Дар ясновидения достался мне от бабушки. Обучая меня азам белой магии, она часто говорила, переходя на шепот: «Только никогда не трогай чужую судьбу, она тебе отомстит…»

Прекрасно помню тот день. Я стояла у окна, держа в руках чашку с остывшим чаем, ложечка на блюдце позванивала — руки дрожали от волнения. За стеклом серело осеннее небо, тяжелые тучи медленно ползли по небосклону, словно не решаясь разродиться дождем. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь редким тиканьем старинных часов — тех самых, что когда-то висели на стене в доме моей бабушки и отбивали время каждый час.

От бабушки у меня остались не только воспоминания, но и способности видеть то, что скрыто от обычных глаз.

Когда-то я думала, что это дар, но потом поняла — бремя. Оно приходило не в виде вспышек или видений, а как тихое знание — холодное, неумолимое, которое всегда было со мной. Я чувствовала болезни до их появления, замечала трещины в отношениях, которые другие принимали за любовь, видела конец только что начавшегося события. Я видела будущее не только родственников, но и всех, кто оказывался в поле моего зрения на работе или в гостях.

Эти способности не приносили мне счастья, и я была бы рада от них избавиться. Но чем больше я пыталась их игнорировать, тем сильнее они напоминали о себе. Моя бабушка окончила филологический факультет педагогического института и в молодости преподавала русский язык и литературу в школе. Но потом ушла из профессии, посчитав, что ее экстрасенсорные способности мешают общению с детьми. Зная, что ее дар передался и мне, бабушка предостерегала:

— Ксюша, я могу практиковать, потому что имею твердость в характере, умею вовремя остановиться, не поддаваться потоку эмоций. Ты более чувствительна — у тебя слишком сильно развита способность слышать то, что не сказано вслух, улавливать скрытые голоса реальности и безмолвные пророчества. Поэтому ты обречена на слишком сильные переживания.

А как написал когда-то поэт Владислав Ходасевич: «Простой душе невыносим дар тайнослышанья тяжелый…». Будь очень осторожна, иначе ты можешь не выдержать испытаний и обречь себя на страдания, надломить душу. Если хочешь, ты можешь предсказывать будущее, но никогда, слышишь, никогда не вмешивайся в течение чужой жизни.

Я никому не рассказывала об этих своих способностях, а тем более не прибегала к магическим ритуалам. И только для своей подруги Анжелы, и то очень редко, я делала исключение. Я гадала ей на картах, помогала разобраться в конкретной жизненной ситуации, давала советы — только и всего. Мы шутили, смеялись и вроде бы несерьезно относились к моим предсказаниям.

…Но в тот вечер Анжела пришла ко мне в гости и собиралась снова попросить о запретном, я это знала. Подруга сидела сгорбившись, словно под тяжестью навалившихся на нее проблем, глаза блестели от слез, голос дрожал:

— Ксюша, прошу тебя, только ты можешь помочь. Мне не нужно многого — просто сделай так, чтобы он был со мной. Навсегда.

Она вдруг закашлялась и стала вытирать набежавшие слезы.

— Анжела, еще в прошлую нашу встречу я говорила тебе, что такие вещи не делаю, — ответила я, не оборачиваясь. — Это ведь не просто магия, это вмешательство в судьбу. А вмешательство всегда влечет за собой расплату.

— Знаю. Но мне совершенно всё равно, что будет потом, — прошептала подруга. — Понимаешь, я не могу без него жить, думаю о нем днем и ночью…

Эту историю я знала со всеми подробностями. Однажды Анжела познакомилась с мужчиной, который не мог стать ее возлюбленным открыто. Он был женат и имел маленького сына. Но, по словам подруги, их связь была сильнее любых обстоятельств. «Это не измена, — говорила она, — это судьба». Сначала я пыталась, насколько могла сдержанно, возражать, потому что считала отношения с женатым мужчиной неприемлемыми. Но в прошлый раз Анжела пришла и впервые попросила меня применить свой дар:

— Ксюша, мне нужна твоя помощь… Не материальная. Хочу, чтобы ты привязала его ко мне… Еще тогда я сразу почувствовала, как внутри всё похолодело.

Попыталась образумить подругу:

— Анжела, ты понимаешь, о чем просишь? Мой тебе совет: сделай перерыв в отношениях со своим любовником. Может, тогда, в одиночестве, ты примешь правильное решение.

В тот раз Анжела ушла от меня в слезах, так как ожидала другого ответа. И вот теперь она снова сидела на диване в той же позе отчаяния, только всё было гораздо серьезней:

— Понимаешь, Ксюша, я должна признаться тебе, что беременна.

И я прошу о привороте не ради себя, а ради будущего ребенка. Он должен расти с отцом.

— А как же быть с ребенком твоего любимого, как быть с его женой?

— Я не стану разрушать их семью, — сквозь слезы проговорила Анжела. — Я просто хочу, чтобы Олег по-настоящему любил меня.

— Но ты сама не совсем понимаешь, о чем говоришь. Хочешь, чтобы он и семью не бросал, и тебя любил, и будущего ребенка воспитывал. Ты бредишь, Анжела, это невозможно.

В этот момент я вспомнила, чему меня учила бабушка, как она переходила на шепот, предупреждая: «Никогда не трогай чужую судьбу, она отомстит». Надо было отказать Анжеле. Но она смотрела на меня с такой отчаянной надеждой, что отказ показался бы предательством. И тогда я сдалась, пошла против своих и бабушкиных принципов и решила помочь подруге. В подвале, в старом сундуке, хранились вещи бабушки: восковые свечи, камни, заряженные лунным светом, — всё, что нужно для приворотного ритуала. Я старалась быть спокойной, когда спросила:

— У тебя есть фотография возлюбленного?

— Нет, — растерялась подруга. — Ведь я не думала, что она нужна, и не взяла с собой…

— Ничего, можно обойтись и без нее, но эффект будет слабее.

— Мне всё равно, — с умоляющим жестом произнесла Анжела, — сделай так, чтобы он не мог без меня жить, пожалуйста.

Помню, как колотилось мое сердце, когда я зажигала свечи. Потом шептала слова заклинания, которые раньше запрещала себе произносить. Я почувствовала, как по коже пробегает легкий озноб — признак того, что энергия пошла. И почему я тогда не остановилась, почему не вспомнила наказ бабушки?.. После ритуала мы сидели за столом, пили чай. Анжела вся сияла от счастья, а я едва могла говорить от усталости.

— Теперь он навсегда мой?

— Я сделала всё, что могла.

— Спасибо… — прошептала подруга, и в ее голосе прозвучала радость.

Однако сама я чувствовала внутри лишь пустоту. Через несколько дней Анжела мне позвонила. Она была очень счастливая, воодушевленная. Говорила, что любимый стал относиться к ней нежнее, гораздо чаще звонит, обещает, что скоро они будут вместе.

Прошло еще две недели, и Анжела опять пришла ко мне в гости.

— Всё идет прекрасно, — весело говорила она, усаживаясь на кухне. — Олег уже говорит о будущем ребенке, как о своем. С каждым днем мы с ним всё ближе, хотя любимый пока не предпринимает никаких реальных действий.

— Рада за тебя, — ответила я, стараясь поддержать веселый тон.

— А у тебя как дела? — из вежливости спросила подруга.

— Как всегда, хорошо.

Я сказала это только для того, чтобы не волновать Анжелу. А на самом деле на душе была такая тяжесть, какой я никогда раньше не испытывала. Как будто что-то в мире изменилось, перевернулось. Поделиться этим с подругой я не могла, а она, погруженная только в свои проблемы, моего состояния не замечала. Вдруг Анжела замялась и опустила глаза:

— Я хотела тебя попросить еще об одном одолжении…

— Нет, — твердо ответила я, предчувствуя очередную просьбу. — Больше никаких ритуалов.

— Подожди, Ксюша, на этот раз у меня есть его фото. Может, получится сильнее приворожить?

Мне хотелось встать и уйти, чтобы больше ничего не слышать.

Но куда уйдешь из своего дома? Тем временем Анжела достала из сумки фотографию и протянула мне.

— Вот, смотри, правда, он красивый?

Я машинально взяла снимок в руки и застыла…

На фото был муж моей родной старшей сестры, мой шурин.

Я знала его с детства, помнила, как он на собственной свадьбе обещал любить и беречь мою сестру, нес ее на руках по ступеням загса, как, искренне радуясь, забирал из роддома сына.

Олег был образцовым мужем и отцом. В голове пронеслось: «А ведь я сама разрушила всё это». Заклинание уже сработало, и было слишком поздно что-либо изменить.

Я вспомнила бабушкины слова: «Когда тронешь чужую судьбу — ответишь за всё». Значит, я должна была ответить за непорядочность Анжелы, которая увела человека из семьи, за страдания моей сестры, которой я невольно принесла несчастье, за подлость самого Олега и за то, что мой племянник останется без отца.

Но больше всех я считала виноватой себя. Медленно, как в замедленной съемке, я положила фото на стол. Именно в это время в гостиной пробили бабушкины старинные часы. Мне показалось, что это знак из прошлого, где бабушка качала головой и шептала:

— Не вмешивайся в чужую судьбу… Но я вмешалась, и теперь придется платить.

Ксения