На сегодня она взяла отгул — ожидался визит телемастера и представителя, антенной службы. Гулять так гулять!

Дело в том, что подруга давно стыдила ее за пренебрежительное отношение к своему быту. К примеру, телевизор ни у кого так безобразно не показывал, как у нее, — словно с Марса сигнал ловит. Экран рассекала вертикальная зигзагообразная полоса — наподобие белой молнии, и весь он смотрелся будто обсыпанный серой крошкой. Некоторые каналы не показывали вовсе — правда, она и не сокрушалась по этому поводу, так как отдавала предпочтение другим каналам. «И вообще, — сердито наставляла ее подружка, — жить в квартире, где все скрипит и болтается, подтекает, сломано, либо держится на честном слове — просто не прилично! В наше время, слава Богу, — вызвал мастера и, пожалуйста вам: все, что хочешь тебе отремонтируют, только деньги плати. И потом, вдруг в его лице (чем черт не шутит!) окажется эдакий симпатичный, образованный и неженатый субъект?..»

Сама она с техникой не дружила. Закончив филологический факультет университета, устроилась в редакцию известного литературно-публицистического журнала, и благодаря отменным способностям и профессиональной эрудиции, пописывала недурные статьи на актуальные темы.

Случилось так, что месяц назад ей сделали предложение — выйти замуж. Конечно, долго пребывать одной для интересной, умной, молодой женщины — это не правильно, это не естественно, она это хорошо понимала. Да и мужчина оказался достойный. Особенно он понравился рассудительной и практичной подруге, постоянно укорявшей ее в том, что та слишком разборчива в женихах: интеллектуала ей, видишь ли, подавай (а где они сейчас, среди мужиков-то?), чтоб интересно было с ним на разные умные темы беседовать (можно подумать, только для этого замуж и выходят!) А еще подружка заявила, что нормальные девушки такими женихами, как ее Сашуля, не разбрасываются.

Только вот предыдущие поклонники лишь отвращали нашу филологиню от замужества. А достойные были уже женаты. И потому к кардинальным переменам в своей жизни она не была готова.

Итак, сегодня, чтобы не терять время понапрасну, девушка удобно устроилась в кресле и включила ноутбук, уже предвкушая удовольствие от представившейся возможности вновь окунуться в захватывающую тему еще неоконченной статьи и развенчать, наконец, мужскую глупость, лень, грубость, инфантильность, нечистоплотность и т. д. и т. п. Эссе, над которым она работала, имело рабочее название «Эх, мужики…» Правда, придерживаться изначально выбранного ироничного, а порой и саркастического тона в изложении данного материала нашей филологине мешали некоторые соображения, основывающиеся на знании истории.

Стоит лишь обратить взор к архаичным временам, как становится бесспорной значимость мужчины в жизни человеческого сообщества. Кто добывал мамонтов, кто женщину и детей своих кормил?.. Семью от агрессивных иноплеменников, опять же, кто с копьем (или ружьем) в руках защищал?.. И, наконец, предосадный момент: все сохранившиеся до нашего времени шедевры мирового искусства — чей гений, в конце концов создавал, а? А изобретения, а научные открытия?.. Ответ однозначен. И этот неопровержимый факт являлся самым мощным контраргументом, подобно урагану раскачивающим такую замечательную, логически выстроенную теорию, доказывающую нынешнюю, якобы, несостоятельность «сильной» половины современного человечества, и задевал ее писательское и женское самолюбие сильнее всего, пока, в конце концов, она не нашла твердое объяснение данному феномену.

Заключалось оно, по ее мнению, в следующем: просто, когда мужчина «в муках», как они любят про себя, любимых, говорить, рождал свои шедевры, начиная с наскальных росписей и кончая «Сикстинской капеллой», или изобретал колесо, женщина варила ему обед, обшивала, обстирывала и по-настоящему в муках рожала детишек, а потом занималась их воспитанием. А так — голодный, немытый, в грязной вонючей шкуре (футболке, сорочке, помятом смокинге) и в окружении шайки орущих отпрысков — мог бы он успешно творить?!
К тому же, нынешний мужчина значительно ослабел телом и духом по сравнению со своими выдающимися предшественниками: обленился, закостенел в своих привязанностях к благам цивилизации («комп», мягкий диван, телевизор), расслабился в убежденности, что «мамонта», если понадобится, и жена, принесет. Книги читать перестал, в театр ходить тоже: разговоры только о хоккее с футболом да рыбалке с пивом… Тьфу!

Зашелся в истерике дребезжащий звонок, и она с неохотой оторвалась от работы. Отворила дверь, и ее профессиональному критическому взору предстали двое парней с железными поцарапанными чемоданчиками в руках — ну, на-конец-то!

Внешность у вошедших была так, ни рыба, ни мясо, как говорится. Нет, конечно, может кому-то такие и нравятся… — и она отчего-то глубоко вздохнула.

— Антенщиков вызывали? — не сочтя нужным поздороваться и хмуро глядя на хозяйку, спросил тот, что постарше, и она жестом пригласила их войти.

Решал все вопросы и выполнял основную работу старший из них. Тот, что помоложе, стоял рядом и был, так сказать, на подхвате: принести, подать, подержать, отмотать… Причем, команды «шефа» доходили до юного мастера очень медленно, и пару раз хозяйка не выдерживала и бросалась помогать сама, кинув уничижительный взгляд на горе-помощника и радуясь в душе, что в его образе обнаруживается лишнее подтверждение основным тезисам ее статьи.

Вскоре выяснилось, что виноват в некачественном изображении старый антенный провод.

Через длинный коридор в большую комнату, где стоял телевизор «Sony» с большим экраном, новый кабель решено было проложить по плинтусу, параллельно с идущим там же телефонным проводом. Крепили его алюминиевыми скобами специальной автоматической штуковиной — быстро и качественно. Старший мастер работал споро, профессионально и, наконец, закончив, с удовольствием полюбовался на дело рук своих, и прошелся скобами вдоль плинтусов еще раз. Было заметно, что именно этот процесс доставляет ему особое удовольствие.

В общей сложности провозиллись они часа полтора. Естественно, напылили, намусорили, насверлили дырок. Заменили старый телевизионный делитель, или разветвитель, как они там его называли. Снова подключились к распределительному щитку на лестничной площадке, включили оба телевизора (еще один маленький стоял на кухне) — и оппа-на! Опять плохо показывает! Правда ужасная полоса с экрана пропала, но резкость изображения оставляла желать лучшего.

— Это просто сигнала не хватает, — нарочито небрежно, как о чем-то само собой разумеющемся, объявил старший мастер. И, стараясь не встречаться взглядом с онемевшей от возмущения хозяйкой и не показать тоже своего разочарования, поспешил успокоить, переглянувшись с напарником: — А мы для вас, уважаемая, сделаем исключение и наружный конец кабеля прямо на центр посадим, и все будет тип-топ, — и он еще раз попросил табуретку.

Вынеся стул на лестничную клетку и наблюдая, как «старшой» забирается наверх, хозяйка осторожно заметила, обращаясь к бестолковому молодцу:

— Вы табуреточку-то придержите, не дай бог свалится…

Шеф поколдовал над распределительным щитком и уже занес было ногу, чтоб спуститься на пол, но тут табурет коварно закачался, и мастер, тщетно цепляясь руками за стены, загремел вниз. «Ойё!..», — только и молвил лениво подпиравший в стороне соседскую дверь напарник. А что сказал про себя шеф — сие останется тайной.

Надо отдать должное хозяйке, которая, несмотря на общее негативное отношение к представителям мужского пола, все-таки не могла не оценить уважительную сдержанность мастера. Кряхтя поднявшись и потирая ушибленные места, тот деликатно прокашлялся и с неохотой пояснил, избегая смотреть хозяйке в глаза, что поскольку теперь ее кабель подключен напрямую к наружной антенне, то у соседей этажом ниже изображение, возможно, немного подпортится. Но, дескать, это не страшно — вызовут мастера, да и все дела.

Ничего себе! Женщина перевела изумленный взгляд со щитка, обвитого кучей проводов, на мастера — и в голове у нее закружилась масса вопросов… но она промолчала.

Пока антенщики мыли руки, она решила сделать звонок, дабы уточнить, к которому часу ожидать приглашенного также на сегодня телемастера. Сняла трубку… но гудка не услышала, телефон молчал. Подергала штекер, потрогала розетку — все вроде бы в порядке, а телефон молчит. Вот же досада, теперь еще и телефониста вызывать придется!

Меж тем в мозгу закрались некоторые подозрения… Быстро набрала по сотовому службу ремонта телефонной линии, и голос оператора ответил, что их сотрудник сейчас на вызове где-то рядом и скоро к ней подойдет. Надо же, какое редкое везение! Теперь нужно было разобраться с возникшими подозрениями, и она громко прокричала мастерам, которые уже складывали пожитки, шумно гремя в коридоре инструментом:

— Эй, ребята, а что у меня с телефоном?!

— Мы не знаем! — дружно, хором отозвались спецы, поспешно пятясь и торопливо открывая входную дверь.

— Кто дома?! — раздался вдруг из-за приотворенной двери незнакомый голос. Дверь распахнулась настежь, и в осветившемся проеме нарисовался интеллигентного вида мужчина, подтянутый, тщательно побритый, с аккуратной спортивной сумкой через плечо. Антенщики отступили назад.

— Это у вас телефон не работает? — запыхавшийся симпатяга изобразил на лице учтивую улыбку.

А минут через семь двое мужчин, как сиамские близнецы, только плечо к плечу, медленно двигались вдоль плинтуса, где пролегали в соседстве оба провода, и горячо спорили.

Пронырливый телефонист каким-то образом унюхал таки участок, где кабельщики умудрились дважды продырявить скобой телефонный провод. Тыча вызывающе ухоженным ногтем в это место, интеллигент ехидно приговаривал: «Халтурно работаете, коллеги…» И получал отпор: «Умник нашелся… Тебе в который раз толкуют, что этот провод к телефонному аппарату не подключен, понимаешь или нет? — спроси, вон, у хозяйки. Нету там давно параллельного телефона!» «Ну и что? — устав спорить и с трудом сдерживаясь, парировал телефонист. — Поврежденный провод все равно помехи создает, знать надо!» «Ах, вот ты как?! — не вытерпел, в конце концов, антенщик, — издеваешься, да?!» — и хотел добавить кое-что покрепче, но хозяйка стояла рядом, и он сдержался.

Конфронтация разыгрывалась по неписанному сценарию и вот-вот грозила перерасти в потасовку. Лица мастеров раскраснелись, кулаки у них явно чесались. Юный помощник стоял в стороне и, глядя в потолок, флегматично ковырял в носу. Почему-то именно это окончательно взбесило несчастную хозяйку.

Кто-то настойчиво позвонил в дверь — все вздрогнули и разом замерли. Это кто еще?!!

Хозяйка второпях открыла дверь — на пороге стоял краснощекий толстенький дядька в ветровке нараспашку, чем-то смахивающий на мультяшного Винни Пуха.

— Здрасьте! Мастера вызывали? — торжественно и радостно, словно Дед Мороз на новогодней елке, представился мужичок.

— Какого мастера?! — как по команде, дружно воскликнули все трое.

— Телевизионного, разумеется, — с достоинством произнес мастер, продолжая радушно улыбаться. — А может у вас не телевизор, а наружная антенна не в порядке? — игриво предположил мужичок. — Или кабель дрянной? — прибавил Винни Пух, и его круглая физиономия расплылась в снисходительной улыбочке.

Он был страшно удивлен, когда один из стоящих в коридоре мужчин вдруг ухватил его за ворот куртки и с силой стянул на шее. Его недоумение было так велико, что он даже не успел возмутиться и закашлялся, задыхаясь, — а этот ненормальный тип, искря вылупленными глазищами, уже изо всех сил тряс его как грушу.

Наша филологиня не стала дожидаться развязки и быстренько вытолкала дорогих гостей за дверь.

…Вскоре она услышала какую-то возню, шуршанье ног о кафельный пол, короткие вскрики, и поняла, что там, за дверью, развернулась настоящая баталия. Что-то падало, доносились глухие шлепки, сопровождавшиеся сдавленным кряхтением, и, наконец, раздался характерный звук рвущейся ткани, — но матерщины не было!

Странно, подумала она. Наверное, им там очень тесно, а ведь крепкое словцо — оно простор любит, чтоб эхом отзывалось и непременно со зрителем, а там площадка всего два на два. И хозяйка заинтригованно прильнула к дверному глазку.

Только глазок вдруг сделался темным, потом дверь раза три глухо содрогнулась; ключница возле двери, держащаяся на одном погнутом шурупе, вместе с ключами полетела на пол, и по шуршащему звуку снаружи хозяйка догадалась, что чье-то тяжелое тело съезжает по поверхности двери вниз.

«Ах, какая статья получится! — ликовала филологиня, поднимая ключи с пола и уже перебирая в голове новые соображения по затронутой теме. — Держитесь теперь у меня, господа мужчины!..»

В глазок снова проник свет, и перед ее очами во весь «экран» возникла огромная шевелящаяся абракадабра, состоящая из переплетенных туловищ, размахивающих рук, всклокоченных голов — в общем, эдакая куча мала, где не ясно было, какая часть тела кому принадлежит. Куча тяжело переваливалась с одной стороны площадки на другую и обратно.

…Мама дорогая!! — вдруг с ужасом подумала хозяйка. А что же будет, когда ей придется вызвать сантехника с электриком?!.. Девушка зажмурилась и обессилено опустилась на пол.

Когда открыла глаза, ее отчаявшийся взгляд упал на кусок отодранных обоев — работяги инструментом зацепили, — затем на лежащий на краю полочки мобильник. Думала она секунду. Набрав номер и дождавшись ответа, тихо сказала в трубку: «Сашенька, я согласна, милый».

…А через неделю в ее квартире все работало, все включалось и выключалось, дверцы шкафов уже не кривились и не скрипели, как раньше, дверной звонок не дребезжал. И главное, она с удивлением обнаружила, что ей с Сашуней очень даже интересно, хотя он и не был знаком с Паоло Коэльо и не слышал об андеграунде… Зато знает много всего, о чем до знакомства с ним она тоже не имела ни малейшего представления: например, может увлекательно, со знанием дела рассказывать о космосе и космонавтике. Она никогда не думала, что ей это будет интересно! А пару раз она даже смотрела с ним футбол!

Как-то вернувшись с работы пораньше и приготовив ужин, она в ожидании любимого уселась за компьютер с острым желанием поработать над давно отложенной за новыми заботами статьей. Открыла знакомый файл и… призадумалась. Затем решительно стерла название. Пальцы в задумчивости замерли над клавиатурой…

Новое название она еще не придумала.