Выясняя отношения, мы как-то даже не заметили, что больше всех страдал наш Сашка…

Если бы кто посмотрел на нас со стороны, то увидел бы союз счастливых людей: муж, жена и ребенок.

Во всех отношениях благополучная семья. Спокойная атмосфера, достаток, никаких потрясений. Миссия зарабатывать на жизнь, как полагается, была возложена на плечи сильнейшего, мне же оставалось заботиться о том, чтобы супругу и сыну жилось комфортно и сытно. А что еще нужно мужикам для счастья? Оказалось — нужно. Увы…

Бракоразводный процесс был тяжелым. Я не давала своего согласия, изводила мужа бесконечными уговорами не разрушать семью, просила, плакала, проклинала. Угрожала, что не позволю ему видеться с сыном. Но он оставался непреклонным:

— Вера, не унижайся! Я просто не могу больше жить с тобой под одной крышей, понимаешь? Устал от такой жизни, вот и все!

Я и правда не понимала, о чем он говорит, ведь все, что я до сих пор делала, сводилось к одному — сделать его жизнь легче.

— Устал отчего?!

— От всего! От тебя, от себя, от бесконечных разговоров ни о чем… — Олег говорил без злости, ровным голосом. Так лояльные родители объясняют нерадивому ребенку, почему нужно слушаться взрослых. И смотрел на меня равнодушно, как на надоевшую вещь. Или какую-то игрушку…

Заломив руки, я начинала отчаянно рыдать. Досадливо поморщившись, муж спешно скрывался у себя в кабинете, запирал дверь на ключ и включал музыкальный центр — громко, чтобы оглушающие звуки музыки поглотили мои горестные завывания. Спустя четыре месяца судья понял, что примирения не получится, и нас наконец-то развели. Вскоре настал час расставания. Уложив свои вещи, Олег присел на краешек дивана. Подозвав Сашку, виновато улыбнулся:

— Все, сынок, теперь ты тут за старшего! Береги мать и… — у него дрогнул голос, — прости меня, если сможешь!

— А если не смогу?! — в голосе сына звучали неприятные высокие нотки.

— Если не сможешь… — Олег низко опустил голову, сжал лежащие на коленях ладони в кулаки, сильно сжал, даже косточки на пальцах побелели. — Поверь, я очень тебя люблю. Больше всех на свете… Ближе тебя у меня никого нет и…

— Да плевать я хотел на твою любовь! — неожиданно фальцетом закричал Саша. — Плевать, понял?! Ты меня бросаешь и маму тоже… Ты… Ты… Ты предатель! Ненавижу тебя!!!

Сорвавшись с места, сын убежал в кабинет. Послышался звук проворачиваемого в замке ключа, после чего оглушительно загремела музыка. Закрыв лицо ладонями, я затряслась в беззвучных рыданиях.

Когда опустила руки, Олега на диване не было. Стоявшие у двери сумки тоже исчезли… Оглядев комнату, я вдруг почувствовала жуткий озноб, словно это была не комната, а кладбищенский склеп.

Одна…

Я горько усмехнулась. Дура, нельзя было уходить с работы. Мало быть доброй и веселой женой, заботливой матерью и гостеприимной хозяйкой. Необходимо быть личностью. А я… Кому нужна моя жертвенность? С чем я осталась?!

И с кем?!

Пошатываясь, добрела до двери кабинета, дернула за ручку. Заперто. Я легонько постучала:

— Саша, сынок, открой! Мне нужно с тобой поговорить…

В ответ — все та же грохочущая музыка. Я бессильно уронила руки…

Первую неделю не отходила от телефона. В душе тлела надежда, что Олег позвонит и скажет: «Подурили — и хватит! Давай начнем все с начала». Он позвонил, но вместо ожидаемых слов сказал совсем другое. Вернее, спросил:

— Как Саша? Успокоился?

— Не знаю, — я с трудом проглотила подступивший к горлу комок, — он со мной об этом не разговаривает!

— А вообще разговаривает?

— Разговаривает… — я с сарказмом усмехнулась. — Просит есть и денег на карманные расходы.

— Денег?! — он запнулся. — Ах да, прости… Совершенно забыл, что у тебя оставалось не так много денег. Сегодня вечером обязательно завезу..

— Сегодня?! — наверное, я произнесла это слишком громко, потому что Олег испугался: — Если ты не хочешь меня видеть, я могу передать деньги с мамой. Кстати, она давно хотела проведать вас с Сашкой.

— Проведывают больных, — отрезала я. — К здоровым ходят в гости!

— Не придирайся к словам… — бывший муж тяжело вздохнул. — Так как мы договоримся? Мне самому принести деньги или с мамой передать?

— Привези сам. Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии…

Положив трубку, я в панике бросилась к зеркалу. Черт! Выгляжу ужасно. Лицо осунулось, под глазами темные круги, седина не закрашена. Идиотка, разве можно так распускаться?! Оглянувшись, я посмотрела на часы. Половина второго. Салон красоты за углом, если повезет, часа за полтора управлюсь. Вытащив из заначки деньги, переоделась и бросилась из квартиры. На пороге столкнулась с Сашкой.

— Ты куда это? — глядя исподлобья, сын вертит на пальце колечко с ключами.

— Хочу сбегать в парикмахерскую. Никуда не уходи, должен прийти папа.

— Подумаешь! — в голосе злость. — Пусть приходит, мне-то что до этого?!

— Прекрати! — нахмурив брови, сердито смотрю ему в лицо. — Он твой отец, и этим все сказано!

— Отец?! Ха! А мне по барабану! — Санька презрительно сплевывает себе под ноги. — Поняла?

— Прекрати! — шипящим шепотом повторяю я. — Слышишь?! Сейчас же!

— Да иди ты! — он снова сплевывает.

Размахнувшись, отвешиваю сыну звонкую пощечину. Отлетев в сторону, Саша хватается за щеку и смотрит на меня расширенными от ужаса глазами. До сих пор ни я, ни муж никогда не касались его пальцем.

— Дура! — ломкий юношеский голос иглами врезается в мозг. — Не зря тебя отец бросил! — развернувшись, он опрометью бросается к черной лестнице.

Проводив его взглядом, я бессильно прижимаюсь к стене. Господи, что я натворила! Зачем?! Теперь он снова будет играть со мной в молчанку. Стараясь унять нервную дрожь, плетусь к лифту. Бог с ним, с Сашей, в конце концов, с ним я все улажу. Попрошу прощения… Другое дело Олег. Его расположение вернуть будет трудно. И все-таки нужно попытаться…

В салоне красоты меня встречают приветливо:

— Давненько вы к нам не заглядывали!

В ответ я виновато развожу руками:

— Каюсь, пыталась блистать естественной природной красотой!

— Получилось?! — переглянувшись, девчонки по-доброму смеются.

— Нет, не получилось. — опустив голову, я вполне искренне вздыхаю. — От меня муж даже сбежал!

— Да ну?! Вот ужас! — теперь они сочувственно качают головами. — А к кому сбежал?

— Пока к маме, — развожу руками. — Хотя разлучница тоже не исключается…

— Вот же гад! Идемте, — схватив за руку, Анечка тащит меня к креслу. — Лучшее лекарство от стресса — смена имиджа. Сейчас я из вас такую красотку сделаю, что мужики толпами набегут! Глядя в зеркало, я поражаюсь. Всего час назад я была скучной «бледной поганкой», а теперь… Нет, что ни говори, а девчонки в этом салоне деньги берут не зря! Дома еще раз придирчиво оглядываю новый образ. Леди-вамп! Прищурив глаза, хищно улыбаюсь: ну, погоди, Антонов! Ты еще запросишься назад!..

…Ожидание затянулось до девяти вечера. Сидя в кресле, я мысленно прокручивала предстоящую встречу с бывшим. Сраженный моей красотой, Олег падает на колени, умоляя о прощении. Целует мои руки, заглядывает в глаза…

Резкий звонок в дверь мгновенно возвращает меня к действительности. Сердце стучит, как ненормальное, и руки предательски дрожат, поэтому я никак не могу справиться с замком. Наконец открываю. Дальше все до горечи обидно. Никаких восторгов относительно моей внешности нет и в помине. Олег относится к моему новому облику, как в анекдоте: то ли противогаз надела, то ли брови выщипала. Я готова лопнуть от злости. Вот ведь урод! Вручив мне деньги, экс-супруг снимает плащ. Вешая его в шкаф, ищет глазами куртку сына. Не найдя, удивляется:

— А что, Сашки еще нет? Поворачиваюсь спиной и спешно иду в комнату. Не хочу, чтобы Олег видел выражение моего лица.

Не рассказывать же, что сегодня его дражайший наследник схлопотал по физиономии. Да еще и по его милости. Еще возгордится! Устроившись в кресле, закидываю ногу за ногу:

— А по-твоему, я могу одна с ним справиться?! Он подросток, к тому же мальчик, и в этом возрасте ему как никогда требуется твердая отцовская рука!

В ответ на упрек Олег снисходительно улыбается:

— К сожалению, руки у меня идут в комплекте с остальными жизненно необходимыми органами. Поэтому тебе придется обходиться своими силами… — поймав мой взгляд, хмурится.

— Но я не намерен устраняться от воспитательного процесса. Тебе известны мои телефоны, поэтому в любой момент…

— Олег, почему ты живешь у мамы? — не дав ему договорить, спрашиваю я. — Ведь у тебя есть другая женщина! Ведь есть?

— Слушай… Мне не хочется обсуждать с тобой мою личную жизнь, — лицо Олега покрывается красными пятнами. — И вообще, речь не обо мне, а о том, как нам дальше воспитывать сына. У него действительно сложный период, и…

— А у тебя тоже сложный период? — нетерпеливо перебиваю. — Впрочем, зачем я спрашиваю! Конечно, сложный. Знаешь, то, что с тобой происходит, у специалистов называется кризисом среднего возраста! В этот период мужики частенько бесятся… — поправив прическу, вздыхаю. — Почему ты ничего не сказал по поводу того, как я сегодня выгляжу?

— Как выглядишь?! — бывший муж зачем-то снимает очки.

— Хорошо… — немного подумав, добавляет: — Я рад, что у тебя не опустились руки…

— Опустились, — у меня болезненно морщится лицо.

— Олег, это я нарочно сегодня себя привела в порядок.

— Нарочно?! — он близоруко щурится. — Зачем?

— Идиотский вопрос! Чтобы тебе понравиться!

— Понравиться?! И чего ты этим хотела добиться?! — оттопырив губу, он в сердцах машет рукой. — Вера, мы с тобой раз-ве-де-ны! Понимаешь?! Между нами ничего больше не будет!

Чувствую, что меня начинает трясти. Сжав кулаки, спрашиваю:

— Она моложе?

— Кто? Ты о ком?

— О разлучнице, о ком же еще?!

— Какая разница… — надев очки, Олег устало вздыхает. — Вера, пойми, не было бы Оксаны — была бы другая женщина. Наш разрыв был просто неизбежен.

— Неизбежен?.. — поднимаю брови. — Но почему?

— Почему? Да потому что я давно уже не тот мальчик, который когда-то в тебя влюбился! Я вырос из своей юношеской любви, понимаешь? Вырос! Мне стало с тобой скучно… Тебя же одни кастрюли интересовали!

— Кастрюли?! — на меня накатывает волна негодования. — А кто меня посадил в эту чертову клетку? Кто?! Не ты ли твердил, что моей главной задачей является домашнее хозяйство и воспитание сына?

— Главной, но не единственной! — Олег тоже перешел на крик. — А ты превратила себя в клушу. Сама превратила, так что нечего теперь искать виноватых.

— Ах так?! — схватив со стола журнал, запускаю им в бывшего мужа. Именно в этот момент в дверях комнаты появляется сын.

— О! Да у вас тут разборки!

— Как видишь! — вздохнув, Олег медленно поднимает с пола журнал. — Здравствуй, Саша. Как жизнь? В школе все нормально?

— Учусь… — сын криво усмехается. — А у тебя как? Интересно, ты нового киндера еще не заделал?

— Саша! — одновременно сердито кричим мы с Олегом.

— Да пошли вы! — махнув рукой, сын бросает на нас злобный взгляд и скрывается в отцовском кабинете. Щелкает замок. Не глядя на меня, Олег поднимается с кресла и идет к двери. Надев плащ, хмуро бормочет:

— Ничего… Переболеет…

Олег ошибся, Сашка не переболел. Напротив, с каждым днем он становился все более озлобленным. Сказала сыну, что мне придется искать работу. Он издевательски усмехается:

— Да что ты умеешь, неженка?! Привыкла жить за спиной отца!

— Неправда… — от обиды у меня трясутся губы. — Я окончила школу прикладного искусства. Между прочим, с отличием. Понятно?!

— С отличием, значит?! — сын уничижительно хмыкает. —

Ну тогда давай трудись, отличница! Поглядим, что из этого получится…

С работой мне повезло: с помощью бывшей коллеги удалось устроиться дизайнером в цветочный салон. Создаю композиции из живых и искусственных цветов.

Работа была интересной, но так выматывала, что однажды подскочило давление, и я угодила в больницу. Думала, на пару дней, а валялась неделю. Вернувшись домой, не узнала квартиру: везде беспорядок, на кухне полно бутылок из-под пива и сигаретных окурков. Схватившись за сердце, смотрю на сына:

— Саша, как прикажешь все это понимать?!

— А чего такого? — сын пренебрежительно пожимает плечами. — Ко мне приходили друзья, мы немного расслабились… Обычное дело…

— Обычное?! — меня просто трясет от гнева. — Значит, пока я лежала в больнице, ты тут развлекался? Бессовестный, как ты мог?!

— Завела шарманку! — повернувшись ко мне спиной, Сашка вразвалочку направляется к выходу. Догнав сына, хватаю его за шкирку, тряхнув, пытаюсь развернуть лицом к себе, но он вырывается:

— Черт! Отвали, слышишь?! Достала уже своими дурацкими истериками!

— Достала?! — замахиваюсь, собираясь ударить по щеке, но он перехватывает мою руку и сердито шипит:

— Еще раз замахнешься — пожалеешь! — оттолкнув меня к стене, идет дальше. Хлопает входная дверь.

Несколько минут стою в оцепенении, потом иду звонить Олегу. Дозвонившись, рыдаю от отчаяния:

— Нужно что-то делать с Сашкой… Он совсем отбился от рук…

Бывший приходит уже на следующий день. Закрывшись с сыном в кабинете, долго беседуют. Разговор идет на высоких тонах, причем голос Саши срывается на крик гораздо чаще отцовского. Наконец дверь с треском открывается, парень бросается в прихожую, срывает с вешалки свою куртку, поворачивает ко мне искаженное гневом лицо:

— Нажаловалась?! Курица безмозглая! — и не дожидаясь ответа, одаривает меня презрительным взглядом и выбегает на улицу.

Я в изнеможении прижимаюсь к стене. Ноги становятся ватными, в голове продолжают звучать последние слова: «Курица безмозглая…» Ужас…

Выйдя из кабинета, Олег прислоняется к косяку:

— Ничего не могу понять… У парня срывает крышу!

И тут меня крышу срывает у меня: с ненавистью уставившись в лицо экс-супруга, осыпаю его упреками. Причем ору так, что рискую сорвать голос.

Олег молча идет к выходу. Прежде чем уйти, рассудительно говорит:

— Постарайся не показывать, что ты его боишься. Иначе быть беде…

Быть беде… Ох, Олег… Ты тогда даже не догадывался, как близко она подобралась к нашему сыну…

…Это случилось теплым майским днем. Вернувшись с работы, я возилась с ужином. Саша сидел в своей комнате. Неожиданно раздался резкий звонок в дверь. Выключив газ, я пошла открывать. Выбежавший из комнаты сын схватил меня за руку, приложив палец к губам, приказал молчать.

— Ты что, от дружков прячешься?! — разжав его пальцы, я решительно направилась к двери.

Покрутив замок, рванула ее на себя. На пороге стояли двое незнакомых мужчин.

— Скажите, Антонов Александр Олегович здесь проживает?

— Здесь, — я растерянно кивнула. — А зачем он вам? Вместо ответа один из мужчин достал из кармана пиджака красную книжечку, раскрыв, сунул мне под нос:

— Майор Смирнов. Уголовный розыск.

— Уголовный… — не договорив, я испуганно попятилась, оглянувшись, заметила прижавшегося к стене сына. Кинулась ему на грудь:

— Господи, что же ты натворил?!

— Что натворил?! — Лицо сына исказила нервная гримаса: — Сделал то, что ты не смогла… Я ее грохнул, понятно?!

— Грохнул? Кого?! — у меня подкосились ноги.

— Суку эту.. Секретаршу, которая отца моего увела!

— О боже… — я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

— Сынок… Зачем?!

— Извините, но на этот вопрос он будет отвечать следователю, а не вам… — оторвав меня от сына, полицейский достал наручники.

Вскрикнув, я попыталась оттащить его от Саши:

— Сыночек, как же так?! Схватив за плечи, опер отодвинул меня с дороги:

— Не советую вам оказывать сопротивление! Это только усугубит ситуацию!

— Не буду.. — отступив, я затряслась в беззвучном плаче. — Она мертва? Скажите ради всего святого!

— Пока что жива.

У меня вырвался вздох облегчения. Судорожно сглотнув, я снова бросилась к правоохранителям:

— Миленькие, умоляю, не надевайте на мальчика наручники. Он не убежит… Я тоже с вами пойду…

— Сами доставим! Будете нужны, вызовем повесткой. — Отвернувшись, мужчина сердито дернул Сашу за рукав:

— Моли Бога, чтобы женщина выжила, Антонов! Иначе… — не дожидаясь ответа, подтолкнул парня к двери. — И не вздумай выкинуть по дороге какой-нибудь фортель!

…На днях состоялся суд. Ровно через год после нашего с мужем развода. Такое вот совпадение. Учитывая смягчающие обстоятельства и то, что Оксана осталась жива, Саше дали три года. Он будет отбывать срок в колонии для несовершеннолетних.

Не знаю, каким выйдет оттуда мой сын. Но уверена: если бы Олег от нас не ушел — такого не случилось бы. Впрочем, что теперь об этом говорить. Прошлого не воротишь…