После случившегося друг перестал выпивать и отношения с женой наладились…

Владимир никогда не верил ни в какую мистику. И когда друзья начинали рассказывать о случившихся с ними или с их знакомыми необычайных и загадочных историях, он лишь снисходительно улыбался с видом: мол, мели Емеля, твоя неделя. На этот раз Владимир встретился с другом Гошей. Решили пообщаться в пивной. Гоша для полноты общения прихватил с собой четвертинку.

— Что-то у тебя какой-то вид потерянный, — глядя на товарища, произнес Владимир.

— Давай выпьем сначала, потом расскажу.

Разлили водку в стаканчики, осушили их и запили пивом.

— На меня жена моя порчу навела, — упавшим голосом начал Гоша.

— Как так?

— А вот так. Теперь у меня с другими женщинами ничего не получается. Со своей клушей я уж двадцать лет живу и уже не хочу её, а с ней все получается. А на Варьку гляжу с жаром и желанием, но как только доходит до этого, ну сам понимаешь, и никак, хоть волком вой.

— Но почему ты думаешь, что жена порчу навела? — спросил Владимир.

— Да мне соседка на днях проболталась, что моя Галя к какой-то знахарке ездила. А зачем? У нас вроде все здоровы. Чего тут гадать, ясно, что по мою душу ездила.

— Тебе уже сорок пять. Может, годы дают знать, — пытался внести в разговор трезвую ноту Владимир. — Потом, знаешь, всё у нас от головы. Психология… Сходил бы ты к психологу, он что-нибудь наверняка посоветует.

— Нет, нет, это бесполезно, — не соглашался Гоша. — Порчу навела, подлая ее душа. Это точно. На том приятели и разошлись… Владимир направился к Киевскому вокзалу, на электричку. Жил он в Лесном городке, а в Москву наведывался по делам, да еще своих московских приятелей навестить. В метро Владимир неожиданно почувствовал, что с ним что-то должно случиться. Ощущение было странное, смутное, но устойчивое. Поднимаясь по эскалатору, он решил: «Это точно Гоша во всем виноват. Разбередил душу, вот теперь кажется невесть что».

Шагая к платформе, Владимир бросил взгляд в сторону и мельком заметил сидящего в уголке сухонького мужичка в старенькой, сильно потрепанной одежде и какой-то нелепой шапке. Пройдя несколько шагов, неожиданно для себя оглянулся: мужичок приветливо помахал ему рукой.

Не понимая зачем, Владимир подошел к мужичку и поздоровался.

— А я тебя ждал, — сказал тот, — вот и гостинчик для тебя приготовил. Он полез в авоську, стоявшую тут же у ног, и достал трехлитровую стеклянную банку, на две трети наполненную тягучей, черно-бурой жидкостью.

— Что это?

— Это травки, травки. Сам собирал, сам готовил для тебя. Бери, не пожалеешь, — мужичок хитро прищурился.

— Сколько? — неожиданно для себя спросил Владимир.

— А сколько не жалко, — был ответ. Владимир пошарил в кармане, наугад нащупал бумажку, вытащил ее — оказалась пятисотрублевка — и протянул своему визави. Тот аккуратно спрятал бумажку за отворот своей нелепой шапки, поднял большой палец кверху, прищурился и, подавшись телом чуть вперед, заговорщицки проговорил:

— Слушай внимательно и запоминай. Добавишь в эту банку литр спирта…

— Да откуда я спирт возьму! — прервал его Владимир.

— Найдешь, — безапелляционно заявил его странный собеседник и продолжил:

— Слушай и запоминай. Добавишь спирт, наденешь на банку резиновую перчатку, проколов ее на большом пальце иголкой, и поставишь банку в темное прохладное место. Через шесть дней перчатку снимешь и плотно закроешь банку крышкой. А на седьмой день можешь попробовать мое снадобье. И не сомневайся, плохого я не пожелаю. А сейчас беги, мил человек, на свою электричку, через минуту она отходит.

Запихнув банку в рюкзачок, который всегда носил за плечами, Владимир взглянул на часы и опрометью бросился к платформе, едва успев заскочить в последний вагон…

В Лесном городке, спустившись с железнодорожной платформы, Владимир столкнулся с бабулей в веселом цветастом платочке. Рядом с ней стояла сумка-тележка. — Милок, — проговорила старушка, — купи у меня спирт, чистый, медицинский, девяносто градусов, без обмана. Это зять мой достает. И всего-то восемьсот рублей это богатство.

В процессе своей речи бабушка достала из сумки-тележки литровую пластиковую бутылку. «Найдешь», — мелькнуло в голове Владимира уверение мужичонки с вокзала.

Он вынул из кармана последние деньги, пересчитал их, оказалось ровно восемьсот рублей… Домой Владимир шел, как сомнамбула, ни о чем не думая и ничему не удивляясь. Дома не стал препираться с женой, ничего не ответив на ее ворчание: «Опять выпил, жуть как от тебя несет, сколько можно!» Припрятал рюкзачок и, сказавшись уставшим, лег спать.

Поутру, когда супруга ушла на работу, а дочка — в школу, Владимир выполнил все, что наказывал ему странный мужичок. Банку поставил в подпол. На следующий день, снедаемый любопытством, спустился в погреб. Перчатка надулась, как шарик, внутри банки происходило бурление, а жидкость заметно посветлела и приобрела синевато-зеленый оттенок.

На четвертый день бурление прекратилось и жидкость стала абсолютно прозрачной с желтоватым оттенком.

На день шестой Владимир снял перчатку и перед тем, как закрыть банку крышкой, понюхал содержимое. В ноздри ударил крепкий запах прелых осенних листьев.

На седьмой день выпало воскресенье. Жена неожиданно сообщила, что уезжает с дочкой в гости к давней подруге: сто лет не виделись и решили встретиться. «Ну прямо все случается неслучайно», — подумал Владимир. Он достал банку, поставил ее на стол в столовой. Пить одному было как-то не с руки: «Приглашу-ка я Сему, он никогда от выпивки не отказывается и готов к любым экспериментам». Только это Владимир про себя сказал, как в дверь постучали, и вошел улыбающийся Семен.

— Моя вторая половина в гости собралась и сынишку прихватила, — заговорил он с порога. — А тут, гляжу, и твои на автобусной остановке, видно, тоже погостевать решили. Ну, я сразу к тебе, и бутылочку прихватил, — добавил Семен, вынимая из-за пазухи поллитровку.

— Сегодня будем пить вот это, — Владимир указал на банку с неизвестной жидкостью и вкратце поведал Семену обо всем, что приключилось с ним в последнюю неделю.

На столе появилась нехитрая закуска: квашеная капуста, соленые огурцы, сало, шпроты, черный хлеб. Первая стопка прошла удивительно легко и в животе приятно загорелось.

По русскому обычаю — после первой не закусывают — экспериментаторы заглотнули подряд вторую и третью стопки.

Захмелевший Владимир почувствовал, что опьянение было необычно приятным. Продолжив застолье, друзья довели себя до определенной кондиции. В чем она на этот раз выражалась? Владимиру показалось, что комната превратилась в космический корабль, а сам он, оторвавшись от пола, пребывает в невесомости. Сквозь дымку увидел парящего Семена.

— Сема, ты летаешь? — восторженно спросил Владимир.

— Да-а-а, — послышалось в ответ. Чтобы усилить эффект, оба подлетели к столу и приняли еще пару стопок. Дальше Владимир ничего не помнил.

Проснулся он не на супружеском ложе, а на раскладушке в прихожей. Не было ни тени похмелья, наоборот, чувствовал себя здоровым и бодрым. Жена ушла на работу, дочка — в школу. На кухонном столе Владимир обнаружил записку от жены. Записка гласила: «Опять нажрался, алкаш. Скоро на человека не будешь похож. Сходи в магазин, купи масло, колбасу и кефир».

— Дура! — в сердцах воскликнул Владимир. — Какой я тебе алкаш, я мужик в первую очередь.

— Сам дурак, — явственно услышал голос жены, но не ушами, а звучал голос как бы внутри, в душе. — Какой ты мужик, алкаш и есть. Вот Елисей Матвеевич во всем мужик, мужик настоящий.

— Что значит во всем? — вскричал Владимир.

— А то и значит.

— Он что, твой любовник?

— Тебе какое дело, — издевательски бросила супруга. — Ты бегаешь к своей шалаве Людке, вот и бегай. А я перед тобой отчитываться не буду.

«Откуда она знает про Людку? — в ужасе подумал Владимир. — Никогда даже не заикалась про нее».

Разговор по душам продолжался ещё некоторое время, пока в комнату не ворвался с выпученными глазами Семен.

— Ты знаешь! — воскликнул с порога.

— Знаю, — остановил его Владимир, — со своей ты беседовал. А ее рядом не было. А голос ее в тебе говорил.

— А ведь хорошо-то как, — заключил Семен. — Всю правду-матку друг другу выложили, и как легко стало! А перед этим всю жизнь все недоговаривали, юлили друг перед другом, жили как чужие, а теперь, можно сказать, породнились.

Владимир согласился с ним. Решили, чтобы не утерять эту способность, добавить волшебного напитка. Владимир полез в чулан, но поднимаясь с банкой по лесенке, споткнулся, банка выскользнула из рук и разбилась о кирпичный пол подвальчика… Со временем Владимиру стало казаться, что все то необычайное, что произошло с ним, было сном. После много раз, оказавшись на Киевском вокзале, Владимир выискивал загадочного мужичка, но тщетно, того и след простыл. И бабулю на платформе «Лесной городок» как корова языком слизнула. А вот семейные отношения наладились. Владимир перестал выпивать. И жене без просьбы с ее стороны стал гораздо чаще помогать. «Володя, что произошло? — спрашивала она. — Я тебя не узнаю». «Да поумнел малость», — скромно отвечал Владимир.

Со временем Владимиру стало казаться, что все необычайное, что произошло с ним, было сном. Все чаще он убеждал себя: «Да, конечно, мне это лишь приснилось». И Семен был с ним согласен.

Константин