Когда мне говорят, что никаких злых духов нет, я содрогаюсь, вспоминая жуткую историю, которая произошла со мной десять лет назад…

Когда в какой-нибудь компании под настроение кто-либо начинает рассуждать о чем-то таком загадочном и мистическом, а его оппонент скептически заявляет, что злых духов нет и все это ерунда, я не вступаю в споры, а внутренне содрогаюсь, потому что знаю: духи существуют, к тому же они очень опасны. И в памяти моей всплывают леденящие душу образы, которые я хотела бы стереть навсегда… Эта история случилась десять лет назад, еще в мои студенческие годы. В ночь на Хеллоуин мы с друзьями затеяли в общаге вечеринку.

— Девчонки, а давайте придумаем что-нибудь интересненькое! — с такими призывными словами в нашу с Алиной комнату влетела соседка Ленка. — Не превращать же нам такой прекрасный вечер в банальную попойку. Это так уже надоело!

— Но что? — лениво спросила Алина. — Почти все разъехались.

— О, девчонки! Я придумала, что мы будем делать. Классная идея, правда! А давайте устроим спиртический сеанс!

Уже через полчаса мы собрались в коридорной нише. Накрыли нехитрый стол: пиво, колбаса, сыр, сухарики и орешки. Расположились в старых продавленных кpeслах. Нас было семеро: мы с Aлиной, наши соседки — Ленка с Танюхой, Ася с другой группы и два сокурсника — Паша и Вова. Их Ленка выловила на другом этаже. Затем подруга бросила клич: — Ну все! Давайте развлекаться. Сейчас мы станем вызывать духов! Все, кроме Аси, тут же загорелись этой идеей. Через пятнадцать минут приготовили для сеанса спиритизма необходимые атрибуты. Парни притащили откуда-то небольшой круглый столик. Девчонки принесли свечи и маленькую тарелочку. Мы зажгли все свечи, выключили свет и расселись вокруг столика. Никто из нас толком не знал, что же нужно делать дальше.

— Надо опрокинуть тарелку донышком вверх и положить на нее руки, — авторитетно заявила Таня.

Сеанс проводился, конечно же, по-дилетантски, но мы отнеслись к нему очень серьезно.

— Дальше что делать? — дрожащим от страха голосом спросила Ася. — Сейчас мы будем вызывать духов, — объявил Вова. — Условимся сразу: один стук тарелочки будет означать «да», два — «нет».

— Ладно, ладно, — нетерпеливо согласилась Ленка. — Давайте уже начинать. — Ой, как интересно! Мы опустили руки на тарелочку, и наступила гробовая тишина.

И тут Ленка зловещим голосом повелительно прочревовещала:

— Дух, просим тебя! Если ты есть, подай нам какой-нибудь знак!

Ничего не произошло, но напряжение усилилось. Между тем кто-то тихонько захихикал. Через минуту Ленка повторила запрос:

— Заклинаю тебя, дух, явись к нам! Она еще не закончила говорить, как все явственно почувствовали легкое дуновение воздуха, будто где-то открыли окно. У меня прошел мороз по коже. Стало жутко.

— Дух! — воскликнула Ленка. — Ты здесь? Дай нам знать о себе!

В этот момент столик слегка задрожал, и тарелочка звякнула один раз. Мы все замерли в ужасе. Что спрашивать у духа дальше, никто толком не знал. Все были несколько растеряны и даже напуганы.

— Мы можем тебе помочь? — спросила Ленка дрожащим голосом — ей тоже стало страшно.

Снова раздался легкий стук.

— А как мы можем это сделать? — все никак не унималась Ленка. Воцарилось тягостное молчание. Мы заметили, что легкое дуновение ветерка вдруг прекратилось, и настороженно ждали.

И вдруг все увидели, как резко переменилась Алинка. Девушка выпрямилась. Затем спина ее неестественно изогнулась, и Алина стала каким-то пристальным, остановившимся взглядом всматриваться в яркое дрожащее пламя свечи, словно пытаясь в нем что-то увидеть.

— Я страшно согрешила! — странно грубым, не своим голосом выкрикнула Алина. — Я убила его!

Тут она закрыла лицо руками и судорожно зарыдала. Мы сидели, не шелохнувшись, и во все глаза смотрели на Алину. Никто не мог и слова вымолвить от удивления.

— Нет! Я не хотела этого делать! — Алина резко дернулась, потом еще резче выгнулась назад.

Но я же понесла кару. Я убила себя! О, мой бедный маленький сынок! Алина задергалась в конвульсиях. — Что с тобой? — первым пришел в себя Паша. — Что, черт побери, происходит? Кто… ты?

— Я — Анна, — Алина скорчилась, а все замерли пораженные. — За что каешься? — тоном священника спросил Паша, дурачась.

— Я убила своего сыночка! Была молода, постоянно хотела гулять, а он мешал мне и все время плакал. И я задушила его, — голос Алины перешел на шепот. — А потом, позже, когда осознала, что наделала, взяла веревку, пошла на чердак…

— Чем это вы тут таким занимаетесь? — раздался грозный голос нашей заведующей общежитием Галины Степановны, которую все боялись. — Неужели тарелочку вертите?

— Что вы, Галина Степановна! — сразу нашелся Вова, ловким движением руки пряча под столик тарелочку. — Мы просто ужинаем.

— Смотрите у меня! Занятия спиритизмом — страшный грех! — объявила Галина Степановна. — Не рассиживайтесь здесь долго. А будете уходить — окно не забудьте закрыть.

Только тогда мы заметили, что окно за Алиной слегка приоткрыто. Мы многозначительно переглянулись. Нам стало ясно, что вызываемый дух вселился в Алину, ведь именно она сидела у окна. Когда Галина Степановна вышла, мы поспешно закрыли окно и вздохнули с облегчением.

— Ну ты нас и развела! — с укором обратилась к Алине Ленка. Алина, словно ничего не понимая, неподвижно уставилась на Ленку: — А что, собственно, произошло?

— Ты напугала нас своим поведением! — с негодованием сказала я.

— Знаете, я не понимаю, о чем вы говорите, — сладко зевая, произнесла Алина. — Как хотите, а я пошла спать. Надоело вас слушать.

Любопытство не давало мне покоя.

— Слушай, Алинка, я даже не представляла, что у тебя такие актерские способности. Так изменить голос! — сказала ей, когда мы уже переодевались и укладывались в постели.

— Ну точно, вы сегодня все с ума посходили! — раздраженно крикнула Алина. — Что напридумывали, а?

Я с удивлением посмотрела на нее. С тех пор Алину словно подменили. Каждый вечер она стала ярко краситься и вульгарно одеваться, куда-то уходила и возвращалась пьяная. А главное — злилась, когда друзья привычно называли ее Алиной. «Я Анна», — твердила она. Ее странное поведение прогрессировало и становилось все более неадекватным. Тогда мне некогда было над этим задумываться — я усиленно занималась, готовясь к экзаменам. Однако все чаще ловила на себе горящие ненавистью взгляды подруги. Всякий раз мороз продирал по коже — такими жуткими они казались. Что означали эти взгляды?

— Где мой словарь? — спросила как-то я соседку. — Ты у меня его брала.

— Что? — Алина смотрела на меня отсутствующим взглядом.

— Алина, черт возьми, что с тобой происходит в последнее время?! — взбесилась я не на шутку.

— Я Анна, — ответила она деревянным голосом, таким же, которым вещала на спиритическом сеансе. — Ты должна это знать.

— Хватит придуриваться! — крикнула я, увидев, что она стала медленно приближаться ко мне. Меня охватил безотчетный страх. Я медленно начала отходить назад.

Соседка что-то лопотала себе под нос, продолжая, как зомби, наступать.

— Сгинь, нечистая! — крикнула я уже в панике.

А потом все стало развиваться, как в калейдоскопе. Она подскочила ко мне и изо всех сил ударила в грудь. Рухнув на пол, я заметила, как Алина схватила с кровати подушку и бросилась ко мне. Вскочить я не успела. Она навалилась на меня и стала яростно душить. Дальше ничего не помню: потеряла сознание. Пришла в себя от того, что кто-то похлопывал меня по щекам. Надо мной склонилась испуганная Лена..

— Где Алина? — прошептала я.

— Ее забрали в полицию, — рассказала Ленка. — Я зашла, чтобы попросить у тебя конспекты и увидела кошмарную картину: Алина душит тебя подушкой. У нее было такое жуткое выражение лица! Я закричала. Сбежались люди и спасли тебя. Она отчаянно сопротивлялась.

Алинку увезли в психбольницу… Бедная девушка полностью потеряла связь с реальностью и все время бормотала нечто бессвязное и непонятное.

Ее родители, узнав от меня, с какого момента с Алиной случились перемены, повели ее к священнику, который для таких как она читает исцеляющие молитвы. Священник предположил, что после спиритического сеанса в девушку вселился неприкаянный дух грешницы-детоубийцы …После многих служб в храме, которые под наблюдением родителей отстояла Алина, ей стало лучше, она пришла в себя, но у нее остался провал в памяти. С тех пор она страдает жуткой хронической депрессией…

Наталья