Моего жениха призвали в армию, я обещала его дождаться. Сначала мы слали друг другу сообщения, созванивались, но через полгода Саша написал, что какое-то время не сможет поддерживать со мной связь, и пропал.

Сначала я пыталась что-то выяснить у его друзей, но они ничего не знали. Смирив гордыню, поехала к его родителям. Родители жениха меня не жаловали. Их семья была верующей, наши отношения с Сашей его отец и мать считали страшным грехом.

Вот и сейчас его мать, Ольга Вячеславовна, едва приоткрыв дверь, на порог меня не пустила. Велела убираться, сказала, что Саша от меня отказался. И все же, когда-то же мой любимый должен был вернуться из армии, поэтому я стала следить за его родителями.

Еще через полгода ко мне подошел Сашин отец и сурово сказал: «Перестань здесь крутиться! Наш сын решил стать монахом. Не ищи его! Уходи».

Я была в шоке. Так и не добившись ответа, в какой монастырь отправился мой суженый, решила искать его сама. В России более 200 мужских монастырей, на поиски уйдут годы. Но мне нужен был ответ. Я узнала, что монахам нельзя общаться с родными, однако подозревала, что мать Саши захочет иногда видеть сына. И продолжила слежку.

Летом я узнала, что Ольга Вячеславовна отправляется с паломниками на Коневец. Вписаться в ту же группу я не рискнула. Записалась в следующий тур.

Погода словно была против моего путешествия. Сначала сломался автобус, и через несколько часов нас пересадили в другой. Когда мы шли по Ладоге, начался страшный шторм. Меня мутило и тошнило, вскоре я потеряла сознание.

Кто-то тряс меня за плечо: «Девушка, очнитесь! Мы прибыли!» Я с трудом подняла голову. Озеро было таким тихим и ровным, а остров таким благостно-красивым, словно здесь начинался рай. Нас повели ознакомиться с территорией.

Я, как во сне, смотрела на собор Рождества Пресвятой Богородицы, обходила подворье. А сама всматривалась в каждого встречного, пытаясь разглядеть лицо Саши. Я увидела его в монастырской трапезной. Хотела кинуться к нему, но он так охладил меня взглядом, что я на мгновение окаменела. А в следующую секунду Саши уже не было.

Я вышла на двор, он уходил, я побежала следом.

Саша молча наблюдал за моими слезами. Я вцепилась в его руку, пыталась обнять: «Родной мой! Я же тебя люблю! Посмотри на меня! Это же я! Вернись ко мне!» Он смотрел на меня с бесконечным терпением.

Наконец он произнес: «Нельзя мне с тобой говорить, но раз ты не понимаешь… Я был в горячей точке. Я не должен был выжить, но поклялся, что если останусь жив, удалюсь от мира». Я кричала, что буду приезжать, пока он не вспомнит, как было хорошо нам вместе. Он ушел.

Я ездила на Коневец еще несколько раз, но безрезультатно. Кинулась к наместнику, умоляя отпустить Сашу. Святой отец проявил сострадание. Он сказал, что Саша выбрал свой путь, и теперь находится в другом монастыре. А я должна жить своей жизнью. Несколько лет я не могла смириться с этим, но пришлось. Я не простила жениха. Считаю, что он меня предал.

Лена, 24 года