Как и многие женщины, моя любимая теща считает, что она понимает и знает все лучше всех. Спорить с ней бесполезно, лучше соглашаться…

Едем мы как-то в машине: я, моя супружница Ксюша и ее мама — Клара Ивановна. Едем, кстати, для ее — дорогой нашей мамули — пользы: на сеанс гидромассажа.

Вообще-то я ехал бы молча (всегда есть в дороге о чем подумать) или отвечал бы на Ксюшины вопросы. Скажу честно, благоверная умеет общаться, не напрягая, за что ей особый респект, помимо любви, естественно. Но есть наша мама — Клара Ивановна….

— Рома! — обращается ко мне, сидящая на переднем пассажирском сидении теща. — Мы успеваем?

Ксюша издает какое-то шипение и предостерегающе смотрит на меня в зеркальце заднего вида — и совершенно напрасно: я одновременно держу в руках и баранку, и себя.

— Не волнуйтесь. Мы гарантированно успеваем, мама, — отвечаю и смотрю на Ксюшу: успокоилась?

— Хорошо, Ромочка, — между тем продолжает Клара Ивановна. — а скажи, я когда-нибудь смогу уговорить тебя профинансировать издание моего романа?

Это у нас игра такая, называется «Рома — меценат».

— Какого, мама? — уточняю я.

— Желательно всех четырех моих романов, конечно… Но я, уж так и быть, согласна хотя бы на один — последний.

— Бить или не бить… вот в чем вопрос, — пытаюсь отшутиться, но теща шутки не понимает.

— Роман, хамить я тебя не просила. Это неинтеллигентно по отношению к женщине и писателю.

— Не знаю, не знаю, львытолстые и стивеныкинги до сих пор не жаловались. Хотя я с ними, правда говоря, толком не общался.

— Рома, не пытайся меня заболтать, отвечай на конкретно поставленный вопрос!

— Отвечаю абсолютно конкретно: планета задыхается от смога.

— Ну знаешь! Твое словоблудие иногда просто удручает, — бурчит теща и демонстративно смотрит в окно. Но, к сожалению, это ненадолго. Сейчас попросит уточнить причину отказа, хотя мы это уже давно обсудили.

— Так что ты имел в виду? Какое мои романы имеют отношение к смогу на планете?

— То, что леса нещадно вырубают, в том числе и для того, чтобы издавать ваши романы. Но я гробить планету не позволю.

— Как раз мои книги планету защищают, и ты это прекрасно знаешь. Про сад и огород — это и актуально, и защита природы.

— По гамбургскому счету хотите? Ладно. Вы нам какой саженец привезли и заставили меня посадить?

— Алычу.

— А выросло что?

— Слива. Ну и что плохого? Вам разве слива не нужна?

— Нам нужны дуриан и фейхоа… У вас есть еще саженцы?

— Сам ты дуриан, — снова обиделась Клара Ивановна, или нет? — Ромочка, так что насчет меценатской помощи?

— Уже была.

— Кто была?

— Помощь. Меценатская.

— Это когда же?

— Я вам роман отформатировал? — Ну… да.

— На «Амазон» выставил? — Да.

— Хорошо. А карту с валютным счетом открыл?

— Открыл.

— И сколько там уже денег на счету от проданных экземпляров?

— Увы, пока ничего не капнуло… Едем молча, но это ненадолго.

— Между прочим, я квалифицированный садовод-любитель!

— Перебирать клубнику, вылущивать косточки из вишни и резать яблоки на четыре части… Пора бы, как говорится, и профессионализму набраться. А то лечение ваших порезанных пальцев уже становится отдельной статьей расходов в нашем бюджете.

— Зато я пишу очень хорошо.

— Очень — это как-то самоуничижительно. Я бы уточнил, в стиле Хемингуэя — «он сказал», «она сказала» в романе про морковку. Вам, мама, пора уже менять концепцию и делать следующий шаг: одна старушка — рупь, пять старушек — пятерка. Я был бы горд, если бы вы рванули, наконец, в классики.

— Вот видишь! Я знала. Я верила — придет время, и ты меня оценишь. Прошу только об одном: помоги сделать первый шаг!

— И первый, и второй, и третий. С удовольствием профинансирую «Квантовую механику для чайников» — рукописи принимаются к рассмотрению круглосуточно.

-Хам!

— Звучит как комплимент. Ибо Хам, в отличие от братьев, хоть и посмеялся над наготой отца, но он же ее и прикрыл. Вам, как львутолстому нашей семьи, это должно быть известно, — может быть, хоть теперь доедем молча? Ага! Размечтался!

— Рома, на Михайловской поверни направо. Ты слышишь?

— Зачем?

— Там можно срезать дворами.

— Нет. Мы никого резать не будем — чай, не живодеры.

— Рома, поверни, иначе опоздаем!

— Мама, хотите, поклянусь на торпеде, что ляжете в свой гидромассажный станок вовремя?

— Нет, не хочу. Просто поверни.

— Рома, сделай, как мама просит, — наконец, отзывается Ксюша. — Она все-таки местная, а ты приезжий. Может, так и в самом деле быстрее.

— Быстрее чего — скорости звука или света?

— Рома!!! — кричат дамы дуэтом. Ладно, попробую достучаться до здравого смысла:

— Начнем с азов. Американцы свои джипы-внедорожники делают для хайвеев и сугубого бездорожья. Для езды по тупикам и трущобам эти автомобили не приспособлены. Это понятно?

— У нас в городе нет трущоб — пора бы это уже знать.

Ах так!? Ладненько. Вот теперь я — таксист, а значит, желания клиентов для меня — закон.

— Хорошо. Командуйте, мадам! Где поворачивать?

— На Михайловской.

— Сделаем. Михайловская, мама. Теперь куда?

— Теперь на Строительном переулке налево.

— Понял. Сделаем. Строительный переулок, мадам.

— За этим домом — снова направо. Давай здесь проедем дворами.

— Слушаюсь и повинуюсь. Поворачиваю направо, въезжаю во двор и… упираюсь в экскаватор. Он только что вырыл глубокую траншею прямо поперек дороги, и теперь уставший экскаваторщик, закинув ноги на штурвал, грызет большое красное яблоко.

Я выхожу из салона, подхожу к отдыхающему мужику и жму ему руку — если есть кто-то на облаке, то он меня увидел. Потом возвращаюсь к автомобилю, открываю дверцу и докладываю теще обстановку:

— Все, мадам, приехали. Экскаваторщик согласился убрать свою махину. Я и Ксюша сейчас заберем все тяжелое из багажника, а вы, мама, возьмете нашу машину, переставите ее через траншею, и мы снова будем поспешать на сеанс гидромассажа!

В ответ — дружный возмущенный крик. Ну пусть выпустят пар…

Роман, 30 лет