Я понимаю, что ради любимого человека часто приходится чем-то жертвовать, но в конце концов устала от своих вечных уступок и сама стала диктовать Олегу условия…

Это был замечательный выходной! Поздний май, поездка за город, молодая, еще не пыльная трава, на которой так приятно было лежать, раскинув руки, и любимый рядом. Я пребывала в состоянии блаженства до тех пор, пока Олег не испортил все одной-единственной фразой:

— У мамы в следующую субботу юбилей — пятьдесят, она тебя приглашает.

То есть сама по себе фраза была самой что ни на есть заурядной, но вот тон, которым Олег ее произнес…

Так, наверное, молодой граф мог пригласить на прием, устраиваемый его матушкой-графиней, какую-нибудь дворовую девку.

— Может быть, ты к ней один пойдешь? У меня в субботу-намечается…

Олег угрюмо насупился:

— Нет у тебя никаких дел в следующую субботу. Мама пригласила тебя, потому что хочет наладить нормальные отношения. Ты же сама хотела, если не ошибаюсь?..

— Ладно, уговорил, — послушно вздохнула я, — пойдем вдвоем.

Олег расцвел, а я так и не смогла вернуться к прежнему благодушному настроению — предстоящий визит к потенциальной свекрови выбил из колеи всерьез и надолго.

…К тому моменту, как я получила приглашение на юбилей Нины Аркадьевны, мы с Олегом были знакомы уже два года. Из них год жили на съемной квартире, правда, вполне приличной. Олежка мог позволить себе такое жилье — его бизнес успешно развивался и приносил неплохие доходы. Олег не был жадным, делал мне дорогие подарки, но жила я с ним вовсе не поэтому. Он был моей первой настоящей любовью. Родной и бесконечно дорогой человек, хотя совсем не идеальный. Один из его минусов — стремление подогнать меня под некий эталон женщины и жены. Подозреваю, что этот образец был навязан Олегу его мамочкой.

А сама Нина Аркадьевна как раз и являлась вторым (большущим) минусом. Вполне возможно, что для другой избранницы сына она стала бы замечательной свекровью, но для меня…

Для меня она никем не стала, потому что не желала поддерживать со мной никаких отношений. Она даже вешала трубку, если к телефону подходил не Олежка, а я.

Олег довольно часто навещал родителей и каждый раз, возвращаясь от них, заводил разговор о том, что мне нужно совершенствоваться, расти, учиться, искать престижную работу — и вообще, пора становиться леди.

Я понимала, откуда ветер дует. Снова мамочка весь вечер нашептывала сыну, что он и воспитательница детского сада, к тому же родом из деревни, ему не пара. И еще наверняка много чего говорилось: и одевается она (я то есть) не так, и выглядит слишком простецки, и толстая чересчур, и вообще — не нашего круга. Поэтому, сынок, не делай глупостей: не вздумай с ней расписаться, во-вторых, не заводи детей. А пока, так и быть, можешь жить, если уж совсем невтерпеж. До тех пор, пока не найдешь девушку, которая будет тебе соответствовать. Например, такую, как Альбина.

Про Альбину я слышала от Олега много раз — он неоднократно приводил мне в пример свою бывшую соседку. Она и второе высшее образование получила в Лондоне, и карьеру сделала для своих лет головокружительную, и держаться в обществе умеет не хуже, чем принцесса. Подобные разговоры он заводил явно с определенной целью: чтобы я прониклась, занялась самосовершенствованием и достигла бы таких же сияющих вершин. Это тоже, безусловно, говорилось с подачи Нины Аркадьевны.

Я очень любила Олежку и никогда не позволила бы себе плохо отозваться о его матери. По крайней мере — вслух. Про себя же недоумевала: откуда у этой женщины такой махровый снобизм? Тоже мне столбовая дворянка!

Вот ее муж, отец Олега — да. Тот имел право на определенные амбиции. Сам профессор, профессорский сын, а дед вообще был академиком, и в его доме даже Шаляпин бывал. А Нина Аркадьевна из самой простой рабочей семьи, и вся ее заслуга — что она вышла замуж за профессорского сына и не помешала мужу тоже стать профессором. Сама она окончила педагогический институт, но по специальности (и не по специальности) не проработала ни одного дня. Посвятила себя служению мужу, сыну, дочери и кропотливой работе по созданию имиджа великосветской дамы. Это тоже в каком-то смысле работа, спорить не буду…

На юбилей к Нине Аркадьевне я собиралась, как на дипломатический прием. Загодя пересмотрела свой гардероб, но так ни на чем и не остановилась. Попросила совета у Олега. Он заставил меня перемерить все имеющиеся в наличии платья, костюмы, юбки и блузки и в итоге вынес приговор:

— Никуда не годится.

— Но ведь многие из этих вещей раньше тебе очень нравились, — расстроилась я.

— Мне — да. Особенно вот это платье. Ты в нем такая…

— Не отвлекайся, — оборвала его я.

— Твой стиль одежды… Он несколько… — Олежка замялся. — В общем, маме с ее утонченным вкусом ни одна из этих вещей не понравится…

На следующий день мы поехали по магазинам. Сначала я проявляла инициативу, но Олег браковал каждую вещь, так что быстро махнула рукой. В итоге он выбрал черное платье (кстати, очень дорогое), которое, на мой взгляд, мне совсем не шло, но возражать не стала. Хочет, чтобы пошла на торжество в этом наряде — пойду. А после юбилея тайком от Олега сдам его обратно в магазин, если получится.

Всю дорогу домой муж (мы не были расписаны, но я всегда считала Олежку своим мужем) так горячо восторгался покупкой, что я не выдержала и слегка подколола его:

— А ты уверен, что это платье твоя мама одобрит?

Он не уловил иронии и ответил абсолютно серьезно:

— Уверен. Однажды Альбина пришла к нам в очень похожем платье, и мама весь вечер восхищалась: «Какая прелесть!»

Олег не хотел меня обидеть, но я все равно обиделась.

— Только и слышно — Альбина, Альбина… Ну вот и женился бы на ней, если она вся из себя такая идеальная.

Муж остановился и с удивлением заглянул мне в лицо:

— Вера, да ты что, ревнуешь?

— Еще чего, очень надо…

— Нет, определенно ревнуешь… — констатировал он. — Это, конечно, льстит моему самолюбию, но к Альбине ревновать глупо. Между прочим, она замужем. Уже второй раз.

— Ну при чем тут ее замужество? — упрямо мотнула я головой. — Просто ты так часто ставишь мне ее в пример… А если бы она была свободна, ты женился бы на ней?

— Нет, не женился бы. Потому что у меня есть ты.

— Я некрасивая, толстая…

— Какая ерунда! Любимого тела должно быть много.

— Ты говоришь банальности.

— Я говорю правду.

— Твоя мама считает, что я тебе не пара.

— Знаешь, я сам буду решать, кто мне пара, а кто — нет. Но… Как же я не люблю эти «но» со следующими за ними паузами. Ведь после паузы обязательно последует какая-нибудь гадость. Типа: «Вы красавица, но… непроходимая дура».

— Я тебя люблю, но хотел бы еще и гордиться тобой. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы в этом году поступить в вуз? Учебу я, конечно, оплачу.

— Хорошо, — согласилась сразу, — если ты настаиваешь.

— Не настаиваю, а прошу.

В принципе, против учебы на заочном отделении я не возражала. Диплом и впрямь не помешает. Воодушевленный моей покладистостью, Олег выдвинул еще одно требование:

— А из детского сада тебе нужно уйти.

— Хочешь, чтобы стала домохозяйкой?

— Боже упаси! — Олег даже руками замахал. — Женщина, которая занимается только тем, что сидит дома и варит мужу борщи, очень скоро перестает быть женщиной. Через год ей становится лень за собой следить, а через пять она настолько деградирует, что с ней уже не о чем поговорить. Человек должен постоянно учиться, расти. А домохозяйки…

— А как же твоя мама? — не удержалась я от подначки.

— Ну, моя мама… — протянул он. — Мама — исключение. Очень много читает, посещает музеи, выставки, следит за модой… Ее домохозяйкой в обычном смысле этого слова не назовешь, скорее — хранительницей домашнего очага.

— Хорошо-хорошо… — поспешила я остановить этот хвалебный поток. — Все поняла. Подумаю.

По правде говоря, становиться домохозяйкой не собиралась, потому что, пока работаю, остается хоть какая-то иллюзия независимости. Уходить из садика не хотелось. Да, платят копейки, зато эта работа доставляет такое удовольствие! Правда-правда. Я совершенно не устаю с детьми, а как будто сама заряжаюсь их энергией. Знаю, Олег считает мою профессию непрестижной. Голубая мечта мужа — чтобы я стала бизнес-леди. Разговоры об этом ведутся давно, становятся все настойчивее. До сих пор мне удавалось отделываться разными отговорками, но теперь…

Недолго осталось возиться с малышами. Олег непременно настоит на своем. Чтобы он мог мной гордиться. Чтобы я, насколько возможно, приблизилась к идеалу его мамочки -блистательной Альбине.

Придется ломать себя и подстраиваться под чужие стереотипы. Но, наверное, сделаю это. Потому что люблю Олега и совсем не хочу его огорчать.

…Юбилей свекрови я пережила. Хотя было нелегко: приходилось все время следить, чтобы ненароком не рассмеяться слишком громко, не ляпнуть что-нибудь не подобающее, в общем, как любит говорить сестра Олега Аня, «держать спину ровно». Я так и не поняла, зачем Нина Аркадьевна пригласила нас вместе — ни о каком налаживании отношений речь не шла.

Весь вечер она демонстративно не замечала меня, а если и обращала свое царское внимание, то лишь для того, чтобы уколоть. Но так, чтобы никто из приглашенных (включая сына) ничего не понял, а я — поняла наверняка. Пожалуй, сдержаться и не сказать ей ответную колкость было самым тяжелым испытанием. Но выдержала его с честью. Муж был доволен тем, как я вела себя на приеме, об этом говорили его улыбки. А дома он сказал:

— Вера, сегодня ты была на высоте!

И с такой благодарностью обнял меня, что подумала: «В лепешку расшибусь, а стану такой женщиной, о которой ты мечтаешь».

Ломка — процесс мучительный. И не только у наркоманов. У здоровых людей, которые вдруг решили кардинально переделать себя, тоже все проходит ой как не просто. Ежедневно даешь себе установку: «Отныне буду такой-то и такой-то», а жизненный опыт, привязанности, привычки пудовыми гирями тянут тебя вниз, к прежней «я».

Новую жизнь, как и положено, начала с понедельника. В этот день сделала сразу два шага к будущему идеалу — подала документы в университет и написала заявление об уходе с работы. Олег на радостях повел меня в ресторан, чтобы отметить два знаменательных события. Но первым делом он позвонил маме — не терпелось поделиться новостью.

— Мама в восторге, — сказал муж, возбужденно блестя глазами. — Собирается на днях заехать, поздравить тебя лично. «Господи, только этого не хватало!» — подумала я.

— Просто замечательно, — сказала вслух.

Не прошло и недели, как Нина Аркадьевна действительно нанесла нам визит. Поздравления заняли, пожалуй, меньше минуты. Зато она пространно раскритиковала купленные мной шторы, настоятельно посоветовала сделать в одной из комнат перестановку, а потом очень долго и вдохновенно рассказывала Олегу (ну и мне, разумеется, раз уж сижу тут же с ними за столом) о своей случайной встрече с Альбиной.

— Такая умница! Подумать только, всего двадцать семь лет, а уже занимает такую должность! И служебная иномарка с персональным водителем, и командировки за границу.. А какая ухоженная! А как изысканно одета! — и тра-та-та, и тра-та-та, и все в таком же духе в течение часа! А в заключение, так сказать, на десерт — еще одна пикантная подробность: — Кстати, Альбиночка сказала, что недавно разошлась со своим вторым мужем. И о тебе, Олежек, спрашивала… Я дала ей твой номер. Ничего?

Чувствуя, что вот-вот расплачусь, я обронила: «Извините, я вас оставлю ненадолго — схожу приготовлю чай», и пулей вылетела из комнаты. Спустя несколько минут вслед за мной на кухню вышел Олег.

— Вера, тебе помочь? Эй, а почему у тебя глаза на мокром месте? Снова ревнуешь или на мою маму обиделась?

— Да, обиделась. Она явно задалась целью унизить меня. То есть унизить — средство, а цель — женить тебя на Альбине.

— Глупышка, — Олег обнял меня и улыбнулся. — Мама ничего такого не имела в виду. Просто Альбинка ей всегда очень нравилась, вот она и не могла упустить случая…

— Ясно. А тебе? — спросила я раздраженно, перебив Олега.

— Что — мне?

— Тебе Альбина нравится?

Вместо ответа он привлек меня к себе и стал целовать. За этим занятием нас и застала Нина Аркадьевна.

— Ну, видно, чаю мне сегодня не дождаться, — обиженно поджав губы, сказала она и направилась в прихожую.

Как ни уговаривали мы ее остаться, ничего не помогло, уехала. С сыном попрощалась очень сухо, меня же удостоила лишь небрежного кивка.

Пока я дорабатывала в детсаде две положенные недели, Олег подыскал мне новую работу. Должность менеджера в рекламной фирме. В субботу за ужином сообщил, что на понедельник назначено собеседование.

— А чтобы тебе было не так страшно, сам провожу тебя туда. И подожду, пока все не закончится.

— Ничего не понимаю ни в менеджменте, ни в рекламном бизнесе, — испугалась я. — Меня ни за что не возьмут.

— Обязательно возьмут, — ответил Олег с уверенностью.

Откуда взялась эта уверенность, выяснилось чуть позже, на собеседовании. К директору фирмы муж зашел вместе со мной, и хозяин кабинета тут же радушно приподнялся из-за своего необъятного стола: «А, Олег, здравствуй, дорогой. Привел на смотрины свою красавицу?»

Оказалось, что мой будущий шеф — отец заместителя Олега, так что собеседование носило чисто формальный характер. Директор задал мне для приличия несколько вопросов, а потом усадил нас с Олежкой в кресла и велел секретарше принести кофе.

Кроме кофе и бутербродов появился коньяк, и мужчины с удовольствием выпили за процветание их фирм. На прощание Станислав Андреевич (так его звали) сказал Олегу:

— А за Верочку не волнуйся — у нас ее никто не обидит.

— Она у меня боевая, себя в обиду не даст. — улыбнулся Олег. — Меня другое беспокоит…

Тут уже улыбнуться Станислав Андреевич:

— Можешь не переживать — у нас насчет служебных романов строго. Чуть кого уличили — сразу на улицу.

Я покраснела, а Олег удовлетворенно кивнул головой:

— Хорошее правило, но в этом плане я тоже спокоен. А беспокоит меня то, что вы ее будете чересчур опекать, и она под вашим крылом ничему не научится. А у моей… м-м-м… жены грандиозные планы. Она собирается достичь многого. Правда, Вера?

Оба посмотрели на меня — очевидно, ждали ответа.

— Да, конечно… — произнесла, запинаясь и снова краснея.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! — весело пропел басом директор. — Ладно, уговорил. Опекать Верочку не буду — буду делать из нее рекламщика-аса.

Когда мы вышли на улицу, Олег спросил тоном доброй феи, совершившей очередное волшебство:

— Ну что, довольна?

Я промямлила что-то невразумительное. Муж принял мое мычание за утвердительный ответ и самодовольно добавил:

— Это тебе не на горшки детей высаживать и не сопливые носы вытирать. Это работа престижная, а главное — перспективная. Если будешь стараться — не пройдет и двух лет, как станешь…

Кем именно я должна стать, он не договорил, потому что увидел вывеску цветочного магазина.

— Подожди-ка, — попросил муж и спустя несколько минут вручил мне букет моих любимых белых пионов.

Поднесла цветы к лицу, вдохнула аромат.

— Я буду очень стараться, Олежек. Ты сможешь мною гордиться… — произнесла растроганно.

Выбор наряда для первого дня в офисе занял совсем немного времени. Олег просто распахнул шкаф, с кислой миной передвинул плечики, на которых была развешена моя одежда, и вытащил костюм, подаренный им мне в самом начале нашего знакомства. Я надевала его в лучшем случае раза два.

— Конечно, не совсем то, что надо, но на безрыбье и рак рыба. Завтра в нем сходишь, а вечером поедем и купим нормальную одежду для офиса. А пока этот примерь. Обреченно вздохнув, стала примерять костюм.

— Олег, помоги, змейка не застегивается…

Муж поколдовал над «молнией», но тоже без успеха.

— А ну, вдохни поглубже. Втягивай живот, втягивай. Вот так, сразу пошло, как по маслу. Худеть вам нужно, Вера свет Александровна, а то скоро уже…

И мгновенно осекся под моим обиженным и сердитым взглядом. Забормотал виновато:

— Ну да, говорил, что любимого тела должно быть много. И сейчас могу повторить, хоть под присягой. Лично мне ты такой очень нравишься, но…

Снова это ненавистное «но»! И пауза затянулась. Сейчас наверняка что-нибудь выдаст. И действительно выдал:

— Но, как говорится, положение обязывает. Воспитательница средней группы может быть этакой пышечкой, а вот для деловой женщины да еще в рекламном бизнесе… Сама понимаешь, тебе ведь придется встречаться с разными людьми, ты должна…

— Достаточно, — остановила его бормотание. — Должна, значит, должна. С сегодняшнего дня — на диету…

…Прошло два года. Тяжелое это было для меня время. Я сдержала данное Олегу обещание и очень старалась «выбиться в люди». Старательно постигала азы рекламного дела, училась в университете и на различных курсах (за это время окончила курсы английского языка, компьютерные и получила водительские права), истязала себя диетами. Мои старания не пропали даром, добилась я многого. Похудела на восемь килограммов, а на работе уже возглавляла подразделение, и в моем подчинении было шесть человек. Периодически шеф звонил Олегу и рассказывал о моих успехах. Для мужа это было как бальзам на душу — после каждого такого телефонного разговора он обязательно делал мне какой-нибудь подарок и обращался со мной с особенной нежностью. А еще его так и распирало от гордости:

— Вот видишь, Вера, говорил же, что у тебя все получится!

Я кивала и отвечала небрежно:

— А ты во мне сомневался? Еще твою Альбинку переплюну. В конце концов, не боги горшки обжигают…

Эх, знал бы он, ценой каких титанических усилий давался мне каждый шажок наверх!

Надо сказать, что Нина Аркадьевна тоже пристально следила за моими успехами и теперь относилась ко мне более доброжелательно, чем раньше. Зато с мамой отношения сильно ухудшились. Она всегда придерживалась консервативных взглядов на семью и понятие «гражданский брак» не воспринимала, считая сожительство с мужчиной без росписи блудом. И если несколько лет назад мама надеялась, что мы вот-вот поженимся, то теперь, так и не дождавшись ни нашей свадьбы, ни внуков, обиделась настолько, что даже перестала звонить.

Несколько раз я ездила к ней в деревню и пыталась помириться. Мама тщательно скрывала радость от встречи, а мои нежности неизменно пресекала:

— Вот позовешь на свадьбу, тогда и будем целоваться.

И напрасно я пускалась в пространные объяснения, что сейчас очень многие пары живут, как мы, без росписи, что штамп в паспорте ничего не значит и главное — это чувства. Она оставалась непоколебима в своем бойкоте, а я ловила себя на мысли, что привожу все эти аргументы не столько для нее, сколько для себя. Ведь что скрывать, все эти годы ждала и надеялась, что в один прекрасный день Олег сделает мне предложение. В течение четырех лет была ему хорошей женой и пошла на многие жертвы, чтобы стать такой женщиной, какую он хотел из меня вылепить. В конце концов, я заслужила право иметь настоящую семью, а не зыбкий и унизительный «гражданский брак».

Но Олежку, видно, все полностью устраивало в наших отношениях, поэтому он делал вид, что не понимает намеков насчет того, что неплохо бы «соблюсти формальности».

…В тот день у меня с самого утра было отвратительное настроение. Олег уже вторую неделю торчал в командировке, овсяная каша без масла и соли не лезла в горло, при одной мысли, что в тридцатиградусную жару придется надевать колготки, туфли на каблуке и втискиваться в панцирь делового костюма, становилось дурно.

Да и день предстоял не из легких — три важные встречи с рекламодателями (один из них придирками и комментариями может довести до инфаркта даже булыжник), а к восьми еще нужно успеть на бизнес-тренинг, который Олег настоятельно посоветовал мне посетить. И темка тренинга еще та — «Стань лидером. Поднимись над толпой». Значит, считает, что еще недостаточно высоко влезла. Иди, дорогая, учись и карабкайся дальше!

Как представила, что придется целый день бегать на шпильках по жаре (до служебной машины с водителем я, увы, еще не доросла), а потом еще три часа сидеть на этом дурацком тренинге, то чуть не расплакалась от жалости к себе.

Бедная я, бедная. И ради чего все эти мучения? И ем не то, что хочу, и одеваюсь не так, как люблю, и работу свою, несмотря на успехи, тихо ненавижу. Сейчас бы навернуть пару тарелок холодной окрошки на квасе, или жареной картошечки, или маминых пирожков с капустой…

Надеть бы просторную юбку, легкомысленную футболку и шлепки на босу ногу и вместо встреч и тренингов сесть в электричку и махнуть за город. Например, туда, куда мы с Олегом ездили перед пятидесятилетием его мамы. Рухнуть на травку в тенечке и лежать бездумно, покусывая травинку и лениво глядя на проплывающие облака. А потом вернуться в город, поваляться на диване, почитать какой-нибудь женский роман или незамысловатый детектив, а не бестселлер под названием «Современный рекламный менеджмент». А потом дождаться Олега с работы, покормить его горячим ужином, поговорить не о делах, а о чем-нибудь пустячном. Ночью горячо дарить ему ласки, а следующим утром… В садик, к своим любимым малышам!..

Но… это только мечты. А в действительности делаю все не так, как хотелось бы. Единственное исключение — живу с тем мужчиной, с которым хочу быть рядом. И именно ради него… Ладно, пора собираться на работу. Бизнес-леди обязана быть пунктуальной.

На улице мне стало дурно (наверное, июньское пекло виновато). Отказавшись от маршрутки, поймала такси. В машине стало еще хуже — к горлу подкатывала тошнота, перед глазами плясали черные точки. Не доехав до офиса, не выдержала, попросила: «Остановите здесь».

«Что бы это могло значить? — подумала испуганно. — Всегда ведь была такой здоровой, даже простужалась редко, и вдруг эта ерунда… Вот, снова поплыло все. Не хватало еще в обморок посреди улицы грохнуться. Да еще недельная задержка… Никакой беременности, конечно, нет, но сбой в цикле — симптом нехороший. Может, переутомилась?»

На глаза попалась аптека, на дверях которой красовалась надпись: «Работает кондиционер». Зашла туда, чтобы немножко прийти в себя в холодке, но почему-то подошла к окошку и купила тест на беременность. Просто так, чтобы, как говорится, исключить…

…Муж пребывал в полной растерянности:

— Как ребенок? Этого не может быть!

— Олег, мы с тобой живем вместе уже четыре года, — устало произнесла я. — И занимаемся сексом…

— Но ведь мы предохранялись!

— Такое иногда случается… — пожала я плечами.

— И какой срок?

— Семь недель.

— Это много или мало? — задал он глупый вопрос.

«Для нашего малыша, который сейчас как раз решает, какие черты взять от папы, а какие — от мамы, наверное, много, — отрешенно подумала я, — а для хирурга, который делает аборты, наверное, мало».

Об аборте, слава богу, даже не заикнулся. Только спросил:

— Надеюсь, после его рождения ты не собираешься переквалифицироваться в домохозяйки?

— Нет. Как только перестану кормить грудью, сразу же выйду на работу.

— Ну, тогда ладно. Рожай. Хорошо бы это был мальчик… Конечно, я ждала от мужа несколько иной реакции, но, если учесть многолетнюю обработку Олега его мамочкой: «Не вздумай завести с этой крестьянкой ребенка», то… Следует сказать, что он поступил вполне благородно.

Токсикоз мучил меня всего несколько недель, а оставшееся до родов время вынашивала малыша удивительно легко. Работала до последнего дня («скорую» пришлось вызывать прямо в офис), и поправилась всего-навсего на 6 кг. Единственное, что меня угнетало, — то, что Олег так и не решился сделать мне предложение. Хотя я каждый день ожидала, что он придет с букетом, а потом достанет из кармана колечко. Нет, не дождалась.

Димка родился здоровым крепышом. Олежка был на седьмом небе от счастья, что у него есть сын, да и его родители восприняли появление внука на редкость благосклонно. А я получила не только долгожданного ребенка, но и возможность немного передохнуть от карьерной гонки. Молодые мамочки обычно жалуются, что страшно устают от хлопот с новорожденным. Мне же тот год, что просидела с Димычем дома, показался раем на земле, просто отдыхом на курорте.

Но, как говорится, хорошего — понемножку. Когда сыну было одиннадцать месяцев, у меня пропало молоко, Олег быстро подсуетился и нашел для нашего малыша няню. А ты, дорогая, давай дерзай. Как в старой песне: «Все выше, и выше, и выше…»

И снова начался марафон…

Работа, учеба, курсы, а теперь еще и ребенок. И за собой нужно успевать следить (положение обязывает!), и мужу внимание уделить, чтобы не чувствовал себя заброшенным. В общем — «держать спину ровно». А где силы для этого взять? Об этом только наши женщины знают. Те, которые хотят все успеть. Но мне было тяжелее, чем им. Потому что, по большому счету, кроме тихой семейной жизни с любимым мужчиной, ребенка и работы в детском саду — ничего больше для счастья не нужно. А мне приходилось, закусив губу, убеждать себя, заниматься аутотренингом: «Я сильная. Я выдержу. Я решила».

Не выдержала. Сломалась на курсовой, которую должна была сдать незадолго до диплома. Эту курсовую впервые писала не сама, а просто купила через Интернет.

— Очень хорошая работа, — похвалил профессор. — Грамотная и интересная, но… чрезвычайно знакомая. Несколько лет назад я за эту курсовую уже поставил одну пятерку. А вот еще одну — извините, не могу. Даю вам сроку две недели. Напишете свою — милости просим.

— Не напишу, — вдруг сказала я.

— Что? — не понял преподаватель.

— Больше не приду. Бросаю учебу…

Старичок-профессор возмущенно всплеснул руками:

— Что вы, голубушка! Разве можно из-за такой ерунды… Если у вас семейные обстоятельства — возьмите академотпуск. Но бросать универ за полгода до защиты диплома…

— Я подумаю! — крикнула, уже выбегая из аудитории.

— Заявление об уходе? — брови шефа взлетели вверх. — Но почему? Ведь у вас, Вера, все так удачно складывается.

— Так надо, — ограничилась я кратким ответом.

— А Олег об этом знает?

— Обязательно скажу ему об этом.

— Нет, я все-таки не буду это подписывать, — Станислав Андреевич потряс листком с заявлением, — пусть полежит пока. Если вдруг надумаете вернуться…

— Я подумаю, — пообещала второй раз за сегодня, выскакивая из кабинета начальника.

— Уволена? — расстроилась и одновременно растерялась няня.

— Вы замечательная няня, но дело в том, что мы уезжаем. Надолго, возможно, навсегда. В общем, сами понимаете…

Так, вроде все. С институтом разделалась, с работой — тоже. Вещи собраны (документы отдельно, в маленьком кармашке сумки), сын весело скачет по комнате, набивая свой рюкзачок любимыми игрушками (возьмем с собой, сколько влезет туда, но не больше). Осталось самое сложное — поставить в известность о своем решении Олега.

Тянусь к телефонной трубке, но тут же кладу ее обратно. Нет, не могу. Услышу его голос, и все мои благие порывы полетят в тартарары. Лучше по старинке, сообщу в записке: «Олег, я больше так не могу. До чертиков устала жить чужой жизнью. Пожалуйста, постарайся понять. Либо ты будешь принимать и любить меня такой, какая есть, либо…» Капнувшая слеза расползлась на последней букве. Я попробовала продолжить, но ручка отказывалась писать по мокрой бумаге. Да и что еще писать — и так все ясно. Олег — умный, он все поймет. Не может не понять…

Мама работала в огороде, когда я, держа Димыча за руку, зашла на участок. Негромко окликнула ее, мама обернулась, ойкнула, бросилась навстречу.

— Знакомься, мамуля, это твой внук, Дмитрий Олегович.

Она тут же подхватила Димыча, закружила, стала зацеловывать. А потом принялась за меня.

— Мам, знаешь… А я ведь так и не вышла замуж, — предупредила ее сразу же.

— А и ладно. Бог с ним, с замужеством. Главное, такое чудо заделали. Ты как, доченька, на денек погостить или надолго?

— Думаю, что надолго.

— Вот и замечательно! Пойдем, решим, в какую комнату вас определять…

Мы пошли в дом.

— Ой-ой-ой, — снова заойкала она, — погоди, да вы, наверное, голодные? Сначала вас покормлю, а все остальное — потом.

— А что у тебя есть? — поинтересовалась я.

— Ну, так гостей ведь не ждала, — засмущалась мама, — тем более таких дорогих. Димочке сейчас быстро манную кашку сварганю, а тебе… Окрошечка со вчера еще осталась, пирог с капустой есть, а могу картошечки поджарить с лучком или яичницу с салом. Что будешь?

— Все буду, — рассмеялась я, — и побольше.

— Ну и правильно. — обрадовалась она. — А то вон до чего себя довела — одни мощи остались…

…Мы шли по проселочной дороге к речке. Широкий подол старого, еще школьного сарафана щекотал щиколотки. Идти босиком по теплой мягкой пыли было приятно. Димыч, завидев вдалеке стадо коров, пугливо жался к моим ногам.

Сзади послышался шум мотора. Я взяла сына на руки и сошла на обочину, чтобы пропустить машину. Мотор вдруг заглох, машина остановилась рядом с нами.

— Вера!

Я обернулась. В строгом темном костюме, в галстуке и белой сорочке здесь, на проселочной дороге, Олег, возможно, смотрелся нелепо. Возможно для всех, но не для меня. Потому что в одной руке он держал большой букет белых роз, а в другой… Другая рука была зажата в кулак. И я никак не могла отвести от нее взгляд.

— Вера, — снова окликнул он меня, шагнул вперед и разжал ладонь. — Будь такой, какая ты есть! — произнес он торжественно и надел мне на палец колечко…

Фамилии и имена действующих лиц изменены