Моему мужу не нравилось, что я устроилась на работу. Но мне надоело сидеть дома. Мы не шиковали, денег хватало на самое необходимое, по большому счету, работать мне было необязательно.

Однако я устала быть многофункциональным комбайном по обслуживанию семьи. Двое детей-младшеклассников требовали постоянного внимания. Денис ворчал, что я сижу дома на всем готовом и только телевизор смотрю. А я, помимо готовки и уборки, шила и вязала в целях экономии. Одежда из дорогого магазина была только у Дениса, это требовалось для его работы.

Возможно, есть особенные женщины, которых такое положение вещей устраивает. Я же поняла, что меня в нашей семье уже нет. И в повседневных делах, и в супружеской постели я выполняла то, что от меня требовалось. Короче — я была удобна во всех отношениях. Поэтому мое решение выйти на работу муж воспринял в штыки.

В тот страшный вечер я возвращалась с корпоратива по случаю юбилея фирмы. Денис не хотел, чтобы я осталась после работы, но я выбрала праздник, их было так мало в моей жизни. По окончании веселья подруга подвезла до дома. В нашей квартире света не было. Лифт не работал. Свет в подъезде горел где-то на верхних этажах. Я стала подниматься по ступенькам почти на ощупь.

До моего этажа оставался один пролет, когда из закутка с мусоропроводом выскользнул мужик. Он обхватил меня сзади за шею, приставил нож к горлу и заткнул рот огромной ладонью. Я пыталась отбиваться, он прохрипел: «Молчи, сука, или прирежу!» и стал сдирать с меня юбку и трусики.

Меня насиловали в метре от собственной двери, за которой мирным сном спали мои дети и муж. И я уже думала: если закричу и на ступеньках останется мой истекающий кровью труп, что будет с детской психикой, когда дети проснутся от шума и криков и вместе с отцом выбегут на площадку? Так что лучше молчать. Насильник понял, что я покорилась обстоятельствам. Он развернул меня к себе лицом, дернул за волосы вниз, усиливая унижение. Когда он убежал, я осталась сидеть на коленях, липкая, грязная, отплевываясь от следов чужой похоти, и не понимала, что делать. Этажом выше щелкнул замок. Я представила реакцию соседей и, превозмогая боль и отвращение, поднялась на ноги и вошла в свою квартиру.

Силуэт Дениса выделялся в дверном проеме спальни. Он был зол и резок: «Нагулялась? Уже любовника завела?! Где ты была?! Ты вошла в подъезд десять минут назад, а домой заявилась, когда с хахалем натешилась?» Я ожидала чего угодно, но не этого! Мой муж не спал, следил за мной и не допускал мысли, что со мной может случиться беда, он сходил с ума от ревности вместо того, чтобы спасти меня! Я так ударила по выключателю, что сломала кнопку: «Замолчи! Меня изнасиловали! Надо вызвать полицию!»

В зеркале отразилась жуткая картина. На лице мужа читалось отвращение: «Сама виновата! Нечего шляться по ночам! Иди вымойся и продизенфицируй ванну!» Я не поняла: «То есть как, вымойся? Я же смою биологические следы, по которым будут искать преступника!» Денис зашипел: «Какая полиция? Твои мозги тоже поимели?! Ты хочешь опозорить нас перед всем домом? О детях подумала?! Им же прохода не дадут, ни во дворе, ни в школе! Идиотка».

Если бы можно было смыть память, никто бы не сказал, что я стала жертвой преступления. Несколько синяков на теле могли появиться от падения или перенапряжения на тренировке. Муж ждал в коридоре со свертком постельного: «Спать будешь на раскладушке, на лоджии. Утром позвонишь на работу, скажешь, что заболела. Первой электричкой поедешь в областной центр, в платную клинику, анонимно сдашь все анализы. Не звони мне. Пришлешь CMC с результатами. Домой вернешься, если здорова или когда пройдешь лечение. Не вздумай там говорить про изнасилование!»

Совершенно убитая, я не могла заснуть. Молча выла и уговаривала себя в том, что Денис прав. Когда я собралась на поезд, муж провожал меня, держа в руках ведро и бутылки с моющими средствами. Он заботился о наших детях. Действительно, маньяк мог заразить меня чем угодно, может, я никогда не вернусь в семью… Так я думала, мысленно хороня себя, пока не получила ответы на тесты. Я была здорова.

Денис не ответил на звонок, CMC прочитал, но тоже ничего не ответил. Я приехала домой повеселевшая, с подарками мужу и детям, кинулась всех обнимать и целовать. Только муж моей радости не разделял. Он отодвинул меня от себя, подождал, когда дети убегут к телевизору, и сказал, отряхивая рукава в том месте, где я к нему прикоснулась: «Я ухожу от тебя. Дети знают, что у меня длительная командировка. На развод подам сам. Не могу тебя видеть. Каждый раз перед глазами ты в тот вечер. Грязная, мерзкая, вонючая… Да меня теперь от всех баб тошнит. Вот что тебе дома не сиделось? «Работать хочу, себя человеком не чувствую!»» — передразнил он меня и закончил: «Почувствовала себя человеком? Наслаждайся!» Он забрал приготовленные чемодан и рюкзак и исчез из моей жизни.

Я была в шоке. Где та любовь со школьной скамьи, шумная свадьба, счастье рождения детей? Куда исчезли клятвы верности? Почему мой супруг меня предал?! За что?! Нашей семьей восхищались все знакомые, дети гордились своими родителями, но стоило случиться беде, и единственный мой мужчина от меня отвернулся именно в тот момент, когда я больше всего нуждалась в поддержке. Не стоит удивляться, что я впала в депрессию.

По ночам меня мучили кошмары.

Я снова и снова переживала весь ужас нападения, сны становились все мучительнее и тяжелее, мир вокруг лестницы, на которой я собирала себя по кусочкам, чтобы войти в квартиру, кружился и взрывался кровавыми фейерверками, заливавшими меня с ног до головы. Я не могла проснуться и прекратить просмотр, я не могла обратиться к врачу, ведь в нашем городке никто не знал про то, что случилось в нашей семье. Я даже родителям ничего не говорила. Детей отправила в лагерь, чтобы они не видели, в каком я состоянии. Я была совершенно одна и медленно сходила с ума. Только работа заставляла держаться на плаву и не утонуть в океане безумия. Я вынуждена была сохранять лицо и не давать никому повода задуматься о моем душевном состоянии.

Двоюродный брат Витька заявился нежданно-незвано, с порога загремев оглушающим басом: «Танька, встречай гостя! Что есть в печи, на стол мечи! Когда Денька домой придет? Эх, погуляем!» Я начала что-то лепетать про командировку, но не вынесла напряжения, осела на пол и завыла, как по покойнику.

Мы с Витькой были не разлей вода, выросли вместе, наши пути разошлись, когда я вышла замуж, а Витька ушел в армию да там и остался по призванию души и сердца. Брат поднял меня, отнес на кухню, усадил на диванчик, стал отпаивать водой: «Не реви. Рассказывай».

Он слушал, не перебивая, и мрачнел с каждой минутой. Зарычав, жахнул кулаком по столу, отправив на пол стакан и тарелку: «Вот гад! Убью!» Я уставилась на него: «Где ты его найдешь?» Витька взревел: «Из-под земли достану! Сволочь! Денег не мог заработать нормальных, из жены прислугу сделал, все запрещал, ночью не встретил, так еще и во всем обвинил?» Я снова заплакала: «Я думала, ты про маньяка…»

Витька посуровел: «Про маньяка слышал. Его ищут, одну женщину спасли случайные прохожие. Я про Дениса. Где он? Урою!» Я вытерла слезы: «Не надо. Он прав по-своему…». Брат встряхнул меня: «Опомнись, Танюшка! Маньяки бывают разные. А если бы он не тебя, а Дениса изнасиловал? Ты бы его вот так гнобила? Спать уложила бы на коврике, как собаку? Без ответа на анализы в дом не впустила бы? А потом облила бы дерьмом с ног до головы, мол, противно о тебе думать, и ушла бы?» Я закрыла лицо руками. Витька оторвал ладони от моих глаз: «Я знаю, что с ним делать! Найду подходящих ребят, чтобы его опустили по полной программе!»

У меня началась истерика. Я хохотала, как безумная, и не могла сказать ни слова. Витька влил мне в рот рюмку водки и фыркнул в лицо водой из распылителя для цветов: «Спокойствие, только спокойствие!» Я обняла брата: «Вить, я же его люблю. И дети любят. Зачем нам такое в семье? Хотя идея неплохая. Пусть прочувствует на собственной шкуре, каково это. Знаешь, я согласна. Но до насилия не доводите, хватит с него и страха. А там… Пусть живет, как хочет. Я справлюсь и без него». Витька отрубил: «Заметано!» и включил телефон, начав поиски друзей, готовых помочь и молчать.

Через месяц Витька снова заглянул на огонек и отчитался о совершенном возмездии: «Мы с корешем оделись во все черное, на головы натянули маски. Дениса подстерегли у съемной квартиры, затолкали внутрь. Велели молчать, а то зарежем. Вели видеосъемку, объяснили ему, что снимаем для богатеньких извращенцев, которые платят нехилые бабки за подобные видосики. Для них главное — подлинность событий. И чтобы он не волновался, никто, кроме покупателя, киношку не увидит.

Конечно, не исключено вирусное попадание во Всемирную паутину, но это не к нам претензии. Поиздевались над ним, в меру, чтобы почувствовал себя пустым местом, но до главного дело не дошло. Подговорили одного алкаша, чтобы в дверь в назначенное время позвонил и стал кричать, что он сосед снизу и что мы его заливаем, и он вызывает сантехников, МЧС и полицию. Так что от позора твоего благоверного спас текущий кран на кухне. Не грусти, сестренка, ему аукнулось сторицей! Думаю, неделю из дома не выйдет».

Я кивнула и попросила: «Видео удалите». Витька хмыкнул: «Да его и не было. Я ж не дебил. Этот придурок — твой муж, отец твоих детей. Зачем вам такая слава?»

Месть грела душу недолго. Вернее, вообще не грела. Правда, прекратились жуткие сны. Сначала мое место в них занял муж, и я уже сходила с ума от боли за него. А потом что-то в психике переломилось, и сны исчезли. Я успокоилась и настроилась на жизнь в одиночестве. Три месяца — достаточный срок, чтобы расставить все точки над «i».

Первого сентября мы стояли на линейке втроем: я и дети. Вдруг дочка взвизгнула и кинулась в сторону. Я вздрогнула: в паре метров от нас стоял Денис с огромными букетами шикарных цветов. Он ласково улыбался отпрыскам, протягивая им дорогие школьные наборы: «Здравствуйте, зайцы! Я вернулся! Дома будет торжественный обед!»

Дети разбежались по классам. Я сказала: «Торжественный обед? Ты спросил, какие у нас есть продукты? Наш торжественный обед — это котлеты из маркета через дорогу, да мороженое по акции. Спасибо, что о детях вспомнил, можешь считать, что родительский долг выполнен». Денис взял меня под руку: «Прости. Прости, прости, прости! Понимаю, что тебе пришлось нелегко, но и ты пойми меня, как мужчину… Я все понял. Долго мучился и понял, что без вас не могу. Забери заявление о разводе. Я никогда больше не уйду от вас, даже на день!»

Дома его вещи были уже разложены по местам. Словно ничего не случилось. Обед он заказал из ресторана, а потом мы поехали в гости к родителям и праздновали до позднего вечера.

Денис ничего мне не рассказал о том, что с ним произошло. А я не стала спрашивать. Мужа как подменили. Наша жизнь тоже изменилась. Мы не ссорились, не выясняли, кто больше вкладывает в семью. Я была изумлена происходящим. Ведь я думала, что муж до такой степени меня возненавидел, что охладел и к детям. А Денис ни разу не напомнил мне о ночи после корпоратива. С годами я стала воспринимать те события, как дурной сон, детали которого тускнеют и стираются из памяти. Мы многое пережили. Но главное — что пережили и смогли вернуть наши чувства.

Татьяна М., 39 лет