Каждый год я с нетерпением жду очередного отпуска — и каждый раз что-то идет не так. Нет, я не езжу по курортам (сама на нем живу) и по морям (у меня озеро в двух шагах за калиткой), не провожу время с подругами в кафешках — у меня его просто нет.

Я ремонтирую дом. Он достался нам совсем стареньким, ветхим, но, переехав в Крым из одной из солнечных республик бывшего Союза, мы и ему были бесконечно рады. И тому, что денег хватило хотя бы на это жилье, и тому, что вид со двора потрясающий — кругом бесконечная водная гладь с лебедями, чайками, утками.

Отец успел сделать основное: провел в дом воду, канализацию, а затем у него начались проблемы со здоровьем (не подошел местный климат), и очень скоро его не стало. Уже на второй день после похорон стало рушиться все что только можно: сорвалась резьба с крана, и водой залило весь пол в кухне и прихожей, стала барахлить стиральная машина, до недавних пор безупречно работавшая, слетела с крыши антенна от телевизора.

Дом, привыкший к заботливым рукам хозяина, словно отказывался жить в другой реальности. Не знаю, есть ли у строений душа, но у нашего она точно имеется. Я ее чувствую — как безошибочно точно «считываю» настроение с бытовой техники, различных предметов и сооружений. Не знаю, как это происходит, но это так!

В отчаянии я обошла весь дом по периметру, клятвенно заверив, что приложу все силы к тому, чтобы поддерживать в нем привычный порядок. Так, как это было при отце. Как это сделать, я тогда не знала, потому что никакими строительными и ремонтными навыками не обладала и не обладаю до сих пор.

Начались поиски толкового рабочего, который помог бы мне потихоньку восстановить домишко. И я его нашла — приятельница посоветовала обратить внимание на мужчину средних лет, жившего по окраинной улице нашего села. Вместе с ним на работу стал приходить его 15-летний сын, который помогал отцу, перенимал навыки. Дело пошло на лад. Денег у меня было немного (да их и сейчас особо нет), поэтому позволить себе ремонт могла лишь раз в год, в период традиционного августовского отпуска.

За двадцать лет моей жизни в Крыму мы перестроили кухню, частично перекрыли крышу, сделали навес над крыльцом, привели в порядок двор. Что было по силам — делала сама. Красила скамейки и клумбы, калитку и почтовый ящик, будки для собак. Что я еще могла, бывший городской житель, абсолютно неприученный к жизни в деревне?

Со временем объемы работ стали меньше, но помощь работников мне тем не менее требовалась ежегодно. Старший мастер постепенно отошел от дел (начали болеть спина и суставы), поэтому ремонтами теперь занимался его повзрослевший сын, Женька.

В этот раз мы решили переклеить обои в кухне и прихожей на более долговечные. Закупили стройматериалы, назначили день. Я вышла проводить Женьку за калитку. Он положил инструменты в багажник старенькой, видавшей виды машины. «Какая она у тебя чистая, ухоженная! — восхитилась я. — Нигде ни пылинки — ни сверху, ни в салоне». — «Так я ежедневно в ней порядок навожу, — улыбнулся парнишка. — Первая моя машина! Сколько мы вместе по району колесили, на каких объектах работали — не сосчитать. Пусть и старушка уже, зато не подвела ни разу.

Решил вот новую себе взять, а то негоже мастеру на такой развалюшке к заказчикам приезжать, сочтут, что дела у меня идут неважно, а значит, и цену за работу невысокую назначат. Вам, кстати, ее не надо? Будете своих многочисленных котов к ветеринару возить». — «Нет, не надо! — рассмеялась я. — У меня и прав-то нет, а денег лишних — тем более».

При этих словах я еще раз взглянула на машину и ахнула. Еще недавно ярко блестевшая на солнце намытыми до блеска боками, она вдруг потускнела и, как бы это сказать, еще более состарилась, что ли.

Образно выражаясь, если до нашего разговора авто напоминало даму преклонного возраста, одетую в яркие одежки, то сейчас оно выглядело как древняя бабка, тяжело опиравшаяся на клюку. Вот такая ассоциация мгновенно пронеслась у меня в голове. Со мной такое иногда бывает: неожиданно вижу то, что другим не углядеть, как бы они ни старались.

Женька сел за руль, сказал, что поедет сейчас готовить машину к продаже (покупатель уже вроде бы нарисовался), а в назначенный день придет ко мне — как договаривались. «Не придет!» — раздался вдруг за спиной чей-то мрачный голос. Я испуганно обернулась, но, само собой, никого не увидела. Да и кто посторонний мог это сказать, если у моих ног сидела грозная охранница двора — неугомонная и всегда готовая облаять постороннего дворняжка Муська.

В домашней суете пролетело еще несколько дней, а затем наступило утро, на которое мы договорились начать ремонт. Вот только Женька ко мне не пришел. Ни утром, ни днем. Не позвонил, не написал, не дал о себе знать. На него, такого обязательного и пунктуального до мелочей, это было совершенно не похоже. Обеспокоенная, я набрала знакомый номер, но вместо Женьки на звонок ответила его сестра. От нее я и узнала, что ранним утром парень попал в аварию. Сам жив, а вот машина превратилась в рухлядь. «Слава богу, уцелел!» — выдохнула я. Пусть на больничной койке, и процесс реабилитации будет долгим, но молодой организм быстро пойдет на поправку. А вот автомобиль уже не восстановить.

И вот о чем я думаю. Машинка очень не хотела переходить в чужие руки. Она привыкла к своему молодому, энергичному, жизнерадостному хозяину, ей нравилось колесить с ним по бескрайним степям, добираясь от одного села к другому. А перейти в чужие руки было равносильно смерти. Ее она и выбрала, сохранив парнишке жизнь и превратив саму себя в груду железа. Пусть это и неодушевленный предмет, но в каждом творении рук человеческих есть свое сердце, как ни фантастически это звучит.

Знаю это на собственном опыте. Перед переездом в Крым мой отец был вынужден продать свою любимицу — «Жигули» шестой модели необычного оранжевого цвета. Я называла ее нашим солнышком, до того яркой и красивой она была.

Накануне продажи отец ушел в гараж и очень долго не возвращался. О чем он говорил со своей «ласточкой», я не знаю, но вернулся мрачнее тучи и в очень подавленном состоянии. Горевал об утрате так сильно, будто навек прощался с дорогим и очень близким человеком. А ведь, по сути, так оно и было. Папанина любимица за долгие годы безупречной службы отцу ни разу его не подвела!

Он всегда был безотказным и очень добрым: возил по просьбе знакомых их родственников в больницу или в аэропорт, помогал перевезти тот или иной груз в багажнике, подвозил коллег до работы. Наш жигуленок исправно ехал в любую сторону, радуясь возможности в очередной раз побыть вместе с хозяином.

Накануне отъезда я увидела машину в последний раз. За рулем сидел толстый неопрятный бугай, авто было пыльным и каким-то замызганным. Мне было жалко нашу красавицу до слез! Но что мы могли сделать? Не везти же ее с собой. Да и не знали наперед, какая жизнь нас ждет на новом месте, до машины ли будет?

Вспоминаю ее сейчас и не могу сдержать слез. Бывшая одноклассница уже через месяц написала, что машинки нашей больше нет. Самодовольный кабан в нетрезвом виде разбил ее вдребезги. А ведь папка так холил и лелеял свою любимицу!

Так что врут те, кто считает, что душа есть только у живых существ, а у механизмов ее быть не может. На примере Женькиного авто я в этом в очередной раз убедилась.

Татьяна АЛЕКСЕЕВА, 47 лет