как младенец, лежит себе, дрыгая руками и ногами и бессмысленно таращась в потолок. Муж сестры, надутый от гордости, как индюк, навис рядом:

— Правда, похож?

— На кого? — глупо спросил я.

— Ну не на тебя же, — хохотнул Димон. — Смотри, уши точь-в-точь как у меня. И подбородок тоже…

— Хочешь подержать? — звенящим от нежности голосом спросила у меня сестра.

Я замычал невразумительно что, мол, лучше не надо, не умею, еще уроню. Но Настя, досадливо отмахнувшись от моего мычания, достала сына из кроватки и сунула мне в руки. Я, опасаясь на самом деле уронить малыша, неловко прижал его к себе, и тут… что-то торкнуло изнутри.

Вдруг представил, что держу на руках своего ребенка и у него мои уши, мой подбородок или что-то там еще. И этот запах… Очень похоже пахнут бархатные розовые брюшки совсем маленьких щенков, похоже, но не так. Этот младенческий запах был еще лучше. Я почти уткнулся носом в пушок на голове племянника и глубоко вдохнул. Даже глаза закрыл от удовольствия…

— Димка, смотри, Макс, кажется, поплыл, — услышал Настин смешок. — Братец, что, хочешь такого же?

— Хочу, — ответил прежде, чем успел подумать.

А мгновением позже осознал: а ведь и вправду хочу! Неужели Пашка был прав, и пресловутый отцовский инстинкт действительно существует?!

Ни о чем другом в тот день думать уже не мог. А когда мы с Ириной вечером улеглись в постель, нежно обнял жену и шепнул ей в ухо:

— Ир, а давай и себе киндера родим?

Она отстранилась, взглянула удивленно:

— Что это на тебя вдруг нашло?

— Да вот, нашло… — пожал я плечами.

— Мы же вроде в ближайшее время не собирались…

— Мы просто ни разу эту тему не обсуждали, — поправил я жену. — А теперь обсудим.

— Давай обсудим, — тяжело вздохнула жена, и этот ее вздох не сулил скорого согласия.

— Давай рассуждать логически. Мне уже тридцать три, тебе тридцать. Жилье у нас есть, машина тоже, зарплата у меня сама знаешь какая — не одного, а троих детей прокормить могу. Так зачем еще тянуть с этим делом?

— Хорошо, я подумаю, — сказала Ира, и снова я не уловил в ее тоне ни радости, ни обещания.

И тогда решился на банальный подкуп:

— Если согласишься родить, я куплю тебе тот изумрудный комплект, что мы видели в ювелирном.

— Завтра?!

Даже в темноте я увидел, как сверкнули глаза жены. Гарнитур (колье и сережки) был очень дорогой, и я, когда говорил, что куплю, предполагал подарить его Ире в честь рождения сына или дочери. Но, судя по всему, она так долго ждать не собиралась. У меня была отложена значительная сумма — копил на покупку более престижной иномарки, но ради такого дела ничего не имел против того, чтобы еще поездить на старой.

— Да, завтра! — согласился я.

На следующий день снял в банке нужную сумму и купил Ире эти цацки из белого золота.

Никогда в жизни (даже в день нашей свадьбы) не видел ее такой счастливой.

Больше часа жена не отходила от зеркала, любуясь драгоценной обновой. Когда наконец налюбовалась, бережно спрятала в футляр, затем достала из тумбочки упаковку противозачаточных таблеток и торжественно выбросила ее в мусорное ведро.

Прошел месяц, второй, третий, а беременность не наступила. Я начал было волноваться: а вдруг с кем-нибудь из нас что-то не так? Но прежде чем идти к врачам, решил покопаться в Интернете.

То, что там вычитал, немного успокоило: оказывается, у женщин, которые долгое время принимали противозачаточные препараты, зачатие происходит только после того, как полностью восстановится гормональный фон, а для этого нужно время.

«И нечего пороть горячку, — решил я. — Нужно просто подождать еще немного, и все получится».

Подождал еще год, но ничего так и не получилось. Договорился о консультации с одним медицинским светилом. Прием у профессора был назначен на четверг, а в среду… В среду, вернувшись с работы, стал вешать дубленку и случайно свалил с крючка одну из многочисленных сумок жены, висевших здесь же в шкафу.

Сумка была ярко-голубой, Ира пользовалась ею редко, да и то только летом. Поэтому сейчас, в феврале, она оказалась почти пустой. На пол вывалились лишь несколько бумажек — магазинных чеков и картонная упаковка с лекарствами — теми самыми противозачаточными таблетками, которые раньше принимала Ира! Достал из коробочки серебристую пластинку — примерно половины пилюль в «гнездах» не хватало. Зачем-то поднес пластину поближе к глазам, и…

Жена в этот момент была в спальне — читала глянцевый женский журнал.

— Это что?! — сунул ей под нос находку.

— Где ты их взял? — спросила испуганно.

— Выпали из твоей сумки, — коротко ответил я.

— А-а-а… С прошлого года, видно, завалялись, просто выбросить забыла… — Ирина улыбнулась, но улыбка у нее вышла фальшивой.

— С прошлого года? Не ври! Ты перестала их принимать давным-давно, а эти… — потряс я коробочкой, — выпущены всего четыре месяца назад.

— Макс, не будь смешным.

— Я был смешным, когда купился на твои обещания!

Не стану утомлять вас описанием того безобразного скандала, который потом последовал, да и вспоминать стыдно — столько всего наговорил жене! Она тоже на гадости не скупилась — выплеснули друг на друга по ушату грязи.

В итоге все-таки помирились, но не так, как это происходило раньше после ссор. Нынешнее перемирие было хрупким, как яичная скорлупа — того и гляди расколется. Мы оба понимали: как прежде, уже не будет, не вернешь.

А как, собственно, было прежде? Удобная квартира, удобная жизнь с совместными путешествиями и походами по светским тусовкам, успешная карьера — у каждого своя. А была ли любовь? В этом я теперь сильно сомневался.

Наш трещавший буквально по всем швам брак продержался еще несколько месяцев, а потом оба поняли: так жить больше нельзя.

— Завтра пойдем в загс, подадим заявление на развод, — сказал я за ужином.

На Иринином красивом лице не дрогнул ни один мускул.

— Хорошо, — кивнула она. — Только не в загс, а в суд.

— Это еще зачем? У нас же нет детей.

— Чтобы решить вопрос о разделе имущества.

— Обойдемся и без суда, — буркнул я.

После чего достал связку ключей. Отсоединил ключи от машины и спрятал их обратно в карман, а те, что от квартиры, положил перед женой:

— Надеюсь, такой раздел тебя устроит?

— Вполне. А… ты будешь платить алименты?

— Кому? — не понял я.

— Мне.

— Поменьше смотри дурацкие фильмы и всякие слезливые сериалы, дорогая, — усмехнулся я и пошел собирать вещи. Вообще-то я собирался съехать только после того, как определюсь с жильем, но тут вдруг понял: Ира настолько мне противна, что не хочу даже несколько часов оставаться с ней под одной крышей.

Спустя полчаса с чемоданом в руках я появился в прихожей перед бывшей женой.

— За остальными вещами заеду позже, — бросил, не оборачиваясь, и вышел в новую, опять холостую жизнь.

Пока спускался в лифте, в голове крутилась расхожая фраза: «Всем спасибо, все свободны».

Я прожил с Ириной почти пять лет, но не чувствовал в тот момент ни горечи, ни разочарования — только ощущение вновь обретенной свободы. Это чувство пьянило, словно я снова был двадцатилетним студентом.

Увы, уже через несколько дней понял: время нельзя повернуть вспять, беззаботность юности для человека моего возраста — иллюзия чистой воды. Да и от трудоголизма не так-то просто излечиться. Но если раньше работал по двенадцать часов в сутки, то теперь приходил в съемную «двушку» лишь для того, чтобы поспать и сменить одежду. Серьезных отношений с женщинами избегал сознательно (хватит с меня брачных экспериментов!), а маленьких детей бессознательно — видно, срабатывал защитный механизм от проснувшегося так некстати отцовского инстинкта. Прошло примерно полгода со дня нашего развода. Как-то утром я брился и обратил внимание на то, что сильно зарос. Если бы не приезд иностранных партнеров, махнул бы рукой и поехал бы так — по большому счету мне как генеральному директору позволительно любое нарушение дресс-кода. Но венгры могут не понять…

Взглянул на часы. Ехать к своему мастеру на другой конец города не успевал, поэтому решил подстричься в ближайшей от офиса парикмахерской.

Заведение было совсем небольшое — маленький зальчик на три кресла, но вроде ничего — чистенько, аккуратно. Два кресла оказались занятыми, одно свободным.

— Доброе утро, мне бы постричься, — сказал безадресно.

— Светка, клиент пришел, — крикнула дородная матрона, колдующая над кудрями такой же пышнотелой дамочки.

Откуда-то из подсобки вышла девушка, улыбнулась, кивнула на кресло:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Обычно, когда меня стригут, я закрываю глаза — привычка такая. Два или три раза даже по-настоящему задремал… А тут впервые в жизни все сорок минут пялился в зеркало.

Не на себя смотрел — на парикмахершу Свету. Не то чтобы она показалась какой-то особенной красавицей — ничего подобного. По крайней мере, моя бывшая в сто раз красивее была. И тем не менее не мог отвести глаз.

Было в этой девушке что-то необыкновенно милое, притягательное… Мне нравилось, и как она улыбается, и как, чуть наклонив голову, замирает на мгновение, оценивая свою работу, а от ее легких прикосновений вообще по телу бежали мурашки.

«Никаких серьезных отношений!» — напомнил себе.

«А кто говорит о серьезных? — огрызнулся мысленно. — В конце концов, я не монах и обета целомудрия не давал!»

— Света, а что вы делаете сегодня вечером? — спросил неожиданно для самого себя.

Она оказалась не готова к этому вопросу, смутилась, неопределенно пожала плечами.

— Может, сходим куда-нибудь? — продолжал атаковать я.

И снова только пожатие плечами и растерянное «Не знаю…»

— Давайте сделаем так, — не ослаблял натиска, — я заеду за вами к семи. А вы, надеюсь, к этому времени уже определитесь с планами.

— Я до восьми работаю…

— Можешь в семь уйти, я отпускаю, — встряла в разговор матрона, хитро улыбнувшись.

— Спасибо, Анна Григорьевна, — пробормотала девушка.

— На здоровье… — И, рассмеявшись густым басом, добавила: — Таким интересным мужчинам отказывать в свиданиях нельзя, а то так и останешься старой девой.

«Значит, она не замужем», — обрадовался я, но тут же внутренний голос охладил мою радость: «А хоть бы и замужем, тебе-то что? Для несерьезных отношений семейное положение никакого значения не имеет».

На этот раз мне пришлось с ним согласиться, хотя все равно было приятно, что у Светы никого нет.

Подъехал к парикмахерской в три минуты восьмого и обнаружил, что девушка уже стоит у входа. Умилился: Ирина, пока мы встречались, всегда заставляла меня подолгу ждать, иногда умудрялась и на час опаздывать.

Я повез Свету в свое любимое кафе.

У нее округлились глаза, когда открыла книжечку меню, — заведение было не из дешевых.

— Уже выбрали? — спросила подошедшая официантка.

— Мне, пожалуйста, сок, и… — мгновение поколебавшись, добавила: — Вот это, — ткнула в самый дешевый десерт. Потом, взглянув на меня, быстро сказала: — Я сама заплачу…

— Неужели вы феминистка? — улыбнулся я.

— Нет. Просто здесь все… — она покраснела и замолчала.

— Понятно. Значит, так… — я скосил глаз на бейджик официантки. — Наташенька, нам два салата, два жульена, две осетрины на гриле, сок, мороженое и двойной кофе. Ну и фруктов каких-нибудь.

— Вино? — подсказала девушка.

— Обязательно. Белое, — кивнул я.

Я не собирался пускать Свете пыль в глаза — просто был очень голоден. Но когда увидел ее выражение лица, то засомневался, правильно ли поступил. Опасаясь, что она может просто-напросто сбежать, снова пошел в атаку:

— А почему я не могу угостить ужином девушку, которая мне нравится?

— Нравится? Вы же меня совсем не знаете.

— Вот мы сейчас этот пробел и будем устранять. Только давайте сначала поедим — очень есть хочется.

Вскоре от неловкости, возникшей в первые минуты, не осталось и следа. Света начисто была лишена напускного кокетства, ела с аппетитом и рассказывала о себе. Искренность девушки поражала и подкупала. Никакой фальши, никакой игры, никакого желания приукрасить себя.

Я узнал, что она родом из небольшого городка в Воронежской области, работала в тамошнем салоне красоты. Официально замужем не была, но состояла в гражданском браке — очень коротком и неудачном: муж пил и не делал никаких попыток устроиться на работу. Не так давно умерла мама — единственный близкий Светлане человек. И в родном городе больше ничего не держит. Тем более что и жить там негде — квартира ведомственная, от жэка, в котором мама много лет работала дворником, и после ее смерти потребовали освободить жилье. И девушка приехала «покорять» столицу.

В той парикмахерской, где мы познакомились, работает всего неделю. Если удастся пройти испытательный срок, снимет квартиру.

— А сейчас где живешь? — поинтересовался я.

— У подруги. Но подруга не одна живет, с мужем, поэтому… — Света замялась, — в общем, нужно как можно скорее съехать оттуда.

— У меня есть отличный риелтор, я попрошу, чтобы он подобрал тебе хорошую недорогую квартиру.

— Квартиру не потяну. Мне бы угол или комнату.

Я мог бы запросто сам оплачивать снятую для Светы однокомнатную, но даже заикаться не стал об этом — боялся отпугнуть девушку. Он была такой скромной, но в то же время очень гордой и самостоятельной, во всем сквозило непоказное достоинство.

— Хорошо, подыщем комнату или угол, — кивнул с улыбкой. После кафе я отвез Свету к дому ее подруги. Прощаясь у подъезда, спросил:

— Ты не против встретиться завтра?

— Не против…

— Черт, извини, совсем забыл — завтра в Питер уезжаю. На три дня. Вот моя визитка, будет желание — звони. Ну что, тогда до четверга?

— До четверга… — она быстро прикоснулась теплыми мягкими губами к моей щеке и убежала. А я еще долго стоял у неказистой блочной многоэтажки, и в душе моей творилось что-то странное, необычное, чему я не знал названия. Светлана позвонила вечером в среду:

— Максим, ты сказал, что я могу тебе позвонить.

— Света, ты что, плачешь? — забеспокоился я.

— Нет, — соврала, но я явственно слышал всхлипывания.

— Что случилось?! Не волнуйся, рассказывай все.

— Мне пришлось срочно уехать от Оли. Ее муж…

— Приставал к тебе, да?

Она не ответила, только расплакалась в голос.

— Ты сейчас где?

— На Казанском вокзале.

— Никуда оттуда не уходи, слышишь? Я скоро буду.

— Но ты же в Питере! — горько всхлипнула Светлана.

— Я скоро буду, — повторил я и нажал на кнопку отбоя.

Еще никогда в жизни я так не гнал, но зато спустя шесть часов уже въезжал в Москву.

Приехав на вокзал, обнял заплаканную Светланку и, ничего не расспрашивая (пусть сначала немного успокоится), повез к себе. Она всю дорогу проспала и, только когда я заглушил мотор, открыла глаза и спросила:

— Куда мы приехали?

— Ко мне.

-Но…

— Никаких «но». У меня две комнаты, и обещаю вести себя м-м-м… по-джентльменски, — заверил девушку и, помолчав, добавил: — Я очень хочу, чтобы ты осталась здесь подольше.

— Спасибо, — Света благодарно коснулась моей руки и посмотрела на меня.

Эти светлые глаза были настолько чисты и доверчивы, что обмануть их обладательницу не смог бы ни один нормальный мужчина.

Вот уж не думал, что решусь на совместное проживание с девушкой, с которой едва знаком. Тем не менее решился. Когда возвращался с работы, дома меня ждал горячий обед. В шкафу появились хорошо выглаженные рубахи, а с мебели исчез сантиметровый слой пыли (моя бывшая никогда не обременяла себя домашними хлопотами, а я и подавно). После ужина мы вместе смотрели телевизор, потом говорили друг другу спокойной ночи, а после каждый благовоспитанно отправлялся в свою комнату.

Четыре ночи я страдал жестокой бессонницей, потому что знал, что за стеной находится девушка, которую хотел как никого и никогда. А на пятую ночь она сама пришла ко мне и осталась до утра. Нет, неправильно, осталась насовсем, так, как я мечтал.

Внутренний голос пытался нашептывать о моем обещании не заводить серьезных отношений, но я послал его куда подальше. В конце концов, жениться ведь не собираюсь! Прошло несколько недель. Казалось, счастливее быть просто невозможно. Оказалось — возможно.

Однажды воскресным утром во время завтрака Света вдруг побледнела, вскочила и убежала в ванную.

Я прислушался: ее рвало. Когда она вышла, я уже стоял со стаканом воды и таблетками активированного угля наготове:

— Плохо? Бедная ты моя… Это, наверное, вчерашние ролы в суши-баре…

— Ролы тут ни при чем, — покачала Света головой. — Я… Я беременна.

— Ты разве не пьешь противозачаточные таблеток?

— Нет… Я знаю, ты мне ничего не обещал… Но мне уже тридцать три, а годы летят… Если хочешь, уйду прямо сейчас… Мне правда от тебя ничего не нужно…

— А мне от тебя нужно! — заорал я и затряс ее за плечи. — Слышишь?! Нужно!!! Чтобы ты родила мне сына! Или дочку! А еще, чтобы вышла за меня замуж!

— Это ты мне предложение делаешь? — Света подняла на меня глаза, полные слез.

— Хватит болтать! Собирайся быстро. Где же этот чертов паспорт. Ага, вот он. И свой, свой не забудь!

Через час мы уже сидели в загсе перед предупредительной дамой средних лет и отвечали на ее вежливые вопросы.

А через месяц поженились. Еще через шесть родился наш сын Андрей.

Исцеление от застарелого трудоголизма произошло мгновенно. Теперь я не засиживался на работе допоздна, а бежал домой, чтобы как можно больше времени провести с самыми близкими, любимыми людьми — женой и сыном.

Как и следовало ожидать, Света оказалась просто замечательной матерью. А Андрюша — лучшим в мире ребенком. Мне иногда даже становилось страшно: разве так бывает, чтобы человеку ни с того ни с сего отмеряли столько счастья… Поэтому, наверное, подсознательно ждал от судьбы какой-то подлянки. И плохое действительно случилось вскоре после того, как сыну исполнилось три года.

То есть началось все довольно безобидно: я ехал на машине и увидел на улице жену. В этом, разумеется, не было ничего необычного — Андрюшка уже ходил в садик, поэтому Света больше не была так привязана к дому, как прежде.

Но мне очень не понравилось то, что она стояла не одна, а рядом с каким-то странным типом — обладателем бритой башки и наглой физиономии. Они о чем-то разговаривали. Я уже хотел остановиться, но в этот момент жена вскочила в подъехавшую маршрутку.

Вечером я поинтересовался, с кем она общалась.

— Это… — супруга замялась, но потом продолжила: — Друг детства. Мы с ним случайно встретились… — объяснила Света, глядя в сторону.

Впервые я не поверил ей. Расстроился ужасно, потому что уже знал, чем заканчивается утрата доверия.

Дальше — больше. Обнаружил, что с нашей общей банковской карточки трижды снимались значительные суммы денег. Когда спросил у жены, на что она их потратила, та не смогла дать вразумительного ответа. Что подумал тогда? Ничего хорошего. Решил, что жена завела любовника и дарит ему дорогие подарки.

Может, я поступил некрасиво, но мне просто необходимо было узнать правду. Да, я нанял частного сыщика, чтобы тот проследил за моей женой. Спустя какое-то время Игорь Иванович (так звали нанятого детектива) предоставил мне полный отчет. Светлана действительно дважды встречалась с одним и тем же мужчиной, но их встречи были непродолжительными и всегда в людных местах.

— Что за мужчина? — коротко спросил я.

— Вот… — детектив протянул мне несколько фотографий, на которых я увидел Свету и того бритого. На двух жена отдавала ему конверт.

— Можете узнать, кто он?

— Уже узнал. Некто Денис Николаевич Р., семьдесят шестого года рождения, безработный, ранее отбывал наказание за грабеж, женат, двое детей. По словам соседей, злоупотребляет алкоголем, проживает по адресу…

Адрес показался мне знакомым… Ба! Да ведь это же тот самый дом, куда я в первый день знакомства подвозил Светлану. Точно! Там живет ее подруга Оля.

— А как его жену зовут, не знаете? — спросил у детектива. — Думаю, это важно.

— Вечером сообщу, — пообещал он.

Игорь Иванович действительно позвонил вечером и сказал, что жену бритого зовут Ольга.

Все сходилось! Но все равно оставалось непонятным, что связывает Светлану с этим типом.

Через два дня опять позвонил Игорь Иванович и сообщил, что у моей жены с Денисом Р. снова состоялась встреча.

— Я их разговора не слышал. — уточнил детектив, — Но, судя по выражениям лиц обоих, они серьезно ссорились. Если хотите знать мое мнение, то на любовную связь это не похоже. Скорее — на шантаж. На вашем месте я постарался бы вызвать жену на откровенный разговор.

Я послушался его совета.

Дождавшись, когда Андрюша уснет, позвал Свету на кухню, выложил перед ней фотографии.

— Ну что, и сейчас будешь утверждать, что это случайные встречи с земляком? — спросил.

Жена побелела как мел. Молчала, не поднимая на меня глаз.

— Он тебя шантажирует? — строго спросил я.

— Да, — ответила она глухо.

— Чем? Порнуха с твоим участием? — ляпнул я просто так, не думая, что попаду в точку.

Меня в этом видео насилуют трое, -неожиданно подтвердила Светлана.

— Что?! Так тебе нужно было сразу в полицию бежать, а не платить этому уроду! — возмущенно выкрикнул я, ошеломленно глядя на Свету.

— Понимаешь… В фильме все выглядит иначе. Как будто это было не изнасилование, а… — жена заплакала.

— Объяснись! — приказал ей жестко.

И она стала рассказывать.

Все случилось, когда я был в Питере. Света вернулась с работы в начале девятого. Подруги и детей дома не оказалось, зато у хозяина были гости — два мужика. Он пояснил, что жена повезла малышей к матери и скоро должна вернуться. В комнате — не продохнуть от сигаретного дыма, на столе — батарея полных и пустых бутылок…

Все трое с пьяной настойчивостью стали приглашать ее присоединиться к застолью. Силком затащили в гостиную, сказали: пока не выпьет хотя бы рюмку, не выпустят из-за стола. Понимая, что мужики не отвяжутся, Света согласилась: «Хорошо, выпью, только сперва разденусь и руки вымою». Вернувшись, выпила бокал вина, который подал Денис, и улизнула к себе. Ей почти сразу стало плохо: в голове зашумело, ноги стали ватными, стены и пол стали кружиться — еле добралась до кровати. А вот что было потом, помнит смутно, ничего внятного, лишь какие-то обрывки, похожие на кошмарный сон…

…Потные вонючие лапищи, грубо, до боли, тискающие ее грудь, омерзительная ухмылка Дениса, синие купола церкви на чьей-то безволосой груди, запах перегара…

Проснулась оттого, что кто-то очень больно рванул за волосы. Открыла глаза и увидела Ольгу, бледную от гнева. Подруга столкнула Свету на пол, пнула ногой:

— Ах ты, курва, шлюха подзаборная! Немедленно выметайся из моего дома!

Ольга выволокла ее в прихожую, вытолкнула на лестничную площадку, вскоре вслед полетел Светланин чемодан и вещи.

Молясь богу, чтобы в таком виде ее не увидел никто из соседей, девушка стала быстро одеваться.

К счастью, соседи в такую рань спали, зато на площадку вышел Денис.

— Сволочь! Ублюдок! Что за гадость ты подсыпал в вино? Я сейчас же иду в полицию! — выкрикивала Света сквозь слезы.

— Только попробуй, — произнес тот с угрозой. — Видела моих корешей? У Коляна две отсидки, у Жорика — четыре. Если кому-нибудь вякнешь, они тебя из-под земли достанут, а потом туда же живьем закопают. Все поняла?

— И ты?.. — спросил я жену.

— И я испугалась. Ты этих мужиков не видел — они на все способны!

— Понятно. А почему ты мне ничего не рассказала.

— Тоже боялась… Потерять тебя. А полтора месяца назад Денис вдруг позвонил и назначил встречу. Сказал, если не приду, пришлет тебе очень интересное видео — оказывается, эти подонки снимали, как меня…

— Ну хорошо, — произнес я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Предположим, все происходило именно так, как ты рассказываешь. Тогда непонятно, почему этот Денис решился шантажировать тебя только сейчас? Ведь с тех пор прошло столько времени…

Светлана задумалась, помолчала, а потом сказала:

— Наверное, раньше просто не знал, что я замужем. Причем за богатым человеком.

— А ты… — я замолчал, даже забыл, что собирался сказать, потому что спицей мозг пронзила мысль: а что если Андрюша не мой ребенок?

Ведь изнасилование произошло всего за несколько дней до того, как мы со Светой стали близки, а уже через месяц она поняла, что беременна…

— Что?! — испугалась жена. — У тебя сейчас такое лицо…

— Ты уверена, что Андрей — мой сын? — произнес я глухо.

— Мне так кажется. — пролепетала Светлана. — Мне очень хочется, чтобы это было именно так, но… — Она опустила голову. — Полной уверенности у меня нет. Если хочешь, давай сделаем анализ ДНК.

В одно короткое мгновение у меня перед глазами пронеслось несколько картинок: вот я забираю Андрюшку и Светлану из роддома, вот сынишка делает первые шаги, вот с восторженным криком встречает меня с работы «Ула! Папа плисол! Сейчас будем иглать!»

— Никаких анализов, — сказал я твердо. — Андрей — мой сын и только мой. И давай закроем эту тему навсегда.

Фамилии и имена действующих лиц изменены